изнасилован вечер (как я). отступивший на девять
(или десять?) шагов до меня, полтора - до кровати
и сорвавшийся голос, он брошен на простынь. не делать
ничего и бессловно болеть обескровленным "хватит",
повзрослевшей. как кровь, отойдут в пластилиновом теле
оборона и непонимание: больше не больно -
ничего, кроме мокрого снега и хлопнувшей двЕри,
оборвавшей "прости меня". так начинаются войны,
закаляется сталь, разбивается мир... и, решая:
"больше нечего ждать" или "мне больше некуда деться",
но надеясь услышать"останься, моя... боевая"
и вернуться, уходят на фронт добровольцами дети...

ночь. ты просишь "кричать, если можно, немножечко тише -
лучше: шёпотом". эхо и так повторит слово в слово,
что меня, как стихи, не продашь (и с доплатой) - напишешь
моё имя песком по воде - мне довольно; что снова
поломались весы, и уже не узнаешь по лицам:
слепо верить в себя или строить мосты и перила,
чтобы было, на чём устоять и за что ухватиться,
если не о ком помнить, а заживо вырыть могилу
нет ни сил, ни лопаты; что сны повторяются, словно
обращаются былью во мне - ты поделишься кровом
и тетрадью - сейчас же, сейчас!.. я забыла, что ровно
в семь вставать, что ты спишь, что уже половина восьмого...