Тарновский Александр

(продолжение Ч. IV)

Виды Уланово
Ураааа! Впереди показались строения! Небольшой домишко, что-то типа кассы. По-том старая котельная и еще какое-то здание. Новенький светофор ярко полыхает зеле-ным светом. Дорога несколько разветвилась: из одноколейки стала аж трехпутевой. А еще через сто метров глазам предстало деревянное здание станции Уланово! Выкрашен-ное и отреставрированное. С новой вывеской. Территория обнесена вокруг небольшой резной изгородью.
Перед входом, на беспорядочно сваленных рюкзаках полулежа сидят какие-то ребя-та. Человек этак 8—10. И смотрят по разным сторонам.
За зданием в глубине, у самого берега темнеет новенькая резная беседка. Сбрасыва-ем рюкзаки и садимся. После экстренного поедания полурастаявшей шоколадки Мариш-ка направляется к берегу. И куда-то исчезает. 
Пока Ника сидит и жует шоколад, Саша идет к берегу. В беседке сидят человек 7—8. И созерцают… Да и есть, что… Вид — обалденный. Сияющий Байкал, а вдалеке сквозь дымку пробилась длинная цепочка внушительных хребтов Хамар-Дабана (по-русски «Большой Нос»). Сколько же этих «носов» там? И не счесть…
Маришка стоит на деревянном помосте и снимает кроссовки. Садится и спускает ноги в воду. Временные обитатели беседки наблюдают то за ней, то за Байкалом. Между тем Саша снимает всю эту живописную компанию и возвращается на станцию. Теперь уже Ника бежит к берегу за мамой, ведь с минуты на минуту должна появиться Мата-ня…
Ноги приятно гудят. Бухаемся и сидим на рюкзаках у изгороди. Чья-то бабушка то-же одиноко притулилась на ней. Мечтательно смотрим по сторонам на скалы, поросшие соснами. По тропинке к станции подходят еще три путника с рюкзаками. Двое молодых и один дед с усами. И в кепке какого-то древне-советского образца. Скидывают поно-шенные рюкзаки и садятся. Сзади от берега одновременно появляются люди из беседки, человек шесть, а следом и Маришка с Никой. Присели и разговорились. Оказалось, что эти шестеро — одна семья! Москвичи: родители примерно одного с нами возраста, двое взрослых детей и бабушка с дедом. Так вот, значит, чья это бабушка!..

В ожидании Матани
Ребята у входа на станцию периодически встают и прохаживаются, поглядывая в сторону прибытия состава. И очень эмоционально разговаривают на испанском. У одно-го на майке надпись «Argentina». Неужели оттуда приехали?.. Надо же…
И тут дед в кепке встает и «заводится».
— Ну… и чего вы здесь сидите?
— То есть как чего?.. Матаню ждем!..
— Дааа? Так ведь её подадут не сюда, а туда! — и показывает рукой вперед. — Туда надо идти! Туда! Я сколько езжу на Матане, всегда её туда подавали, и там она останав-ливалась!..
Мы недоверчиво поглядываем то на деда, то на сто метров вперед. Москвичи тоже растерянно смотрят на него. Тащиться еще сто метров? Туда? Дурь какая-то! За ради че-го? Да ни за что!
— Для кого же тогда станцию и платформу сделали? Для ворон что ли?.. И какого рожна гнать Матаню на сто метров вперед? Там, что, удобнее садиться?..
А он, знай, своё долбит: 
— Говорю же вам! Туда надо идти, туда!.. Чего раздумываете? Идите! Матаня уж скоро придет! — берет свой рюкзак и направляется к ребятам на ступеньках. Они расте-рянно поглядывают на деда, переговариваются, пытаясь понять, что этот усатый говорит им такое важное…
— Экий вы народ несмышленый! Ну! Чего расселись?! Ноги в руки! Быстренько! И галопом туда! — и снова показывает рукой на светофор.
Ребята как-то неуверенно поднимаются и тянутся за рюкзаками. 
— Кажись, поняли… — дед улыбается. 
После некоторого колебания москвичи всё еще неуверенно, но тянутся за рюкзака-ми, собираясь последовать совету «бывалого» человека.
— Черт! Дурь какая! Матаня всегда останавливается там, где ей дают знак уставшие путники! А здесь — тем более должна остановиться!
Дед взмахивает рукой, дескать, чего с молодых возьмешь? Опыта у них маловато! Зато у дедов этого даже с излишком! 
Ребята-аргентинцы собираются идти вперед. 
— Куда?! Вы что?! Сдурели? — громко кричит Саша и быстро направляется к ар-гентинцам. — Садитесь и ждите здесь! Нас здесь много, целая толпа! И что? Вы считае-те, что Матаня пройдет мимо?! Дудки! Она всех заберет. И именно здесь!
Аргентинцы, кажется, поняли. По эмоциональности слов и жестикуляции. Плюют, скидывают рюкзаки и, уже ничего не понимая в этих русских людях, прочно падают на деревянные ступеньки.
— Тьфу ты! Вот же какие упрямые! Ну и фиг с вами! — и закинув рюкзак на плечо, дед бодренько шагает вперед, к следующему светофору.
— Пожалуй, мы всё же пойдем туда!.. На всякий случай!.. — московский дедуля и еще трое с ним тоже идут следом за усатым в кепке.
— Хммм! Пусть идут! Когда Матаня заберет нас всех, тогда и будет видно, кто из нас прав! И нос тогда утрем им! — Саша и оставшиеся москвичи садятся на рюкзаки.
Двое аргентинцев снова приподнялись и направились через рельсы к первому пути. Пригнулись и приложили уши к рельсам. Потом один встал на руки и попытался пойти на руках по шпалам. Ребята на ступеньках визжат от восторга. Фигуры дедов далеко впе-реди, но и они слышат эти визги и оборачиваются. 
…Проходит еще двадцать минут. Матаня куда-то запропастилась. Как не было, так и нет… Чертовщина какая-то… Или матанина… Время ее появления уже пересекло пре-дельно допустимую границу. И куда ее занесло? Наверное, она, как паровозик из Ромаш-ково, любуется видами Кругобайкалки… Чтобы не опоздать. Еще на один поход…
Дети москвичей бродят по станции — снимают окрестности и обитателей на видео. Родители-москвичи периодически подходят к рельсам, прикладывают ухо и слушают. Тишина. Ничего. Светофор тоже стабильно застрял на зеленом… 
Все нервничают. Время идет, неужели придется здесь ночевать? Место красивое, но настрой у всех на то, чтобы попасть сегодня в Листвянку. Что же делать? Идти пешком дальше? Но Ника уже выдохлась… Решаем, что если к пяти Матаня не появится, то идем пешком до Порта Байкал… Наверное, мы угадали, предполагая, что вчерашнее междуна-родное гуляние не пройдет для Матани даром…
И тут вдалеке раздается гудок. Один, другой, третий… Урааа! Путники сразу ожили, зашевелились!.. И снова кинулись слушали рельсы.
Через каких-нибудь пятнадцать минут, где-то без пятнадцати пять, Матаня, наконец, показалась! Медленно и чинно три вагона и еще одна грузовая платформа, как гигант-ский пыхтящий разноцветный «муравей», о трех частях с «хвостом», вползли на терри-торию Уланово. И сразу же светофор замигал и сменил свой цвет на красный.
Походники забегали, засуетились, в темпе хватая вещи, надевая пухлые рюкзаки. Единым «фронтом» все устремились к платформе. Матаня, всё более замедляя ход, как и положено, встала точно у обозначенного места остановки локомотива, у границы стан-ции. Что и требовалось доказать! Изрядно уставший от странствий и ожидания народ ра-достно вздохнул. Уж теперь-то наверняка будем сегодня в Листвянке!..
И вот ведь закорючка! Тут нас ждала еще одна неожиданность. В широких дверях последнего, открытого грузового вагона сидел… поляк! И преспокойно болтал ногами. Увидев нас, в знак приветствия он сразу же замахал рукой. На его лице сияла улыбка.
Мы ответили дружным «ура!» и тоже взмахнули руками. Но почему там?.. Деньги экономил? Наверное… Бедняга!.. Интересно, что он чувствовал, ожидая прибытие Мата-ни?.. И как ему разрешили ехать там?.. 

Устали
Весь «походный фронт» благополучно влез в полупустые вагоны и без проблем раз-местился в салоне. С комфортом. 
Матаня прогудела и тронулась. Проехав сто метров в замедленно ритме немого ки-но, она снова приветственно прогудела и встала. Группа ожидающих во главе с усатым дедом смотрела на окна и подходила к дверям вагонов. Москвичи вышли в тамбур, что-бы встретить своего дедушку. Через две минуты оба деда проходили через салон мимо нас. Со слегка сконфуженным видом. 
Мы сидели в полукупе с видом на Байкал. Москвичи-родители устроились напротив — на два места. Их дети и бабушка сидели рядом, за перегородкой на соседних местах. Время от времени они поочередно подходили к окнам и пытались снять пейзажи на фото и видео.
Неспешный ход Матани позволял не только любоваться  видами байкальских бере-гов, но и навевал философские размышления. Байкал из окна старенького вагона, не-смотря на всю свою голубизну и прозрачность, тоже казался седым, умудренным опытом созерцания. И чего он только не пересмотрел с тех пор, как Ангара удрала от него… Сколько же поколений людей, периодически ползущих сюда как гигантские двулапые муравьи, он видел?.. Там и сям… И в этой непостижимой голубизне и таинстве вечности иногда появлялись парящие и плывущие бакланы, дикие утки с утятами… Его малые де-ти… Непередаваемо живописные… Может быть именно они, нуждающиеся в защите и жилище, помогали ему тысячелетиями сохранять свою энергию и силу?.. Кто знает?..
Родители-москвичи поочередно рассказывали небольшие фрагменты из своей жиз-ни. Иногда забавные, иногда грустные… Сами они, оказывается, «около» или «до» науч-ные работники институтов. Дети — студенты. В походы их начал тянуть еще дед. На Байкале они не впервые. В этот раз ходили со станции Выдрино на гору Снежная в цепи Хамар-Дабана. Именно ее пытались увидеть из беседки. Устали. Какое-то время побро-дили по Кругобайкалке и теперь двинули в Листвянку. В надежде добраться до Ольхона. Дед их, вообще, путешественник со стажем. Бывал в этих краях лет этак 15 назад.
Как выяснилось позже, в соседнем вагоне ехали не только ребята-аргентинцы, но и целая куча страждущих туристов. Из Европы…

Дед-баламут
Пока болтали неспешно, из соседнего вагона вынырнул дед-баламут. А за ним сле-дом — парень молодой. И московский дед из своего полукупе присоединился. Подошел, как ни в чем не бывало, послушал, о чем говорят, и влез.
— Сёдня, видать, другой сменщик на Матане. Вот он народ-то везде и собирает…
— Да Бог с ним, с машинистом!.. Как вы там стояли? Ждать-то не умаялись?.. Ино-странцы на ступеньках опухли уже малость…
Усмехнулся: — Дак то ведь иностранцы!.. Куды им супротив наших-то!.. Пошли, посмолим малость! За цигаркой-то и рассказывать лучче!
Вышли в тамбур, и тут его прорвало. И поехали байки вперемежку с воспоминания-ми… Как очереди из станкового пулемета…
Оказывается, жизнь его сложилась так, что довелось ему служить в особых частях войск КГБ. Кгбист, значит… Даааа… Вот ведь угораздило… И мотался он из одного ок-руга в другой, от одного края России до другого… Воевал… И опять судьба мотала его туда-сюда… Пока не осел на Байкале.
— Говорят, у вас тут медведи водятся на Кругобайкалке.
— Медведи?!. А вы сами-то медведей видели?!.
— Не-а… Не довелось…
— Ну и слава Богу! В бытность мою… — источая клубы дыма, вспоминал дед, — однажды вот в тайге, за Улан-Удэ, охотился, значит. На кабаргу. Иду, значит, себе по следу. Нюхом чую, что рядом она где-то. В кустах каких схоронилась. И тут, будь он не-ладен, рык слышу. Неслабый такой. Здоровый, видать, потапыч прет сюда. Ну, всё! Хана, думаю. Не до кабарги… Самому бы ноги унести от энтого рыка… Да куда подальше… 
Дед смачно затянулся и посмотрел в окошко. А там утки вдоль берега утят прогули-вают. 
— Экие мальцы!.. — покачал головой дед. — Ну, вот! Скидываю, ружьишко свое старенькое, по быстрому, значит. Да кааак шандарахну. Из обоих стволов. Прямо про-меж кустов, где ветки уже ходуном ходят…
Полузастыв у стенок тамбура, мы с интересом смотрели на него, не замечая, что огонек прошил сигареты уже до фильтра… А он всё шпарит и шпарит…
— Ну вот! Шандарахнул, значит, и жду. А руки-то у самого трясутся, но кое-как всё же успел, впихнул еще пару зарядов. И снова стволы выставил вперед. А в кустах рык-нуло так, что впору без портков шпарить… Да! И ветки пошли в обратном направлении трястись. Ффууу!.. Отлегло малость. Ну, думаю, попал — не попал, а только потапыч на-зад попер. Вроде бы так, ежели по веткам кумекать…
И что же? Повернул, значит, и назад пошел. Не успел и трех шагов сделать, как поч-ти в упор столкнулся с башкой его! Во как! Он, значит, в трех метрах от меня стоит, и смотрит так на меня, будто гипнотизирует… Я со страху-то на оба курка нажал… Каак шандарахнуло… Аж сам оглох… А он на задние лапы приподнялся, попробовал шагнуть вперед, да закачался и рухнул набок. Я стою — ни живой, ни мертвый. Весь лоб в испа-рине. Колени трясутся. Куда идти — совсем из башки выпало… В глазах-то потемнело… И сам в кусты шмякнулся…
Очухался, значит, минут через пятнадцать. Приподнялся, значит, и вперед смотрю. А там… Веришь ли?!. Тю-тю, медведя-то… Исчез!... Только следы крови на траве и ли-стьях… Куда-то вглубь тянутся… Мистика!..
Мы покачали головами: ну и ну! И это после четырех патронов? Да быть того не может! А он так хитровато улыбается, типа как спрашивает «Дак было или не было?» А у самого лоб-то в испарине… И вторую цигарку засмолил…
— А вот еще случай был… В бытность мою, однажды… — начал было дед…
И тут дверь в тамбур открылась. Высунулась голова Ники, а потом все тело пролез-ло сквозь дверной проем.
— Так вот ты где! — негромко воскликнула она. — Ты скоро?
— А что, сильно нужен? — мы оторопело глядели на Нику.
— Да нет… Просто мы тебя потеряли!.. — и Ника тоже прижалась к стенке тамбура.
— Ну ладно, мужики! После договорим, идти надо… — и мы как-то гуськом вошли в вагон…
Через час снова вышли посмолить цигарку…
— В бытность мою, однажды… — и понесло деда опять… В неведомые дали…

Порт Байкал
Через 2,5 часа Матаня вышла-таки на подступы к Порту Байкал. Пока ехали, вспо-минали про наше прежнее место стоянки, про коров, бродящих по склонам, про источник с родниковой водой… Интересно, жив ли он теперь?.. Когда проезжали, оказалось, что жив. Струйка прохладной чистейшей воды по-прежнему стекала из глубины проема…
Всё здесь было таким же, как и два года назад: и «тарелки» на домах, и новая куча ангаров для рыбацких моторок на берегу, и три кедра у входа в администрацию… И предприятие «Байкальские воды» всё так же дымит трубами… А около него всё так же валяются уголь, старые запчасти от теплоходов и вагонов. Их количество так и не убави-лось…
Рядом притулился и сам порт. На рейде стояли несколько полуобшарпанных водами Байкала теплоходов: действующих и безнадежно устаревших, полуистлевших и списан-ных в утиль. На территории порта, как и на любом заводе, красовались груды мусора, рассыпанного угля, металла, опилок и прочего хлама. И эти груды время от времени, ес-тественно, привлекали внимание местных детей… И бакланов.
Матаня медленно «причалила» к платформе. Время — восьмой час. Однако… Схо-дим частями и направляемся к широкой бетонной площадке со скамейками — около зда-ния морвокзала. Здание администрации и морвокзала после реконструкции и капремонта разительно изменились. Территорию обнесли высокой металлической оградой. Часть сошедших направляется искать гостиницу или договариваться с местными о постое и ночлеге. За умеренную плату. 
Проходим мимо грузового вагона. А где же поляк-то? А поляк исчез… Вот так-так!.. Как ветром сдуло… Жаль… Даже попрощаться не успели… 
Оба деда сначала решили переночевать здесь и направились в село — на разведку…
Исток Ангары настолько широк и красив, что просто дух захватывает. На другом берегу сквозь голубоватую дымку еле видны здания санаториев. Среди сосен. Совсем недалеко от Листвянки. Шаман-камень тоже очень слабо видно — из-за многоводья.
Напротив здания морвокзала на вершине скалы стоит красавец-маяк. А у подножия, рядом с домами... все те же удивительные огороды на уступах скал! Вот оно, нечто! Бай-кальское чудо, какого не увидишь, пожалуй, нигде... И всё на этих грядках растет, цветет и живет! 
Раньше паром ходил с 6 утра до 11 вечера, через каждые час-полтора. Интересно, как сейчас?

Брожение умов
Маришка с Никой заглянули внутрь морвокзала в надежде посмотреть расписание парома. Увы!.. Ничего существенного… Ладно, хоть передохнули… И направились к причалу. А там… Небывалая картинка — брожение народа. Нашего и иностранного. И кого здесь только нет!.. Поляки, немцы, ребята-аргентинцы, чехи, корейцы… Человек этак сорок-пятьдесят… Все поскидывали рюкзаки и снуют вдоль берега и старой облез-лой баржи. Пристально всё рассматривают и вонзают объективы своих цифровиков во всякие портовые древности… И чего-то ждут… 
По идее в это время должен быть паром из Листвянки. Но его почему-то нет. Ино-странцы мечутся туда-сюда, пытаясь выяснить, в чем тут дело. Откуда-то вдруг появля-ется руководитель группы иностранцев. Начинается небольшая шумиха. Почему нет па-рома? Руководитель и еще несколько туристов направляются в здание порта — выяснять, куда делся паром и когда он объявится?..
Оставшиеся по-прежнему снуют вдоль берега и критикуют местные порядки. Моск-вичи тоже бродят вдоль пирса. Я не выдерживаю и пробую завязать разговор с людьми из экипажа баржи. Бесполезно… Они даже толком не могут внести какую-то ясность в ситуацию. А время идет… Солнце скоро сядет. Вдалеке какие-то серые облака появи-лись. Очень похожие на дождевые… Ах, как бы нам попасть в Листвянку? Сегодня…
Метрах в ста стоит «Комета». Направляюсь к ней. После общения со старпомом вы-ясняется, что сегодня они уже никуда не едут. И даже за сверхнормальную плату эту тол-пу страждущих подбросить на другой берег не желают… 250 руб. с носа — и мало?.. Фигня какая-то! Жмоты, редиски!.. Петухи гамбургские!.. Нет! Байкальские шакалы-живодеры! Еще полчаса и… Снова появляется руководитель группы, но уже с меньшим количеством желающих уехать сегодня. Выясняется, что парома сегодня, вероятно не будет. Поэтому желающие могут преспокойно идти и пробовать искать ночлег… 
Волнение оставшегося снующего народа критически нарастает. Похоже, что еще немного и… революция грядет!.. С участием иностранцев!.. Их вспотевшие лбы уже ме-чут первые разряды и мини-молнии…

Игра в поддавки. С паромщиками 
И тут вдалеке показывается катер. Не очень большой, но достаточно вместимый, чтобы перевезти народ частями, в 2-3 рейса. Ожидающий народ в надежде хором взды-хает. Неужели это долгожданный паром?.. Через 10 минут катер причаливает и высажи-вает прибывших. А потом отчаливает… О Боже! Уплывает последняя надежда!.. Как же так?!. Но после сложного маневра катер всё же пристает к свободному борту баржи… Моторы неожиданно затихают. И всё!..
Часть его экипажа переходит на баржу и заходит в рубку — вероятно, перекусить и отдохнуть. Через несколько минут вдоль борта баржи периодически начинают ходить члены обоих экипажей.
Выждав момент, с двумя иностранцами я устремляюсь поближе к борту. И начинаю торги. Сначала они загибают цену в 200 руб. с носа. Иностранцы вспыхивают, как горя-чие уголья… Да и есть отчего!.. Несмотря на их толстые портмоне… 
Небольшая пауза. Пока они пыхтят, я популярно объясняю, что нас здесь человек пятьдесят. И если каждый нос выложит по сотне, то за 15 минут работы они получат 5 000 руб. Паромщики задумались и сказали, что поговорят с экипажем катера. Ушли в рубку и с концом. Сколько же они там совещаться будут? Маришка начала возмущаться: 
— Чего ты им туфту гонишь? Нас здесь уже меньше тридцати осталось!..
Еще одна дама заинтересованно прислушивается к нашему бурному обсуждению.
— Ну и пёс с ним! Главное, чтобы они на наживку клюнули! Если клюнут — все уедем!
Маришка, наконец, поняла, какую игру мы затеяли.
— Да, да! Конечно! — и дама чуть было не захлопала в ладоши. 
Проходит десять минут и, наконец, двери рубки открываются. Один мужик — веро-ятно, помощник капитана — упирается в перила и сообщает, что капитан согласен. Но катер может взять на борт не более 15-ти человек. Поэтому всех перевезут в два рейса. 
«15 человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо! И бутылка рома!»
Ур-рааааа! Дух Байкала услышал нас! Свершилось! Неописуемая радость осветила все изможденные от ожидания лица! И тут же все кинулись надевать рюкзаки и сумки. С борта баржи протянули узенький мостик, еле касающийся причала. И сразу же образова-лись две группы жаждущих. В Листвянку. В единой очереди. Русская очередь для инту-ристов — это нечто!..

На пароме. С ветерком
Первыми сажали, естественно, всех, у кого были дети. И пополз народ по узенькому мостику, балансируя руками, чтобы не свалиться в «ущелье» между причалом и баржей. Переползшие немедленно цеплялись за борт баржи и перелезали через него, с трудом за-дирая ноги. Борт высокий, детей приходилось подсаживать. Двое матросов просто под-хватывали иных детишек и рывком переносили за борт. На палубу баржи.
Одна дама средних лет, достаточно грузная, пыхтя, еле задрала ногу и попробовала перелезть через бортовые перила. И надо же — застряла!.. И так, и сяк… И ни фига!.. Повисла, пытается поднять вторую ногу, вроде нога поднимается, а втянуть ее на другую сторону перил ну никак не может. Трое мужиков на барже ухмыльнулись и, взяв ее под мышки, еле перетащили через перила. Почти как «пушинку»… Иностранцы на берегу срочно пооткрывали свои объективы и кто успел, снимал этот почти цирковой номер… Следом за ней полезли на борт оба деда — снять место для ночлега не удалось…
Дальше живая «цепочка» продвигалась по узкому проходу, задевая рюкзаками за стенки, обходила рубку и уже с другой стороны баржи снова перелезала через два огра-ждения борта — баржи и катера. И сразу же быстрыми шагами по узкому проходу катера вперед — занимать места на корме. Места там было вообще-то не на 15 человек, а чело-век на 25-30. И сразу же возникало чувство, что здесь что-то не так… Вполне вероятно, что экипаж катера вез в своем трюме куда-то что-то важное. И достаточно тяжелое. Мо-жет, рыбу, а может — фрукты. Или водку… И потому, боясь перегруза, брал на борт по 15 человек. В приоткрытую дверь, ведущую в трюм, были видны какие-то ящики и ко-робки, стоявшие до самого верха…
Рюкзаки сложили вдоль бортов катера. На кормовой палубе стоял дубовый стол и пара скамеек. Раздвинули их малость и сели. По обе стороны. И замерли — всё еще не верилось, что сейчас поплывем…
Посадка продолжалась минут десять. Деньги договорились отдавать при выходе в Листвянке. Двое мужиков из экипажа еще чего-то побродили туда-сюда, потом ушли в рубку и, наконец, поехали… С ветерком.
Два года назад первый проезд на пароме был бесплатный, а последующие — плат-ные. Паром ползет не очень быстро, на его борту, как правило, туристы и куча местных,  которые ездят в Листвянку, их машины, мотоциклы, велосипеды. Местные переправля-ются обычно за товаром или за продуктами. Либо на работу. А может в гости или еще куда… 
Ширина Ангары в месте переправы километра 2 с лишним. Паром пересекает исток примерно за 15-20 минут. Этого времени хватает, чтобы почувствовать и ветер, и стихию самого Байкала. Виды с парома на Ангару и Байкал совершенно потрясают. Стоишь и думаешь: а вдруг снова полетит камень, брошенный Байкалом вслед Ангаре?.. И упадет рядом с Шаман-камнем?..


V. Неохота уезжать

06.08.06 — воскресение (продолжение)

Находка в автобусе 
Пока пересекали исток Ангары, стало видно, как серо-свинцовые облака достаточно быстро приближались к Листвянке. С двух сторон — из-за Порта Байкал и со стороны Иркутска. Которые доплывут быстрее?.. Но в любом случае надо бы успеть до начала небесного «мокрого дела» добраться до нашего места — у обсерватории.
Между тем туристы на борту катера радостно болтали и снимали виды Байкала и Ангары. Кто-то из иностранцев на палубе попробовал договориться со старпомом, чтобы его с приятелями подбросили на катере до стоянки прогулочных судов возле новенькой, недавно отстроенной гостиницы. Это еще примерно на 4 км дальше. Разумеется, за опла-ту. Но старпом не согласился: надо до дождя успеть перевезти 2-ю группу оставшихся интуристов. 
Тут за столом и выяснилось, что москвичам тоже нужно где-то переночевать. А по-том они собираются попробовать добраться до Ольхона. Предлагаем идти с нами. Близ обсерватории места хватит и на нас, и на всю их семью. Вроде соглашаются. Поворачи-ваемся лицом к поселку. Показываю, где обсерватория и куда нам добираться. А в каче-стве стимула — небольшой минутный экскурс по некоторым живописностям Листвянки.
Через 15 минут катер уже примеривался к причалу. С борта сквозь кедры был виден Байкальский музей. Народ рассчитывался и потихоньку полз вверх — к остановке. Ника пошла вперед и сумела просочиться на берег в «стайке» из пяти человек. Платить за де-тей при таких условиях переправы не только аморально, но и грешно…
Поднимаемся. На остановке — никого. Движения машин в обе стороны практически никакого. Расписания движения местного автобуса и микроавтобусов из Иркутска тоже тю-тю. А тучи тихо-тихо, но приближаются. Вдалеке уже видны сполохи молний. У нас еще в запасе есть от силы минут пятьдесят—час, чтобы посуху добраться до места сто-янки… 
Стоим пять минут. Ничего. Тихо. Даааа… И легковые машины куда-то поисчеза-ли… А из музея никто из служащих уже не выглядывает. Интересно, когда же будет ав-тобус? Если будет… Топать пешком 6 км как-то не очень хочется — порядком устали… Москвичи стоят рядом и тоже крутят головами… 
Проходит еще десять минут. И вдруг из-за поворота выскакивает ПАЗик. Ура! Ав-тобус! И вроде в салоне кто-то сидит!.. Фуууу!.. Неужели доедем?.. Счастье-то какое!.. Вот повезло!..
Слава Духу Байкала! Притормозил. Влезаем в почти пустой салон и буквально пада-ем на сиденья. Мы с Никой сели на первое сиденье у кабины, спиной к водителю. Ма-ришка устроилась напротив, а москвичи пристроились подальше… 
Едем. Достаточно быстро, без задержек. Оглядываю внутренности салона и вдруг обнаруживаю, что сел на что-то твердое. И это твердое пытается протаранить мне задни-цу… Тьфу ты, нелегкая!.. Привстал… И что же? Оказывается это — забытый кем-то тю-бик женских теней. Отвинчиваю крышку — еще новенькие… Ника замечает эту вещицу и сразу же выдает:
— Что это? Дай посмотреть!..
Протягиваю.
— Ух ты! Так это тени? Где ты их взял? Тут? Классно! Теперь они мои будут! — и тут же пробует на себе, а после засовывает их в карман своего рюкзака.
Спустя минуту:
— Мам, а мам?!
— Что?
— Ну почему папа все время находит что-то? Почему я не нахожу?!
— Не знаю… Наверное ему Дух помогает… — Маришка устало улыбается. Ника снова уставилась в окно. 
Доехали за каких-нибудь 10 минут. Выходим и… Прямо перед нами, через дорогу, стоит здоровенный новый гостиничный комплекс. Для иностранцев! Надо же! Два года назад его и в помине не было! Базарная площадь у пристани пуста. А куда же базар-то делся?.. Только здоровые горшки-клумбы с цветами да бетонные перегородки по всей площади…

(продолжение следует, сюда весь текст не влезает!)

© Copyright: Тарновский Александр, 2017