Твое лицо — луна, которой не скудеть.

Прекрасна без прикрас — и прежде ты, и впредь.

Согласный умереть, охотно жизнь оставлю,

Чтоб у дверей твоих навеки замереть.

 

Я лунной ночью ждал свидания с Луной,

Гляжу, идет она. О, сердце, что со мной?

Глаза к земной Луне, потом к луне небесной…

Небесная луна померкла пред земной.







Прошлась ты по душе, как благодать. Ты кто?

И, сам не свой, прошу: пройди опять! Ты кто?

Ах, ради бога… Нет, скорее, ради сердца,

Присядь со мной, а я начну гадать: ты кто?







Здесь некий муж твоей красою окрылен:

В переселенье душ и прежде верил он,

Теперь — уверился: «Вновь посрамлен Юпитер!

Юсуф Египетский на землю возвращен!»







О, Божьего письма начало! Это — ты.

О, высшей красоты зерцало! Это — ты.

Нет в мире ничего, что не было б тобою.

Ищи в себе, коль что пропало: это — ты.







Учуяв в ветерке твоих духов струю,

Рванулось сердце вслед… Растерянно стою,

Совсем забытый им: в себя впитало сердце

Не только ветерок — и ветреность твою.







Пушок над розой уст — чем не письмо!

Оно Печатью родинки-фиалки скреплено.

А на луне узор — кому и чье посланье?

В кого-то, видимо, и солнце влюблено!







Услада сердца! Чьи волшебные персты

Ваяли дивный лик небесной красоты?

Красавицы к пирам подкрашивают лица,

Своим лицом и так пиры украсишь ты!







Коль не сама Любовь, то, право, кто же ты?

Смотрю, дышу, живу, и в этом тоже — ты.

Твоей души, кумир, нет ничего дороже;

А вспомню: краток век! — стократ дороже ты!







Пускай моей тоской твои продлятся дни:

Хоть раз в мои глаза, желанная, взгляни!

И в самом деле взгляд роняет… И уходит.

Вот так! Зажги огонь — и в воду урони.







О королева, ты искусней всех ферзей,

Куда мне, пешему, от конницы твоей!

Слоном и королем я, бедный, загнан в угол

И получаю мат от сдвоенных ладей.







Ни повода мечтать о встрече благодатной,

Ни капли стойкости в разлуке необъятной,

Ни собеседника для жалобы невнятной…

О, горестная страсть, восторг невероятный!







Как ветер, к локонам ее прильну? Едва ль.

Скачу я к пропасти, но поверну едва ль.

На то и зрячи мы, чтоб лица милых видеть…

Я вроде зряч, но ей в лицо взгляну едва ль.







На что мне их уста? Твою бы ножку мне

Разок поцеловать, и счастлив я вполне. Ах, ручка!..

И мечтой ошеломлен весь день я. Ах, ножка!..

И всю ночь ловлю тебя во сне.







О первозданный свет для сердца моего,

Прислала б хоть привет для сердца моего!

Разлукой болен я, так исцели свиданьем —

Других бальзамов нет для сердца моего.







В ловушку памяти ты заманила сердце,

Тоску-нахлебницу в мое вселила сердце…

Я в рабстве у тебя, и некуда сбегать:

Нетленным словом «Жизнь» ты заклеймила сердце.







Какой соблазн, какой искус, храни Аллах!..

Твое лицо и день и ночь царит в мечтах.

Вот потому и боль в груди, и трепет в сердце,

И сухость губ, и влажность глаз, и дрожь в руках.







Сколь страстно говорит душа в минуты встреч,

И в сердце как звенит восторженная речь!

Алмазы б тайных чувств оправой слов облечь!..

Никак из языка гвоздь не могу извлечь.







Сплетенье локонов. Желанней сети — нет.

Как свод мечети, бровь. Другой мечети — нет.

В лицо твое душа никак не наглядится:

Других зеркал душе нигде на свете нет!







Услада милых уст, рубинами гори,

Сокровищнице пусть завидуют цари!

Себе я заведу залог благоуханный:

Во славу нежных чувств хоть локон подари!







Иль сердцу моему так сладостны печали?

Иль мало от любви его остерегали?

Как в локонах твоих запуталось оно!..

Не за безумство ли беднягу повязали?







[276x452]Махмуд Фаршчиян (перс. محمود فرشچیان, Mahmoud Farshchian; 24 января 1930, Исфахан) – современный иранский художник. Работы Фаршчияна широко известны в мусульманском мире и на Западе. Характерный стиль Фаршчияна — фантасмагорические сюжеты с яркими красками, птицами, цветами и людьми. Мастер виртуозно сочетает классические каноны персидской миниатюры с западной художественной школой – и результат поражает воображение. Сам Фаршчиян рассказывает, что создавая полотна, нередко слушает традиционную музыку – живопись и музыка для него неразрывны.

Мастер Фаршчиян родился в 1930 г., в Исфахане. Уже в возрасте пяти лет стало ясно, что у мальчика уникальный талант к рисованию. Отец Махмуда – сам известный ковродел, создававший и рисунки для ковров, всячески поощрял сына. И тот еще в школе начал брать уроки у ведущих персидских художников того времени. Позднее Фаршчиян уехал в Европу – учиться западной живописи. По возвращении он занял пост преподавателя живописи в Тегеранском университете и параллельно работал в иранском Министерстве культуры. Именно в тот период были созданы многие шедевры, принесшие художнику мировую славу.







Сегодня картины Махмуда Фаршчияна украшают не только иранские и зарубежные музеи, но и, к примеру, дворцы английской королевы и королевы Нидерландов, и приобретались главами различных государств.

Позднее мастер переехал в США и теперь продолжает работать в своем уникальном стиле в Нью-Йорке.

Художник МАХМУД ФАРШЧИЯН (видео)