«Прошлое - родина души человека. Забывая великое прошлое, никто не может рассчитывать на славное настоящее, ибо без убитой души, можно только существовать, а не жить...» (Адмирал Непенин А.И)
 [показать]
Месяцы после ночного празднования 23 февраля, оказались для меня самыми насыщенными по объему репрессий, которые обрушило на меня командование факультета. Я точно знал, что ближайшие пару месяцев «берег» мне не светит, и в первую очередь подтянул учебу, а затем открыл для себя училищную библиотеку, в которой оказалось много чего интересного...
Через месяц, одна из библиотекарей неожиданно спросила меня:
- Павел, я заметила, что вы историей флота интересуетесь? А вы не хотите написать доклад... по действиям Черноморского флота, и подводников во время войны и прочитать его в Доме офицеров перед ветеранами?
Как любой нормальный военнослужащий, выступать я совсем не любил.
- Да меня не то чтобы в ДОФ, меня за ворота не выпустят...
И я рассказал, что лишен схода на берег, и вообще, слава богу, что не отчислен.
- Но если ты приготовишь доклад, то я тебе обещаю увольнение в город на весь день, а если ветеранами понравится, то и твоя ссылка станет не такой строгой.
Уж не знаю, кого и там задействовала библиотекарша, но через пару дней меня с командиром роты вызвал начальник факультета, капитан 1 ранга Сан Саныч.
- Не знаю, как такое безобразие случилось, но политотдел приказал этого разгильдяя отрядить на заседание совета ветеранов ВОВ с каким-то докладом! Ничего не понимаю! У нас есть более достойные! Комсомольцы, отличники! Я пытался объяснить товарищам, но, они увы... не прислушались... Так что, товарищ капитан 2 ранга, это все на вашей ответственности! Хоть сами с ним идите, но чтобы никаких....!!! Никаких... От Белова всего можно ждать...И развернувшись, Сан Саныч засеменил в учебный корпус.
- Ну, Паша, во что ты там снова вляпался?
Я рассказал командиру все. Помня о том, что я недавно превратился из «надежды училища в горе факультета», ротный приказал «махровому нарушителю дисциплины», при увольнении в город привести в порядок прическу и форму одежды. Доклад я написал быстро и в четверг, библиотекарь шепнула мне на ухо:
- Павел, в город тебя отпустят в 10 утра. Начало мероприятия в 11. Но... На самом деле начало в 16.00. Ты сходи, куда тебе надо... Но не подведи меня... А к 16-00 будь в ДОФе. Подойдешь к администратору, он скажет что делать. Доклад у тебя хороший, нашим фронтовикам понравится... Там и мой папа будет.
Такого подарка от судьбы я не ожидал и помчался к городскому телефону...
Утром, выбритый и отглаженный, я стоял перед Сан Санычем и получал инструктаж по увольнению в город. Он ледоколом прошелся по всем моим прошлым «подвигам» и пофантазировал по поводу «будущих свершений»…..
Оповещенная накануне о моем визите вежливости, Капелька встретила меня в тельнике на голое тело и с бутылкой массандровской «Мадеры». Вино я сурово отклонил, а вот от всего остального не отказался...
Четыре часа пролетели практически моментально и ровно в 15.45 я был уже в ДОФе. Администратор усадила меня недалеко от сцены и приказала ждать, когда вызовут. Я огляделся. Ветеранов было человек 100, не меньше. Многие были в форме, увешанные орденами и медалями. Они разговаривали, обнимались и казались старыми знакомыми. Но роднило их всех одно. Лица. Немолодые, морщинистые, со следами былой войны и невзгод, они на удивление почти все были с молодыми глазами. Увидев вокруг сразу такое количество людей, видевших ту войну не по TV, я стал бояться, что мой доклад им не понравится. Но отступать было уже некуда.
В президиум поднялись несколько человек, и один из них, старый и седой контр-адмирал, сразу подошел к трибуне. При его появлении ветераны примолкли. Адмирал минут 15 отчитывался о каких-то памятниках, письмах, встречах и поездках. Потом адмирала сменил какой-то молодой гражданский деятель. Затем к трибуне подошел тот седовласый адмирал, и объявил, что сейчас с докладом о действиях КЧФ в 1941-1944 годах выступит курсант 3 курса СВВМИУ Белов Павел.
Я поднимался на сцену с дрожью в коленях, чувствуя на своей спине сотню взглядов. В зале стояла тишина. Все эти немолодые мужчины, прошедшие такое, что нам и не снилось, молча, доброжелательно и с вниманием, смотрели на меня.
Сидящий в президиуме седой адмирал подмигнул мне и улыбнулся. И я, начал говорить, изредка заглядывая в свои записи. Я говорил и о первых днях войны на Черном море, и об Одессе, и об осаде Севастополя, и о лидере «Ташкент», я даже мельком упомянул, как адмирал Октябрьский бросил Севастополь, чем заслужил одобрительный гул зала. Сколько продолжался мой доклад я не знаю, только вот за все время никто и ни разу меня не пытался поправить. И когда, наконец, я сказал, что доклад закончен, зал вдруг разразился аплодисментами. Я так растерялся, что остался торчать свечой за трибуной. Седовласый адмирал, встал из президиума, подошел ко мне и положив руку на плечо, сказал, обращаясь к залу: - Молодец! Растет смена!
И наклонившись, уже тише добавил: - Иди в зал. Не уходи пока...
Я сел на прежнее место. Еще минут 40 на сцену поднимались ветераны, потом дети читали, хор пел песни. А затем все закончилось, и фронтовики начали расходиться. Я продолжал сидеть и ждать адмирала. Наконец он освободился и подошел ко мне.
- Ну, вставай Павел! Пойдем, посидишь со стариками, послушаешь...
Мы сели в буфете ДОФа. Я сидел за столом с шестью ветеранами, из которых двое были контр-адмиралами, один одноруким капитаном 1 ранга, и еще трое в костюмах, с орденскими колодками. У нас на столе стояли две бутылки настоящей «Столичной», с тарелками нарезанного черного хлеба и вареной докторской колбасы. Себе я попросил березовый сок. Они пили мало, изредка чокаясь и занюхивая рюмку черным хлебом и постепенно становились многословнее, вспоминая войну, а я забыв, что обещал Капельке вернуться к ней, как только все закончится, слушал и слушал...
Они вспоминали такое, о чем я никогда бы не прочел ни в одной книге о войне, и говорили о том, что пережили с таким спокойствием, словно рассказывали о рыбалке, а не о событиях пропитанных железом, кровью и человеческой болью. Они не вытирали слез измятыми платками, и голос их не дрожал. Они вспоминали страшные вещи, и лишь иногда срывались, негромко по стариковски матерясь. Одного из них расстреливали три раза. Два раза немцы и один раз наши. Другой, рассказывал как в Сталинграде, они три зимних месяца по ночам выкладывали укрепления из тел немцев и наших солдат, и эти мертвые солдаты, спаянные морозом и кровью, прикрывали их от фашистских пуль. Однорукий капитан первого ранга, прошел всю войну, от Одессы и заканчивая взятием Берлина без единой царапины. Война щадила его четыре года, проведя через все ужасы невредимым, а вот родной дом отнял руку, когда заканчивая строительство, он среди камней напоролся на неразорвавшуюся немецкую гранату...
Они не были героями. Они были простыми людьми, защищавшими свой дом и свою Родину, свои семьи и своих детей. И потом, выжив в этой бойне, они засучив рукава, возвращали к жизни свою землю, так же как и воевали, упрямо, неистово и беззаветно, не щадя себя, и не требуя ничего взамен...
Они долго говорили, а я сидел рядом. Я забыл о времени, и о том, зачем я здесь. Я буквально пропитывался духом этих людей. А потом седовласый адмирал, неожиданно встал, и подняв рюмку, громко сказал: -За Победу! За нашу Победу!
Они встали, и только в этот миг, я впервые за весь этот вечер, заметил в уголках их глаз, что-то похожее на влагу. И когда их рюмки уже почти соприкоснулись, однорукий капитан первого ранга посмотрел на меня и опустил свою рюмку.
- Неправильно, Михалыч... Юнга без стакана... За Победу пьют все, кто носит форму.
Вот тут я пришел в себя и по- настоящему испугался. Отказать этим могучим дедам я был не в силах, но и возвращаться с запахом просто не имел права.
- Я не могу...честное слово не могу...
Адмирал поставил рюмку на стол. Он сразу понял, что я отказываюсь не просто так.
- Докладывай!
И я коротко, но честно рассказав о своем февральском залете и его последствиях.
Ветераны молча выслушали. Адмирал, усмехнулся и снова взял рюмку в руку.
- Молодец юнга, не стал лгать старикам. Ну, что ребята, не дадим пацана в обиду? Хорошо ведь доклад прочитал...от сердца...видно же...старался...
Те утвердительно закивали.Мне протянули стакан. Все встали.
- За Победу!
Я никогда так не возвращался из увольнения. Я вообще больше в своей жизни никогда и нигде не ходил в таком сопровождении. Я шел через площадь Нахимова к катеру, в окружении этих орденоносных стариков, во главе с двумя адмиралами, перед которыми выстраивались не только патрули и все военнослужащие, но и простые люди останавливались и как-то незаметно, но вытягивались перед этими крепкими немолодыми солдатами прошлой войны. И мне показалось, что, кто бы ни попытался нас остановить, они бы меня закрыли собой, как закрывали много лет назад в бою своих товарищей. Они посадили меня на катер, и перед тем, как расстаться, адмирал протянул мне свою визитку:
- Звони юнга, если сегодня все-таки возникнут проблемы. Мы своих в обиду не даем...
[показать]
Время шло, меня все-таки простили, потом снова наказали, уже за другие прегрешения, но я никогда так и не воспользовался той визитной карточкой, которую до сих пор храню у себя. Я еще несколько раз видел их издалека, на городских севастопольских праздниках, когда все ветераны гордо шли через город, но так и не решился подойти. А уже через пять лет, на день Победы я уже не увидел в первых рядах ни адмиралов, ни того однорукого каперанга...
Возможно, я не прав. Может быть я просто пессимист. Но я уверен, убежден, что это могучее поколение, по настоящему, жилистое, сильное и жадное до жизни, а главное любящее свою Родину и свою землю, некем заменить. Мы стали совсем другими. Мы стали забывать, о том, кому обязаны своими жизнями. Мы слишком связаны боязнью потерять свои материальные блага и давно уже не способны на самопожертвование. Мы разучились любить то, что есть, и только думаем о том, чего нам не хватает. И в тот день, когда последний ветеран той страшной войны, в последний раз дрожащей рукой поднимет рюмку и скажет «За Победу!» а потом тоже уйдет от нас, наша страна станет совсем другой, но, к сожалению далеко не такой, о какой они мечтали, умирая за нас, своих непутевых потомков...
Павел Ефремов
Нашла для Вас Анор
Рамки от Ирины М. |
|
[640x520]
