Когда-то мной был написан небольшой рассказ “Свобода?”, который только сейчас дошел до адресата. И еще кучу такого же таят мои письма. Сейчас же, когда я нахожу любые записи, вижу, что очень много начато и не дописано. Да вообще все, что я начинаю, просто лежит без дела. Вот, например:

Семен Семенович, опустошенный, впечатал свою попу в скрипучее кресло, замигал приветливо монитор и, поморгав вызывающе, распахнул, наконец, свой лучезарный единственный глаз, предлагая поговорить С.С как мужчина с мужчиной.
Это был тяжелый день, Светочка, что пригласила С.С. на светский раут, давно дремала в углу, похрапывая и повизгивая от небольших снов. Хорошо, что С.С. она уже была не нужна. По стенам ползали тени его собственных фантазий: вот он, обнаженный, сверкая ключицами, проходит в ванную комнату, шум воды, тишина. Вот он снова появляется и снова впечатывается в кресло.

И еще…

Девушка мчалась на мотоцикле неизвестной марки. Спина водителя была в нечто кожаном. Они дуэтом неслись в ночь, оглашая мирные улицы отвратительным жужжанием и оставляя за собой клубы дыма. Когда едешь на мотоцикле, волнения такие же как в детстве, когда воруешь конфеты… Вот и проехали Мира, свернули на Гоголя. Это был светский раут, с неизменными спорами о…
Желтый от освещения стол атакован рюмками с недопитой водкой. Вот, сидящие “в дамках” – у них идет партия игры в любовь. Хозяин все время суетится, но с удовольствием, каждый раз, обращается к гостье, чтобы ущипнуть за ушко. Мотоциклет же, все время отвлекает ее расспросами о Мандельштаме. У каждого в этом доме своя роль: кто многозначительно молчит, кто курит на кухне с “просвещенными”, кто дергает за ушко…
Жужжание, между тем отматывает километры. Почему она пришла сюда? Зачем ей нужны были эти люди? Может ее забавляет чопорность этих людей? Вот они, сидящие и поучающие ее, просто не знают, что час назад она была здесь нагая. (Дальше интим. Порядком, прим. автора). Каждый новый раскат двигал ее вперед, во время, в пространство, где обитал он. Другой, который был где-то в первопрестольной. Какого ляха ты там делаешь, любимый?
Садись рядом, я приготовила тебе место рядом с собой. Не хочешь? Курить будешь? Не будешь. Место чернеет пустотой. Я удвоила тебя своей памятью. Тот, который здесь и тот, который где-то телесно сегодня встретились. Теперь мешают друг другу...(Далее густо зачеркнуто, прим. автора).

Наверное, это образ жизни сейчас такой: ничего после себя не оставлять, если дом, то чужой, если чемоданы, то поменьше, если мысли, то не свои, если чувства, то считая сдачу, если мечты, то оторванные от реальности, если интим, то не расскажу, если рассказ, то незакончено…
Вот и остается любимый дневник, который иногда перечитываю, чтобы иногда вспоминать, “о чем кино” (привет Ларе))