Это цитата сообщения Яна_Львовна_Федина Оригинальное сообщение

Об аристократизме.

Быть – это быть всем.
Борхес

[530x398]


Человек праздничный.
Аристократический ценностный мир обретает опору в определенных знаковых действиях, своеобразных спектаклях и, в то же время, практиках, воспроизводящих ценности в виде ряда зримых образов и поступков. Такими ценностными практиками являются охоты, турниры, пиры и даже возня с растениями. Эти практики не имеют собственно утилитарного значения в явном виде. Это не просто не работа, это еще и не повседневность.

Это воплощенная праздничность как сторона досуга – одной из центральных ценностей аристократизма, за которой скрывается, с одной стороны, преемственность с образом жизни воинственных племен, погружавшихся в полную досуг между походами и набегами, а с другой – неограниченные возможности свободного времени личностного развития.

Праздничность вырывает из автоматизма повседневности, делает чисто вербальную ценность зримой, реальной – воплощенной и необходимой. Это своего рода театрально-магическое действие, в котором мужество и достоинство находят выражение и признание. В сущности, герой такого действа, вокруг которого оно центрировано и чью личность оно приоткрывает и частично создает, не нуждается в особо героических свойствах.

Аристократическое существование во многом вообще лишено приватной потаенности, и выставление самого себя напоказ есть способ аристократического существования с самого детства. Потаенность и невыставленность невозможны там, где человек осуществляет то, что может быть названо инициативой. Будучи преемником древних вождей, он инициирует всю жизнь замка, что для него во многом совпадает с инициированием самого себя. Величавая ответственность аристократа не есть суетливая ответственность за результат, за то, что – вне замкового пространства. Остатки этого обустройства сохраняются в исключительной щепетильности и консервативности современной английской аристократии в отношении одежды, устройства дома и распорядка жизни.

[597x585]

Человек, отвечающий за себя.
Основа аристократической ответственности заложена в характере течения времени замка: это время не линейное, оно движется по спирали, как бы сужающейся кверху, превращающей ныне живущего в сгусток всей предыдущей истории его рода. Именно в нем оживают родовые портреты, его глаза видят привиденческую оживленность замковых коридоров. Для жителя замка подлинная бытийственность, осмысленность, оживленность основана на вечном возвращении, бесконечном повторении одних и тех же сюжетов в исполнении все новых поколений. Родовое уродство есть подлинная красота, ибо оно не случайно.

Если в твоем лице история проигрывает единственную возможную драму, многократно сыгранную на фоне тех же стен, то в этом мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть ответственности. Это ответственность не перед кем-то, ибо зрители этой драмы воплощены в самом актере, породили его со всеми его уродством и красотой, благородством и низостью. Сцена окружена высокой каменной стеной и не существует взгляда со стороны, нет источника оценки, облегчающего ответственность. Король ответственен перед Богом и подданными. Житель замка ответственен перед сконцентрированной в нем историей. Он ее сгусток, вершина.

Человек обещающий.
Аристократическое обещание есть воплощение господства над собой: такого господства, которое признает достойным себя как добро, так и зло, как сдержанность, так и страсть. Суть обещания не в том, что будет совершено определенное действие, а в том, что оно будет совершено определенным человеком со всеми его возможностями и непредсказуемостями, что именно он выйдет на бой с судьбой и с внешними обстоятельствами. Это обещание основано на том, что замок стоит и будет стоять, что бы ни происходило в природе и человечестве.

Человек прощающий. Прощать в определенном смысле дело не человеческое. Аристократическое прощение обращено на то, что вне замка. Конфуций считает важным качеством благородного мужа то, что он всегда винит себя, а не другого. Вождь, полководец, создатель, тот, кто принимает решение, берет на себя и вину. Но он в то же время изначально не виновен, как не может быть виновен создатель мира в его несовершенстве. Он не осуждает творение, ибо оно тварно. Но он не осуждает и себя, т. к. он не сводим к единичному творению, а способен на создание бесконечно иных миров. Взятие ответственности есть подспудно признание своей свободы и возможности творить и доброе и злое.

Человек судящий. Только сам человек может быть окончательным судьей и палачом. Исторически традиционно он вершит суд внутри замка, он гарантирует справедливость собственных решений лишь собственной справедливостью, достоинством своей личности, а не внешними законами. Он творит новые прецеденты или вспоминает старые, не желая надличностных обобщений в законах.

Дуэль – след этой привилегии аристократов не отчуждать свое право на справедливость в пользу государства, церкви и т.п. Не случайно и не из гуманизма она вызывала такое осуждение и запрет с их стороны. Аристократ осуществляет свой суд, не выходя за границы своего ценностного мира – исходя из собственных представлений, отношений, мудрости или своеволия, а не как посредник между законом или высшей истиной и людьми.

Не торгующий человек. Человек не мог быть посвящен в рыцари, если кто-то из его предков занимался торговлей. Еще в ХIХ веке в Польше аристократ, согрешивший торговлей, лишался своих привилегий. То же наблюдалось и на Востоке, например, в Японии. В аристократизме отвержение торговли имеет явно выраженный моральный характер: важно личное неучастие в торговых отношениях, т.к. это перерождает моральный облик и совершенно несовместимо с фундаментальными аристократическими ценностями.

Человек дарующий. Заработанное не имеет подлинной значимости, т.к. является результатом внешних законов, права, рынка, договоров и т.п. Подлинной ценностью обладают лишь дары – то, что окрашено личным отношением и выбором. Но дарение для аристократа однонаправленно и осмыслено как щедрость. Щедрость, осуществляемая в даре, не есть некий нормативный ориентир, которому можно соответствовать или не соответствовать.

Дарение не ожидает, не предполагает никакого ответа: оно подобно лучу света, уходящему и исчезающему в темноте. Щедрость – своего рода символ полноты бытия. Как нравственное явление она воплощает не отношение человека к человеку, а лишь отношение человека к самому себе.

Не профессиональный человек. Аристократизм отвергает профессиональную работу, – она ограничивает свободу и ведет к торговым отношениям. Собственно досуг не есть отсутствие деятельности, это лишь иная деятельность – воспроизводство личности и рода в ней и через нее. Неприятие профессионализма не входит в противоречие с рядом навыков, знаний, опыта традиционного аристократического набора. Они лишь не должны продаваться или делать человека зависимым от них каким-либо иным способом.

Человек не может включиться в мир людей и его историю без слова и поступка. Именно это необходимое реализуется в аристократизме: он воплощает волю, знаковость и способность поступать, т.е. инициировать жизнь.

Важно не деяние, а тот, кто его совершает. Человек придает ценность поступку. Даже в созидании самого себя – в своей телесности, в формах замка и сада, галстука и осанки - аристократ сохраняет свою независимость и первичность: только из его рук они обретают свою аристократичность, становятся знаками.

Человек досуга. Возвеличивание труда – позднее изобретение человечества. И в античности, и в средневековье именно досуг воспринималась как нормальная и благая жизнь.

Аристократизму совершенно чужд рыцарский обет бедности, но богатство есть для него лишь почва, условие, средство поддержания образа жизни. Исторически аристократические владения были связаны с войнами, захватами, грабежами. Иной способ их появления не включен в разряд значимых и достойных. Подобно тому, как достойно появление на пиршественном столе убитого накануне оленя, но не интересно, откуда возник на нем хлеб. Вино из собственных подвалов имеет также привкус охоты: поиска, игры, индивидуальности и риска.

В любом случае, для вождя воинов богатство или бедность лишь временные состояния и не могут определять его личностные достоинства. Как раз наоборот, последние определяют способность к завоеванию, присвоению и устроению. Аристократ принимает богатство как принимает всякий человек наличие почвы под ногами и возможность ходить. Но даже если эта возможность исчезает, богатство не становится ценностью, т. к. ценностная основа великолепного выезда и чистой рубашки одинакова.

Золотое правило, обращенное ко времени. Смотрящий с самой высокой точки замка не может требовать такой же направленности взгляда от стоящего у его стен, творец не может ожидать от сотворенного отношения, подобного собственному. Золотое правило аристократа: отнесись к будущему (т.е. поступай) так, как ты желал бы, чтобы прошлое отнеслось к тебе, или поступай так, чтобы ты стал для будущего тем, чем для тебя является твое прошлое. Поступай с другим, т.е. с самим собой, так, как бы ты хотел, чтобы с тобой поступил персонифицированный опыт рода. В сущности, любое деяние, направленное как бы на другого, в первую очередь направлено на самого деятеля, выражает его отношение к самому себе. Внешний мир не интересуется мотивом, тем более что он для него недоступен. Моральное и есть отношение человека к самому себе, устроение самого себя в пространстве собственной биографии.

Человек эстетизирующий.
Охотничьи первобытные племена были заняты добыванием пищи лишь три дня в неделю, а все остальное время посвящали созданию украшений, бесконечным рассказам и пересказам преданий, игре на барабанах и расписыванию окрестных скал. Аристократизм, реализующий ценности и возможности досуга, воплотил в себе это стремление эстетизировать жизнь и мир.

Замок имеет свое индивидуальное лицо, свои цвета и герб. Оформленность значительна и значительно то, что оформлено. Имеет свою форму течение дня, и года, и жизни. Чувство формы рождает ценность жеста и театрализует все, что имеет значение.

Нравственные понятия становятся аллегориями, героями разыгрываемых спектаклей. Они могут сталкиваться и спорить друг с другом, драться на турнирах. Они становятся жителями замка, участниками его мистерий. Эстетизированная моральная рефлексия ставит человека наравне с моральными понятиями и чувствами, с одной стороны, приземляя и уравнивая их, а с другой, включая человека в своеобразное отношение диалога с ними и несводимости себя к ним.

Человек участвует в нравственной мистерии не только наравне с ценностными понятиями и образами, но он и как режиссер этой мистерии, ее художник и зритель, знающий весь ход сюжета. По коридорам замка бродят привидения – совесть рода. Совершивший злодеяние не может умереть: он не только страдает сам, но неутомимо пугает все новые поколения.

Человек "по праву гордый" (Аристотель).
Аристократизм явился своего рода вершиной ценностного движения, начатого еще в Древнем Китае и античности и оборванного в Новое Время. Уже в античности осознавалась первичность деятеля по отношению к деянию (например, Периклом – у него слава не связана с общезначимыми масштабами повседневного поведения, а выражается и добрыми и злыми делами). Аристотель различает результат и отдельную от него энергию (деятельность). Аристократизм есть своего рода жизне- и ценностнопорождающая энергия, рождаемая исключительным в силу его историчности субъектом.

Осуществленное аристократизмом возвышение человека, а в сущности своего рода собирание всех ценностных обретений разных культур, в которых человек оказался способным отнестись к миру как к самому себе, а к себе, как к всеобщему, сохранилось в ценностном сознании человечества не только в силу его содержания. Ценностное сознание не создает множественности бытия: оно включает в себя все значимое. В этом смысле оно может быть только всем, в котором нет отдельного, выделенного субъекта. Последний может существовать, только слившись со всем миром значимого, создавая его как себя, как свою ценностную протяженность. Именно это глубинное основание ценностного мира воплощает аристократизм и из него вытекает его содержательная определенность.



О. П. Зубец // Сектор этики Института философии РАН
Этическая мысль. - Вып. 2. - М.: ИФ РАН. 2001. / Отрывки

[480x699]

Серия сообщений "История России":

Часть 1 - Загадка смерти императрицы Елизаветы Алексеевны
Часть 2 - пейзажи - Художник Романов Роман
...
Часть 98 - Румянцев Николай Петрович.
Часть 99 - Цензура в СССР.)
Часть 100 - Шоссе Москвы. Волоколамское шоссе.

Серия сообщений "образоват.сайты,программы,передачи":

Часть 1 - история крестовых походов 1часть bbc
Часть 2 - Англия и культ лошади.Интересно для изучающих английский язык
...
Часть 98 - Видео. Елизавета I Тюдор.
Часть 99 - Видео. Екатерина Медичи.
Часть 100 - Интересные факты о человеке.