Я всегда думал, что завидуют успеху, шедеврам, таланту, какого же было моё удивление, когда я понял, что завидуют моему провалу. Да, в это время обо мне много писали газеты, шептались в кулуарах и громко обсуждали на утренних прогулках. Провал был оглушительный, я был раздавлен и не хотел никого принимать и видеть. Но однажды ко мне всё-таки проник один провинциальный журналист, чтобы настрочить обо мне и моём провале в своей местной газетёнке и погреться у костра моего позора. Моему удивлению не было границ, я даже забыл все свои огорчения последних дней, этот прыщавый юнец смотрел на меня с такой неприкрытой завистью и вожделением. Славы, ему хотелось славы любой ценой. Он рассматривал меня как какой-нибудь экспонат в музеи, пожирая глазами и пытаясь выпытать все до мелочи моего провала. Он хотел, чтобы о нём тоже трубили газеты и шептались местные красотки, говорили солидные господа и отводили глаза при его появлении. Мне было смешно и грустно, но после того как он ушёл, я рассмеялся и почувствовал, что тяжести в душе уже нет. Чужая зависть, явилась лекарством от моей печали. Больше я никогда не падал духом, ни когда публика не принимала как хотелось мою работу, ни когда мои пьесы перекраивали на свой лад неуёмные режиссеры. Просто всегда можно было успокоить себя тем, что я чего-нибудь да стою, если завистники находятся даже моему провалу. ( Эссе " О зависти" Бернард Шоу.)

                                                  [329x600]