Можно ли представить себе что-нибудь более испанское, чем "Хабанера" из оперы "Кармен"? А между тем ее написал французский композитор Жорж Безе. И литературной основой либретто стала новелла, автором которой тоже был француз - Проспер Мериме. Вспомним также, что и Кармен, главная героиня истории - не испанка, а цыганка. Плюс ко всему танец "хабанера" - вообще исконно не испанский, а кубинский.
Кажется просто невероятным, что подобную эклектику мы совершенно серьезно считаем музыкальным символом Испании. Но удивительнее другое: к культуре какой бы из европейских стран мы не обратились, везде обнаружим немало фальшивой "испанщины", которая, правда, вовсе не обязательно плоха сама по себе.
Испанский колорит ( или то, что мы принимаем за него) окрасил культурную жизнь самых разных народов. Экзотика "испанщины": благородные разбойники и храбрые рыцари, гранды и кабальеро, мантильи, гитары, тореро, синьоры, кастанеты и тому подобная мишура, - быстро стала популярной и в Германии, и в России, и в других странах.
В России Пушкин способствовал канонизации романтизированных представлений об Испании. Стихи "Ночной зефир струит эфир", "Я здесь, Инезилья", "Пред испанкой благородной", пьеса "Каменный гость" не были переводами - скорее свободными импровизациями на "гишпанские" темы.
Романс - может быть самое популярное испанское слово, вошедшее в русский язык. Здесь, кстати, тоже не обошлось без посредников: слово "романс" - пришло в Россию не из Испании, а обходным путем, через Францию.
Уже к середине 19-го века трафаретные представления об Испании как о стране "кинжальных и балконных страстей" прочно утвердились в России. Эта, по выражению С. Герасимова, составителя сборника "Испанская поэзия в русских переводах", "нещадная эксплуатация литературного стереотипа" зло высмеивалась в пародии Козьмы Пруткова "Желание быть испанцем"
Тихо над Альгамброй.
Дремлет вся натура,
Дремлет замок Памбра.
Спит Эстремадура...
Дайте мне мантилью;
Дайте мне гитару;
Дайте Инезилью,
Кастаньетов пару.
Дайте руку верную,
Два вершка булату,
Ревность непомерную,
Чашку шоколату.
Закурю сигару я,
Лишь взойдет луна...
Пусть дуэнья старая
Смотрит из окна!
[показать]
В другом произведении Козьмы Пруткова - драматической миниатюре "Любовь и Силин" - действуют
"заезжий гишпанец" дон Алонзо-Мерзавец и донья Ослабелла. А главный герой пьески провинциальный
предводитель дворянства Силин - всего лишь через 30 лет после восхищенного пушкинского "Ночного
зефира" произносит такой монолог:
" О обворожительная гишпанка,
рожденная на берегу какого-нибудь Гвадалквивира!
Ты с ума свела несчастного смертного предводителя. Что за ножка! что за щиколка! Господи!
Для чего я предводителем здесь,а не там, где в каждом доме чугунные перила и где с каждым
движением женщины слышны звуки кастаньетов!
[показать]
Выдуманные страсти-мордасти были смешны, не больше. А в Германии, где с юмором похуже, появление "заезжей гишпанки" кончилось в 1848 г. революцией. Народ, недовольный тем, что Лола Монтес, юная фаворитка 60-летнего баварского короля фактически стала править страной, заставил Людвига оставить трон. Надо ли говорить, что сеньора Лола Монтес, "танцовщица из Севильи", как она именовалась в документах, на самом деле вовсе не была испанкой. Она родилась в Ирландии и настоящее ее имя Элизабет Розанна Гилберт.
Лола Монтес.
Почему она выдавала себя за испанку? Ясное дело, чтобы казаться загадочней, романтичней и привлекательнее. И для баварского короля, и для выдуманного карикатурного героя Козьмы Пруткова этого оказалось достаточно, чтобы закружилась голова.
Но "испанщина" появлялась в Россиии и в Германии не только в любовно-романтичной сфере. Живучими оказались и политические предрассудки. И русская, и немецкая литература полны леденящих кровь рассказов о жестокости испанской инквизиции. С другой стороны, мы найдем также многочисленные образы революционеров и борцов за свободу - вроде маркиза Позы из трагедии Ф. Шиллера "Дон Карлос, инфант испанский".
Написанная в 1787 г. эта пьеса представляет собой целую галерею псевдоиспанских стереотипов. Дон Карлос как литературный персонаж был очень популярен у поэтов и порозаиков разных стран. Но все же большинство европейцев узнали о судьбе принца из пьесы Шоллера, имевших с первых же постановок огромный успех - везде, кроме Испании. "Дон Карлоса" и переводчики и издатели Испании упорно обходили стороной. Они ругали пьесу за то, что в ней все неправда, все не так, как было на самом деле: не только главная идея, но также например, возраст короля, характер и личность инфанта, дворцовый этикет, интриги придворных грандов...
Источник Ефим Шуман "Почему небо синее"