Если женская неверность и свободное половое общение женщин и считались в эпоху Ренессанса самым естественным явлением, то отсюда не следует заключать, что оно было вместе с тем и самым простым и безопасным делом. Лицом к лицу с изображенными здесь кругами и индивидуумами стояло немало и таких мужей, которые с величайшей страстностью и ревностью охраняли свои самодержавные права на супружеское ложе. В этих случаях жена должна была домогаться посторонней любви на собственный риск и страх. А если она так поступала, то это очень часто грозило жизни как неверной жены, так и любовника, ворвавшегося в чужую собственность. "Отсутствию предрассудков" у одних вполне соответствовала жестокая мстительность других, когда они застигали виновника на месте преступления. В нашем распоряжении немало описаний, рассказов и пластических изображений, знакомящих нас с такими актами мести. Здесь налицо все виды мести и кары со стороны оскорбленного в своих правах мужа.
Наиболее распространенное наказание заключалось, как и во все времена, в том, что муж избивал обоих провинившихся. Часто он призывал соседей, чтобы выставить обоих прелюбодеев на публичное посмеяние, но так поступали только глупцы, забывавшие, что они тем выставляют напоказ свой собственный позор и сами же ставят себя в неловкое положение. Такого позора муж избегает только тогда, когда убивает обоих. Циники мстят так, что сначала подвергнут любовника на глазах неверной жены гнусному наказанию, а потом уже убивают его. Такие акты мести рассказаны нам многими новеллистами. Другая разновидность циничной мести состояла в том. что муж кастрировал любовника, а жена должна была присутствовать при этой ужасной процедуре, о чем у нас также имеется немало сообщений. Самое дьявольское наказание, какое только мог придумать обманутый муж, приписывается одному итальянскому дворянину, который имел право считать самого себя чрезвычайно сильным в любви. Так как его жене и этого было мало и она все-таки отдавалась любовникам, то он заметил цинично: "Надо дать ей возможность хоть раз в жизни насытиться" - и предал ее в руки двенадцати оплаченных носильщиков и гребцов, пока несчастная не скончалась, что произошло на третий день.
Жестокой мести обманутого мужа соответствовал не менее жестокий прием предусмотрительного мужа искусственно обеспечить себе находившуюся в опасности верность жены. Мы имеем в виду механические средства защиты физической верности жены, которыми пользовались мужья в эпоху Ренессанса.
Как ни высоко ставила вся тогдашняя жизненная философия действие моральной проповеди, прославляя на все лады целомудрие, все же более хитрые мужья думали: "Чем безопаснее, тем лучше". И это "лучшее" находили в том, что дьяволу - в данном случае дьяволу разврата - ставили ножку, портили ему игру. А этой цели лучше всяких моральных принципов и восторженных похвал целомудрию достигали, по мнению предусмотрительных мужей, прочные механические средства, "запиравшие вход в эдем земной любви". Раз жена знала, что она лишена возможности удовлетворить просьбы любовника, то она могла из необходимости сделать добродетель, отвергнуть с гордым выражением лица нашептывания алчного ухаживателя и с более спокойной совестью победить собственные дурные мысли.
Эта философия привела к изобретению железного охранителя целомудрия, известного под названием "пояса целомудрия" или "пояса Венеры". Он был устроен так, что носившая его на себе женщина могла исполнять свои естественные потребности, но не половой акт, и запирался очень сложным замком, ключ от которого находился в руках мужа, жениха или любовника.
"Пояс целомудрия" был, бесспорно, не единственным техническим средством, которым пользовались против неверности женщин. В народных низах, по всем вероятиям, были в ходу приемы, аналогичные тем, которыми еще теперь пользуются на Балканском полуострове, некоторые из которых описаны Фр. Штраусом, лучшим знатоком нравов этих стран, в его "Antropophytheia". Эти приемы заключаются в том, что в женский половой орган вводятся предметы, которые нелегко изъять, или впрыскиваются разные кислоты, вызывающие длительные воспалительные процессы и доставляющие женщине при малейшем прикосновении самые ужасные боли. Об употреблении таких средств в эпоху Ренессанса у нас более подробных сведений не имеется, и только косвенно, исходя из внутренней логики явлений, мы вправе заключить, что ревность господского права отличалась тогда не меньшей продуктивностью и жестокостью, чем теперь.
Безусловно достоверные сведения имеются у нас об употреблении "пояса Венеры", а также о распространенности этого средства. Установлено, что им пользовались во всех странах, и притом в продолжение целых столетий. Правда, вплоть до последнего времени существование этого технического средства обеспечения женской верности подвергалось сомнению. Романтики, идеализирующие прошлое, ни за что не хотели допустить возможности подобной жестокости или в крайнем случае относили его употребление к Средним векам, к эпохе крестовых походов. Поступая так, можно было оправдать применение этого средства тем, что рыцарь пользовался им поневоле не только для того, чтобы обеспечить себе верность жены во время своего отсутствия, а главным образом для того, чтобы обезопасить ее от возможного изнасилования.
Есть сомнение в фактическом существовании "пояса целомудрия". Утверждение, что мы имеем здесь дело с придуманной более поздними эпохами эротической мистификацией, находили себе пищу в том обстоятельстве, что при ближайшем исследовании хранящихся в разных коллекциях и музеях поясов многие оказались более или менее рафинированными подделками. Но рядом с ними имеется и не меньшее количество настоящих, а, кроме того, в последнее время удалось найти немало литературных свидетельств в пользу их существования. Еще гораздо более важно следующее обстоятельство: новейшие раскопки, история которых нам достоверно известна, несомненнейшим образом доказывают истинное существование этого средства. Последнее относится, например, к поясу коллекции Пахингера из Линца. Этот пояс был найден его владельцем на скелете молодой женщины, относящемся к XVI в., вырытом на одном австрийском кладбище случайно в его присутствии. Установить имя и социальное положение этой женщины оказалось невозможным. Что женщина эта принадлежала к высшему классу, видно было из того, что скелет находился в оловянном гробу.
Безусловно настоящие пояса находятся, далее, в Мюнхенском национальном музее, в Венеции, в королевских коллекциях в Мадриде, в музее Toussaud (Тюссо. - Ред.) в Лондоне, в музее в Пуатье. Следует заметить, что все эти пояса относятся к эпохе Ренессанса, среди них нет ни одного экземпляра, который восходил бы дальше начала XV в.
Для оценки этого инструмента с точки зрения истории нравов важно знать, какие классы употребляли его и в каком размере они им пользовались. На первый вопрос необходимо ответить, что это были господствующие и имущие классы: купеческая крупная буржуазия и круги, связанные с княжеским абсолютизмом. Что же касается второго вопроса, а именно распространенности этого средства, то нужно думать, что оно было значительно в этих классах и в особенности в кругах абсолютизма и в группах, экономически и социально с ним связанных, что это далеко не было единичным явлением. Из этого, разумеется, еще не следует, что большинство женщин и тем менее все женщины этих кругов были таким образом "заперты и застрахованы".
Если сфера распространения "пояса целомудрия" определяется убедительнейшим образом их драгоценностью и артистической обработкой - очень многие такие пояса сделаны из серебра, даже из золота, и многие отличаются красивой чеканкой и инкрустацией, - то распространенность этого средства подтверждается немалым количеством литературных ссылок. Другим доказательством служат многочисленные изображения, сохранившиеся до нас и иллюстрирующие его употребление.
Если большинство изображений немецкого происхождения, то литературные данные встречаются во всех странах и рассеяны повсюду: в новеллах, стихотворениях, поговорках, пословицах, загадках, шванках, масленичных пьесах, а также в хрониках и современных сообщениях.
Благодаря такому сравнительному изобилию литературных данных мы довольно точно осведомлены о возникновении этого обычая в разных странах и городах, о внешнем виде этого инструмента, о его конструкции, способе применения, отношении к нему женщин и т. д. По наиболее распространенной версии, первым изобретателем этого пояса был падуанский тиран Франческо II, по другой версии, большинство поясов изготовлялось в Бергамо, поэтому они назывались не только "венецианскими решетками", но и "бергамскими замками", и было в ходу выражение "запереть свою жену или любовницу на бергамский лад". По всем вероятиям, изобретение было сделано одновременно в разных местах.
Что "пояс целомудрия" был до известной степени официальным средством, видно из того, как о нем упоминается. Молодому человеку, просящему руки дочери, мать с гордостью заявляет, что та уже с двенадцати лет носит днем и ночью "венецианскую решетку". Другой, которому важно жениться на нетронутой девушке, касается бедер невесты и, когда под платьем нащупывает железный пояс, объявляет себя удовлетворенным. Молодожен получает в тот момент, когда приводят его жену к его ложу - свадьба обыкновенно справлялась в доме родителей невесты, - от ее матери добросовестно годами охраняемый ключ к искусно сделанному замку и становится отныне его единоличным обладателем. На "замок целомудрия" обращены прежде всего взоры молодого мужа, и, торжествуя, заявляет он несколько мгновений спустя ожидающим перед дверью родителям и друзьям, что "замок и ворота оказались невредимыми".
Иногда "изящная решетка Венеры" - первый подарок, подносимый молодым мужем своей молодой жене на другое утро после свадьбы. Она так наивна, что не знает, что делать с этим подарком. Муж объясняет любопытной, для какой цели она Должна носить это своеобразное украшение, и сам опоясывает ее им. "Отныне закрыта возможность преступной любви", и жена носит эту "лучшую защиту добродетели почтенных женщин" всегда тогда, когда не покоится рядом с мужем. Когда патриций или феодал отправляется в далекие страны, он заказывает для своей "похотливой жены друга, который лучше всего сумеет защитить ее верность". Этот надежный друг - "узда из железа, которой можно укрощать похотливых женщин" даже тогда, когда муж находится на чужбине.
Обо всех этих подробностях современная литература и искусство дают более или менее детальные сведения. Внешний вид и конструкция "пояса Венеры" явствуют из одного диалога Меурзиуса между невестой и молодой женщиной:
"О к т а в и я. В последнее время я слышала не одну беседу между Юлией и моей матерью о "поясе целомудрия". И, однако, я не представляю себе, что это за пояс, который делает женщин целомудренными.
Ю л и я. Я тебе скажу... Золотая решеточка висит на четырех стальных цепочках, обвитых шелковым бархатом и искусно прикрепленных к поясу из того же металла. Две цепочки приделаны спереди, две сзади решетки и поддерживают ее с двух сторон. Сзади поверх бедер пояс запирается на замок, отпирающийся совсем крошечным ключиком. Решетка приблизительно шесть дюймов вышины, три дюйма ширины и покрывает таким образом все тело между бедрами и нижней частью живота".
Из этого описания видно, что существовали еще и другие конструкции, кроме тех, которые нам известны по дошедшим образцам.
На распространенность "пояса Венеры" в Германии указывает следующая надпись, выгравированная на поясе, хранящемся в замке Эрбах в Оденвальде: "Мы хотим вам нажаловаться, что нас - женщин - изрядно замучили этими замками". Эта надпись служит пояснением к изображению, также находящемуся на поясе: на коленях мужчины сидит женщина, которая не прочь помочь ему достичь обоим желанной цели. О распространенности "пояса Венеры" во Франции сообщает Брантом:
"Во времена Генриха II торговец привез на ярмарку в Сен-Жермен дюжину инструментов, служивших к тому, чтобы запирать половые части женщины. Это были железные пояса, снизу надевавшиеся и запиравшиеся на ключ. Они были сделаны так искусно, что опоясанная таким поясом женщина была лишена возможности доставить себе любовное наслаждение, так как в нем находилось только несколько маленьких отверстий для мочи".
Нечто аналогичное сообщает об Италии Морлини:
С той поры и по сю пору знатные люди Милана опоясывают своих жен золотыми или серебряными, искусно сделанными поясами, запирающимися у пупка на ключ и имеющими только несколько маленьких отверстий для естественных потребностей, и затем предоставляют им жить свободно и без надзора".
В новеллах Корнацано встречается рассказ о том, как купцы, уезжающие на продолжительное время на чужбину, обеспечивают себе таким образом верность своих жен:
"Был там и купец, муж прекрасной женщины. Так как он должен был ехать за море и не был уверен в жене, которую многие любили и желали, он решил сделать так, чтобы она не могла впасть в грех, даже если бы сама этого захотела. И вот он приказал сделать пояс ассирийского типа, изобретенный Семирамидой. Он опоясал ее этим поясом, взял ключ и спокойно решил ехать на Восток".
О "поясе Венеры" как предохранителе против женской неверности упоминает и Рабле, указывающий на то, что его следует надевать на женщин каждый раз, когда выходишь из дома:
"Да возьмет меня черт, если я не запираю свою жену на бергамский лад каждый раз, когда покидаю свой сераль".
Вот несколько документов, свидетельствующих об употреблении "пояса целомудрия" в разных странах и у разных классов. Из них мы узнаем еще нечто - нечто более важное, а именно о злой иронии истории, обнаружившейся в данном случае. Эпоха, изобретшая "пояс целомудрия", сейчас же напала и на мысль о воровском ключе. Мы узнаем, что тот же торговец, который продавал мужьям за дорогие деньги "пояс целомудрия", в то же время продавал их женам за не меньшие деньги второй ключ - "противоядие против морали". Пословица выразила фатальную мораль истории в следующих сжатых словах: "На женщину, которая не желает защищаться, ты тщетно наденешь пояс".
Если такая "Гименеем на замок запертая" дама сама не имела второго ключа, то для могущественного человека, который натыкался у снисходительной к нему дамы на такое препятствие, не было особенно трудно найти ловкого слесаря, способного в несколько часов открыть сложный замок и соорудить другой ключ, при помощи которого любовник мог впредь по своему усмотрению отпирать мешавшие его предприимчивости врата и снова их запирать, не возбуждая в муже дамы ни тени подозрения. В предисловии, которым Клеман Маро снабдил свои эпиграммы, подобный случай описан очень подробно. Соблазнителем является в данном случае французский король Франциск I, этот второй царь Давид, а Урией - вассал короля барон д'Орсонвиллье. Новая Батсеба *, прекрасная баронесса д'Орсонвиллье, так же уступчива по отношению к своему соблазнителю, как и ее исторический прообраз, и охотно отдает себя в руки ловкого слесаря, который должен устранить замок и открыть ее любовнику врата эдема.
Аналогичные случаи часто рассказаны в форме новелл, причем преступная любовь всегда достигает своей цели, ибо Амур всегда в союзе с силой, домогающейся исполнения своих желаний. Сюжет этот часто служил мотивом и для художников. "Любовь моя на замке, о Амур, приди и раскрой ворота!" - и Амур появляется услужливо со связкой ключей, чтобы исполнить желание дамы. Превосходный политипаж в красках "Неравный любовник", приписываемый, быть может, не без основания Петру Флетнеру, воспроизводит тот же мотив. Более молодой из двух мужчин гордо заявляет: "У меня ключ к подобным замкам". И красавица дама охотно покупает этот ключ за деньги, которые она полными пригоршнями вынимает из кармана старого ревнивого мужа.
Это допускает двоякое толкование. При помощи денег, на которые не скупится муж, жена может подкупить самого ловкого золотых дел мастера, но ближе к истине, вероятно, второе толкование: жена отдает любовнику не только свою любовь, но и деньги, которые муж в изобилии тратит на нее. В таком случае ключ, который она покупает, имеет еще другое, аллегорическое значение.
Большинство женщин, как упомянуто, однако, сами обладали вторым ключом, который и передавали вместе с любовью избранному мужчине.
Такой случай изображался и иллюстрировался чаще указанного. На одной гравюре Альдегревера красавица дама, опоясанная "поясом целомудрия", протягивает изумленному юноше-любовнику ключ в тот момент, когда он ее обнимает. На гербе Мелхиора Шеделя опоясанная "поясом целомудрия" женщина держит в одной руке ключ, а в другой, протянутой искушающим жестом, - полный кошелек: здесь, следовательно, также любовника ожидает за любовь, которой он домогается, еще и звонкая награда.
Всем этим, однако, не исчерпывается ирония, о которой мы выше говорили. Что эпоха, создавшая "пояс Венеры", изобрела и второй ключ, так что защита против женской неверности становилась не более как иллюзорной, - это только одна, и притом далеко не самая крупная фатальность. Главная ирония заключалась в том, что "пояс целомудрия", усыпив бдительность ревнивых мужей, сделался главным виновником неверности их жен. Муж уже не боялся галантных шуток, которые позволяют себе с его красавицей женой гости или друзья, и потому чаще и дольше отсутствовал дома, чем делал бы при других условиях. Так создавались сотни ранее не существовавших возможностей для измены. И вполне в порядке вещей, что жены в большинстве случаев старались использовать все эти сотни возможностей. Или, как говорила пословица: "Пояс девственности с замком только усиливает неверность жен". И таков в самом деле итог всех сообщений и описаний, посвященных применению "пояса целомудрия". В небольшом сочинении"Le miroir des dames de notre temps" говорится:
"Я знал несколько женщин, славившихся во всем городе как образцы супружеской верности и целомудрия и, однако, всегда имевших одного или несколько любовников и часто менявших их в течение года. Некоторые из них имели детей от этих любовников, так как известно, что немало женщин предпочитают забеременеть от друга или любовника, даже от незнакомого человека, чем от мужа. Репутация этих женщин, вне всякого сомнения, в глазах их мужей стояла высоко. Это происходило оттого, что они носили те самые венецианские замки, которые считаются надежнейшей опорой против неверности жен".
Такова высшая ирония, постоянно скрывавшаяся в обычае пояса целомудрия". Он искусственно создавал из женщины проститутку. Трудно придумать более странно-смешную иронию!
Какой же вывод должен сделать историк нравов из изобретения и из, по-видимому, значительной распространенности "пояса целомудрия" в среде господствующих классов в эпоху Ренессанса? Ответ гласит:
Применение механической защиты целомудрия в виде сооружения искусственной преграды для женской неверности, вызванное недостаточностью естественных тормозов стыдливости, служит прямо классическим подтверждением всех точек зрения, приведенных нами пока для характеристики половой физиономии Ренессанса.
Источник. Э. Фукс. Эпоха Ренессанса.