Статус женщины, который прослеживается по средневековым сводам законов, был довольно высоким, что отразилось, в частности, в величине вергельда, назначавшегося за ее убийство.
Варварские правды предусматривали особое наказание за ущерб женщине в детородном возрасте, причем данная норма защищала не только свободную, но и рабыню. Это было связано с тем, что общество высоко ценило способность женщины рожать наследников.
Так, по Салической правде вергельд за убийство девушки равнялся штрафу за убийство взрослого мужчины; в случае же если пострадавшая находилась в детородном возрасте, сумма вергельда утраивалась. Алеманнская правда предусматривала двойные штрафы за различный ущерб, нанесенный женщине, в том числе и за ее ограбление. Наказание виновному в том, что у беременной женщины случился выкидыш, удваивалось, если погибший ребенок был женского пола.
Но наиболее показательным для оценки статуса женщины в раннее средневековье можно считать порядок наследования. В первоначальной редакции Салической правды зафиксировано, что земельное наследство переходит лишь по мужской линии; дочери же из наследования земли исключались. Движимость могла наследоваться и женщинами, но преимущество оставалось за мужчинами.
Эдикт короля Хильперика (561—584) скорректировал эту норму и разрешил наследовать землю дочерям (при отсутствии наследников-сыновей) и сестрам (при отсутствии детей и братьев умершего); аналогичная норма существовала в других варварских сводах законов — в Бургундской, Алеманнской, Рипуанской, Баварской правдах.
По Вестготской правде дочери были совершенно равноправны с сыновьями в вопросе наследования; жена обладала широкими правами в опекунстве над детьми и в управлении собственностью, как добрачной, так и совместной. В большинстве прочих варварских законодательств предусматривалось, что после замужества женщина теряет контроль над собственностью, передавая ее мужу. Наиболее же серьезно имущественные права женщины ограничивались в Ломбардской правде, согласно нормам которой все вопросы жена могла решать только с позволения ближайших родственников-мужчин; тем не менее, и здесь отцам предоставляется право отдать треть собственности дочерям.
Развитие феодализма способствовало постепенному ухудшению статуса женщины; особенно быстро этот процесс происходит с XI века, когда женщины все больше вытесняются из публичной сферы в приватную, а в общественной жизни все явственнее доминируют мужчины.
Причин этого было несколько. Во-первых, вытеснение варварского законодательства возрождающимся римским правом, одним из важных принципов которого была практически неограниченная власть в семье ее главы, pater familias, привело к укреплению приоритета наследования по мужской линии. Негативные последствия для женщины имела и проходившая параллельно так называемая "семейная революция", укрепление семейной собственности, следствием которой был усилившийся контроль за земельными ресурсами с тем, чтобы собственность концентрировалась внутри семьи, а не уходила вместе с приданым.
Во-вторых, сама бенефициальная система предполагала владение землей при условии выполнения феодальных служб; между тем обеспечить судебную, фискальную и особенно военную службу с земельного владения мужчине, безусловно, было легче, чем женщине.
В-третьих, вытеснению женщин в приватную сферу способствовало перемещение центров образования из монастырей в университеты, куда был закрыт доступ женщине, что существенно ограничило возможности для ее интеллектуального роста.
Наконец, движение за реформы церкви, в первую очередь требование целибата для священников, шло параллельно с утверждением представлений о женщине как о несовершенном создании, которое погубило человечество, препятствует его спасению и отвлекает от служения Богу.
В период высокого средневековья развивалось параллельно несколько систем права: каноническое, или церковное, право; королевское право; манориальное, или сеньориальное, право; иногда применялось и обычное право. Наиболее распространен¬ной была ситуация, когда в различных судах даже в пределах одного региона применялось различное право. Между отношением к женщине в каноническом и в светском законодательстве были существенные различия.
В светском законодательстве существовали серьез¬ные ограничения дееспособности женщин и в социальной, и в экономической сферах. Что касается первой, то женщине официально запрещалось быть чиновником, назначенным или выбранным должностным лицом в органах центральной, сеньориальной, коммунальной власти, в органах общинного самоуправления — таким образом, она исключалась из процесса управления государством на всех уровнях.
В каноническом праве также говорилось: «Совершенно ясно, что жёны должны повиноваться своим мужьям и быть им почти слугами». Даже добрейший префект Парижа в XVI веке наказывал своей жене «вести себя подобно собаке, которая всем сердцем и глазами устремлена на своего хозяина; и даже когда хозяин наказывает её и кидает в неё камни, собака, виляя хвостом, всюду следует за ним…жена должна всегда испытывать к своему мужу чувство искренней и безусловной любви».
Горожанки, которые занимались ремеслом и играли важную роль в экономической жизни средневекового города, были лишены права избирать и быть избранными в органы городского самоуправления; то же можно сказать об аристократках и крестьянках. Женщина не имела права поступать на военную службу, исполнять обязанности священника, быть врачом, адвокатом, судьей или заниматься любой другой работой, требующей университетского диплома.
Женщина была ограничена и в своих экономических и социальных правах. Женщины не могли быть священниками. Они могли наследовать титулы, но никогда английские баронессы и аббатисы не заседали в парламенте.
Восстанавливая картину положения женщины в социальной сфере, необходимо принимать во внимание и то обстоятельство, что статус замужней женщины и женщины одинокой (незамужней или вдовы) существенно различался.
Если женщина была замужем, то ее интересы представлял уже ее муж. В Англии, например, пэрессы обычно передавали право сидеть в палате лордов своим мужьям, и в 1441 году этот обычай был закреплен специальным постановлением. Муж отстаивал интересы жены в деревне на собрании сельских земельных собственников. Без его разрешения женщина не могла обратиться с иском в суд и возбудить уголовный процесс (за исключением тех случаев, когда женщины занимались торговлей или ремеслом самостоятельно и дело касалось их трудового занятия). Женщина, которая принесла в брак землю в качестве приданого, полностью передавала своему мужу права на управление ею.
Заметим, что, не имея прав мужчины, женщина не имела и его обязанностей в публичной сфере. Налоговые платежи за замужнюю горожанку или крестьянку платил муж (знать, как известно, освобождалась от налогов вовсе); женщина не несла ответственности за все сопряженные с землевладением службы; муж отвечал за долги жены и за ее недостойное поведение.
Однако, хотя жена не могла распоряжаться землей без согласия мужа, она не была полностью в этом отношении бесправной. Если тот плохо выпол¬нял обязанности по управлению землей, то супруга имела право самостоятельно подать иск в суд и отстаивать свои интересы; муж не мог без позволе¬ния жены продать ее наследственную землю.
Вдовы и незамужние женщины обладали значительно большей самостоятельностью. Они сами платили налога и отвечали за феодальные службы своего поместья или надела; могли предъявлять иски в суд, заключать контракты, завещать или занимать деньги.
Особенно прочным было положение вдов, которые выступали полноценными субъектами права; они не только полностью распоряжались долей наследства, отошедшей им от мужей, но и обладали экономическими привилегиями. Необходимо отметить также, что вдовы находились под особым покровительством церкви и под юрисдикцию светских властей перешли лишь с конца XIV века. Они, как правило, являлись полноправными опекуншами несовершеннолетних детей. Именно вдовствующие королевы — регентши при несовершенно¬летних правителях — чаще всего добивались наибольшего влияния в государстве.
В экономической сфере статус женщин был связан, прежде всего, с их правом наследовать землю и распоряжаться ею.
Класс земельных собственников и держателей включал в себя немало женщин, которые получили землю в наследство, в качестве брачного дара, как приданое или как "вдовью долю".
Итак, во-первых, женщина могла получить землю в наследство, и это было правилом в большинстве регионов средневековой Европы. В странах, где существовало право первородства и где собственность не делилась, а передавалась старшему сыну, землю в наследство не получали не только дочери, но и младшие сыновья. Не случайно в Германии существовала пословица: "Крестьянин имеет всего одного сына». Однако в случае отсутствия братьев — старших или младших — наследовала дочь. Факт частого наследования дочерьми земли в условиях укрепления семейной собственности, возможно, объясняется тем, что обычно около 20 % семей не имели сыновей вовсе. В тех регионах, где не действовало право первородства, земля или фьеф у знати могли делиться между сыновьями, а иногда и между всеми наследниками.
Жёны и единственные дочери, правда, к XII веку, приобрели право наследовать имущество своих родителей и мужей – до этого времени германское право не признавало в женщине наследницу земельных владений. Но и тогда и позднее женщины были ограничены в возможности составлять завещания: английский парламент в середине XIV века приравнивал их в этом пункте к личнозависимым крестьянам. Женщин рассматривали в это время обычно как пассивное орудие передачи феода: если герой раннесредневековой литературы борется за женщину и совершает подвиги в этой борьбе, то его целью является не сама женщина, а те богатства и земли, которые он может получить через неё.
[показать]
Другой путь приобретения женщиной семейной собственности — через приданое. Наряду с деньгами, одеждой, утварью иногда в приданое давалась и земля. Приданое возвращалось жене в случае смерти мужа, расторжения брака, разделения супругов. При наличии сыновей дочь, выданная замуж, не получала ничего, кроме своего приданого, а её незамужние сёстры, живущие в отцовском доме, - лишь ничтожные средства для совершения погребального обряда или внесения взноса для вступления в монастырь.
В южной Франции девушка, которой уже выделили приданое, была исключена из дальнейшего процесса наследования. В Нормандии дочь могла быть устранена от раздела наследства на основании того, что она получит часть отцовского состояния позже, при вступлении в брак. Выйдя замуж, женщина уже не могла свободно распоряжаться приданым без позволения мужа.
Об экономических правах вдов следует сказать особо. При наследовании от умершего мужа полагалось треть выделить вдове, треть — детям и остальное отдать церкви на милостыню. На деле, хотя наследство умершего мужа и называлось "вдовья треть", оно могло превышать эту долю, достигая и половины, и даже большей части. Такая практика существовала и в раннее средневековье (например, по закону Этельберта (IX в.) беременной вдове причиталась половина наследства), но особое распространение получила лишь впоследствии.
Кроме вдовьей трети, вдовы обычно получали назад и свое приданое. Обеспечить получение положенного ей наследства в течение 40 дней после смерти супруга было обязанностью наследника или опекуна. Пока дети были несовершеннолетними, она осуществляла контроль над всем наследством — и над своей долей, и над долей детей; не удивительно, что часто вдовы отказывались выходить замуж вторично, чтобы не терять своих имущественных и Юридических прав и сохранить самостоятельность.
[показать]
Средневековое законодательство, защищая права вдов, вместе с тем охраняло и интересы семьи в целом. "Вдовья треть" полагалась лишь в случае действительного брака; если же брак по любой причине расторгался или пара была разделена, то женщина лишалась наследства от мужа. Она теряла права на «вдовью треть» и в том случае, если вторично выходила замуж, — наследство же возвращалось в семью первого мужа.
То же происходило и в случае смерти вдовы при условии отсутствия наследников. Дети вдовы от второго брака также не имели права наследовать это имущества. В отдельных регионах существовали даже такие ограничения: в случае если вдова выходила замуж вторично, она должна была покинуть дом первого мужа. Все эти нормы, направленные на охрану семейной собственности, с XI века утверждаются во многих законодательствах.
Вдова могла отдать официально собственность сыну, поскольку выполнять все службы, связанные с землевладением, и содержать дом было не только знаком самостоятельности, но и довольно тяжелым и обременительным занятием. Взамен этого сын брал на себя обязательство заботиться о ней, например, ежегодно выделять ей определенную сумму или построить дом. Если же сын не выполнял своих обязанностей, то вдова была вправе расторгнуть такие отношения и вернуть свою часть наследства.
Общая тенденция ухудшения статуса женщины в развитое средневековье, несмотря на высокую активность женщин в экономической сфере, сохрани¬лась и усилилась к концу этого периода, когда накладывалось все больше запретов на работу женщин и существенно ограничивались их имущественные права.
В церковном законодательстве отношение к женщине было более благосклонным. Церковь имела свои собственные суды, где действовало каноническое право.
В светской практике брак являлся, прежде всего, экономическим, а иногда и политическим альянсом. Он мог существенно изменить имущественный и социальный статус всей семьи. Не удивительно поэтому, что заключение браков строго регламентировалось родителями, которые стремились устроить выгодный брак, не обращая внимания на желания детей. Церковь же, признавая авторитет мужа, в то же время провозглашала необходимость свободного согласия жениха и невесты при вступлении в брак и утверждала, что супруги обладают равными правами в отношении друг друга.
Грациан (1140) установил, что супруги должны наказываться одинаково за измену; при этом ни один муж не имеет права убить неверную жену. Церковь признавала право замужней женщины самостоятельно сделать завещание. Свидетельством признания за женщиной определенной автономии было и ее право по церковному законодательству выбрать собственное погребальное место, а не разделять могилу мужа. Именно церковь настаивала на заботе о вдовах и следила за осуществлением их имущественных прав. И именно к ней вдовы обращались за помощью, если их права попирались.
[показать]
По средневековому праву женщина не могла быть присяжной и выступать свидетелем в суде, даже если затрагивались ее непосредственные интересы. Так, французский юрист Бомануар (XIII в.) настаивал на том, что показания женщины неприемлемы, если они не будут подкреплены другими свидетельствами; ни один мужчина не может быть приговорен к смерти или к телесному наказанию на основании ее показаний.
Но в реальной практике суды нередко не следовали этим предписаниям. Во Франции свидетельство женщины в суде признавалось при наличии других свидетелей. В Англии женщин слушали в судах в случаях, когда жертвами являлись их ближайшие родственники. Женщины обычно давали показания в случае насилия — и не только как жертвы, но и как свидетели. В Париже существовало даже специальное учреждение, институт "добрых жен", состоявший из нескольких добропорядочных замужних женщин, которые представ¬ляли в суде интересы беременных или изнасилованных женщин. Были и случаи, когда суд мог принимать показания посторонних женщин; например, повитуха свидетельствовала о том, кто из близнецов родился первым, — это могло иметь принципиальное значение в делах о праве наследования. При канонизации святых свидетелей-женщин было больше, чем мужчин. Женщины – ремесленницы выступали в судах как поручительницы за других ремесленниц.
Фактически для женщины не исключалась и возможность быть присяжной. Это могло произойти и в светском, и в духовном суде, когда под судом находилась женщина. В светском суде такой случай мог представиться, например, если женщина требовала вернуть утерянное ею владение; в духовном — когда женщина обвинялась в неверности и распутстве.
Любая женщина могла привлечь виновного к ответственности за совершенное в отношении нее преступление: насилие, оскорбление, нанесение телесных повреждений, умыкание (последнее считалось тяжким преступлением, поскольку затрагивало честь мужчины — отца, жениха или мужа). Наказание за избиение жены мужем в светском законодательстве не предусматривалось. Некий Никола Бийяр в XIII веке заявлял: «Мужчина должен наказывать свою жену и бить её для её же блага, поскольку она – часть его домашнего хозяйства, а хозяин может делать со своей собственностью всё, что ему угодно». Законный супруг мог наказать жену, но "не до крови" — это не преследовалось законом. Более того, во Фландрии XIV века существовала следующая норма: муж не считался преступником, если он бил жену и даже "замочил свои ноги в ее крови", но смог вернуть ее к жизни и в конечном итоге не нанес ущерба здоровью. В обычном праве XIII века содержится следующая статья, определяющая статус одного из новых городов Гаскони: «Все жители Вильфранса имеют право бить своих жён, не доходя при этом до убийства».
В церковном же суде на мужчину, виновного в избиении супруги, часто налагалась епитимья, которая могла продолжаться до шести лет. Иногда жестокое обращение мужа могло служить основанием для развода или разделения.
Суровое наказание предусматривалось за насилие против женщины. Вместе с тем в средневековых судебных отчетах рефреном проходит следующий мотив: женщина обвиняет мужчину в мнимом насилии лишь с целью принудить его жениться. Поэтому судебные инструкции требовали тщательно разбираться в каждом случае. Учитывая также, что женщине необходимо было заявление свидетелей для иска по и делу о насилии, что жертвами его становились, как правило, самые беззащитные категории женщин (служанки, крестьянки), что, согласно представлениям того времени, если женщина в результате соития забеременела, то она испытала удовольствие, а, следовательно, нельзя было говорить о насилии.
Одинокая и замужняя женщины в уголовном законодательстве обладали одинаковым статусом; различие между ними заключалось лишь в том, что первая могла подать иск самостоятельно, в то время как за пострадавшую замужнюю женщину это должен был сделать ее супруг.
Чрезвычайно суровым было право по отношению к женщинам, совершившим преступление. Женщина, убившая мужа, в Англии XIV века сжигалась на костре, во Франции и Германии её надлежало живьем закопать в землю. Наиболее распространенным преступлением среди женщин было воровство, особенно мелкое. В судебных отчетах среди украден¬ного фигурируют пища, одежда, орудия труда, деньги, домашние животные. Большинство этих преступлений совершалось от крайней бедности и голода — нередко крестьянка обвинялась в краже овощей с огорода соседей. Нередко женщины обвинялись и в краже детей.
[показать]
Специфически женскими, кроме воровства, являлись еще несколько видов преступлений. Самое тяжелое из них — детоубийство. Е. Крулман, исследовавшая явле¬ние детоубийства в раннее средневековье, заключила, что оно явилось своеобразным средством регулирования количества детей в условиях запрета контрацепции и абортов. Жертвами в первую очередь становились девочки, поскольку бедному человеку невыгодно было растить работниц в чужое хозяйство. Правда, можно предложить и другое объяснение последнего факта: девочек регистрировали реже, чем мальчиков.
[показать]
Женщин часто обвиняли и наказывали за склоки. Аморальное поведение — еще одно распространенное основание для судебного преследования, особенно если в дело был вовлечен священник. Наконец, специфически женскими считались колдовство, ересь, отравительство. Среди других преступлений, в которых обвинялись женщины, — рукоприкладство, нанесение увечий, оказание помощи в насилии над маленькими девочками. В таком преступлении, как подделка бумаг и денег, женщины почти никогда не обвинялись, хотя встречались случаи, когда их судили за распространение фальшивых монет.
Что касается отношения суда к женщине, оно было более снисходительным: женщин меньше арестовывали и больше оправдывали. В ходе расследования женщина, как и мужчина, могла быть подвергнута пыткам: испытаниям огнем, водой или каленым железом.
[показать]
Наказания зависели от тяжести преступления: за менее серьезные женщина низших слоев наказывалась штрафом. Незамужняя женщина платила штраф сама, за замужнюю это делал муж. Если женщина или ее муж были не в состоянии заплатить деньги, то они наказывались процедурой публичного позора. Например, в северной Франции "склочных" или "чересчур болтливых" женщин в воскресный день в присутствии большого количества народа водили вокруг церкви; наказуемые были одеты в одну рубашку и держали на весу внушительных размеров камень. За супружескую неверность в церковном суде полагалось в принципе равное наказание; однако, как правило, женщину наказывали сильнее.
В более серьезных случаях наказание было одинаково тяжелым для мужчины и женщины — начиная от отсечения уха за первую кражу до Смертной казни, например, за убийство мужа. Но если способы казни чаще всего для мужчин и женщин были одинаковы, то условия содержания последних в тюрьме были все же мягче; во Франции в XIV веке построили даже специальную тюрьму для женщин, отдельно содержались заключенные мужчины и женщины и в некоторых тюрьмах в Англии. Заметим также, что осужденным на казнь беременным женщинам полагалась отсрочка приговора.
[показать]
Подводя итоги главы, подчеркнем, что низкий правовой статус женщины, прежде всего замужней, вел к вытеснению ее в область только частной жизни, хотя действительные возможности женщины реализовать себя в публичной сфере, особенно в экономической деятельности, были существенно шире возможностей, предусмотренных законом.
Источник. http://www.proza.ru/2009/08/01/72