Усиление женоненавистнических взглядов в средневековом обществе шло параллельно с усилением влияния идеологии бюргерства.
Одна из основных тем произведений популярного в этот период жанра фаблио — прегрешения женщины: в них рассказывается о сварливых женах, отравляющих существование мужей и крепко держащих их под каблуком, о глупых и распутных девушках. Распространенными были и сюжеты о знаменитых женщинах, которые, начиная с Евы, сбивали мужчин с пути истинного и ввергали человечество в пучину страданий; среди героинь были как исторические, так и мифологические персонажи.
Яркие примеры произведений городской литературы, в которых прослеживается отмеченный взгляд на женщину, можно обнаружить в культуре многих европейских регионов. Среди них — французские "Пятнадцать радостей брака", представляющие собой собрание забавных историй о проделках коварных жен и об их легковерных мужьях. Сквозной мотив здесь таков: брак — это рыболовная сеть, куда попадают незадачливые мужчины. Женщина склонна к прелюбодеянию, к поискам любовников, и здесь ничего не поделаешь — такова ее природа. Проиллюстрируем взгляд на женщин в городской литературе примерами из "Новеллино" итальянца Мазуччо Гвардато (1410/1420—1475/1476).
Среди героинь произведения встречаются, конечно, и добро¬детельные девы, преодолевшие свое несовершенство, но в основном это женщины, чья природа так слаба, что толкает их на недостойные поступки. Женские персонажи здесь очень выразительны, но однообразны в своей порочности. Это неверные жены, которые находят самые невероятные лазейки, чтобы обмануть своего мужа и удовлетворить ненасытную плоть. Это женщины, которые в тяжелой ситуации никогда не пойдут на жертвы ради мужа; они корыстны, лживы, самовлюбленны. Мазуччо не скрывает, что его цель — заклеймить природу женщин, их преступные пороки и лживые уловки. Бюргерская традиция оказала влияние на гуманистическую оценку природы женщины, во многом обусловив ее противоречивость. Рыцарь Ла Тур в знаменитой книге наставлений своим дочерям рассказывает им о благородной даме, которая, ругая мужа на людях, так разозлила его, что «он ударом кулака свалил её с ног, а затем ударил ногой по лицу и сломал ей нос, так что она уже никогда не могла открывать людям своё изуродованное лицо».
Однако, справедливости ради, стоит отметить, что применение силы не было исключительной прерогативой мужчин. Например, английский писатель Дж. Чосер (1340-1400) даёт совершенно великолепное описание женщины, которая с восторгом вспоминает страдания, причинённые ею своим троим мужчинам: «О Боже, что за боль и горе принесла им я!»
[показать]
Соглашаясь, что женской природе присущи чувственность, импульсивность, непостоянство, Чосер относится к этому более чем снисходительно — он реабилитирует плоть и плотские желания. В "Кентерберийских рассказах", с одной стороны, можно найти все традиционные обвинения женщин, содержащиеся в фаблио, — женщины лицемерны, сварливы, жадны, болтливы по своей природе и даже порочны, всего дороже им держать власть над мужем.
Мы слабы, правда, но господь взамен
Нам даровал коварство для измен,
Обман и слезы. Мы оружьем этим
Мужскую силу оплетем, как сетью.
[показать] [показать]
Тем не менее, некоторые, по крайней мере, представители мужского пола относились к женщинам с благодарностью и жалостью: французский поэт того времени говорил:
Безмерною должна быть
Благодарность к женщинам,
Которые дают нам все –
Одежду из шелков и кров,
И всем скажу я не тая,
Что в женщинах нет зла.
А вот поэт XV века выступает в защиту женщины – работницы:
Женщина – достойное создание,
Стирает, шьет, готовит
И за детьми присмотрит,
Но жизнь её – лишь слёзы и страданья,
И мужа ублажает день и ночь,
Все силы отдает ему.
А всё одно – лишь слёзы и страданья.
[показать]
Писатели той поры не переставали ужасаться средствам женского кокетства: двухцветным одеждам, глубоким декольте, длинным шлейфам, роскошным поясам, обтягивающим талию жакетам, отделанным мехом, шелком и серебром, узконосым туфлям, головным уборам, высоким словно здания, и прическам из искусственных волос с «рожками» по парижской моде, к которым прикреплялась вуаль. Моралисты вспоминают по этому поводу голову медузы, рогатого дьявола, сатану с хвостом. А сколько желчи порождает косметика: пудра, смывка, краска для щёк – всё, что, по словам моралистов, делается из бараньей желчи и собачьего жира – и точно так же орудия создания женской красоты: шпильки, ножницы, бритвы. С неменьшей страстью моралисты нападают на женское непостоянство, коварство, хитрость, на страсть к прогулкам, на умение затеять интрижку.
Источник. http://www.proza.ru/2009/08/01/72