Герцогство Бургундия во второй трети XV века превосходило в политическом и культурном отношении ослабленную войной Францию. Княжеская династия Бургундии, присоединившая к своим владениям и Нидерланды, использовала свое сильное экономическое положение для развития всех искусств и ремесел. Бургундские герцоги обратили позднюю готику в утонченное и роскошное искусство.
Бургундская придворная одежда появилась при Филиппе III Добром (1396-1467) и его преемнике Карле Смелом (1433—1477).
Ее богатство, а также исполненная фантазии отделка вызывали восхищение знати во всей Европе, и в дальнейшем, до самого конца XV столетия, служили образцом для подражания и получили название «придворных бургундских мод». Иногда этот период в истории костюма называют также «карнавалом мод», потому что никогда народы Запада не одевались так дико и причудливо, как в период упадка Средних веков.
Влияние переходного времени сказывается на каждом шагу: люди неуравновешенны, крайне возбуждены и стараются проявить свою индивидуальность во всем, начиная с пестрых тряпок. Постоянные чумные эпидемии вызывают то панический страх, то необузданную радость после освобождения от ужасной гостьи. Немудрено, что при таких условиях люди доходят до всевозможных крайностей и смешивают понятие "ново" и «красиво».
Автор одной из средневековых хроник периода Столетней войны между Англией и Францией так объяснил неудачи Франции в войне:
«Бог послал эту напасть на нас за грехи наши потому, что тщеславие Франции было велико, и несообразность одежды и разного платья переходила из одной крайности в другую: одни носили платье, имевшее вид зубчатого лоскута, до того короткое, что если одетый в него нагибался, то стоявшие сзади могли видеть его панталоны и то, что ими прикрыто. И панталоны были так узки, что надевать их без посторонней помощи было невозможно. Другие одевались, как женщины, в длинные платья со множеством складок и в штаны, одна половина которых была не похожа на другую; рукава висели до земли, так что эти люди были похожи скорее на шутов, чем на честных людей, а потому и неудивительно, что за подобные безрассудства, превысившие всякую меру, Бог наказал нас бичом своим — королем Англии».
Отчасти это объясняется, конечно, тщеславием отдельных сословий. Каждый стремится превзойти остальных: низшие классы стараются уподобиться высшим, а те, в свою очередь, хотят добиться еще больших привилегий. Знатный рыцарь носит башмаки длиной в полметра, и ему подражает в этом простой горожанин, а рыцарь, желая оградить свои привилегии, еще более удлиняет носок своего башмака.
Такое соревнование, вызванное главным образом тщеславием, честолюбием и распущенностью, длится без конца. Поэтому немудрено, что, например, германский костюм этого времени, увешанный бубенчиками, впоследствии мог сделаться достоянием только шутов.
Особым отличительным признаком регламентированной строгим придворным этикетом бургундской моды являлось подчеркивание удлиненных и заостренных форм: края одежды выполнялись в виде зубцов; тонкая, высоко зашнурованная талия; устремленный вверх головной убор; обувь с узкими длинными носами; длинные шлейфы и развивающиеся покрывала, а у мужчин — шелковые драпировки на шляпах и плотно прилегающие чулки-штаны.
Если не считать придворного церемониала, для которого были предпочтительны в основном темные, приглушенные тона, одежда богатых горожан была роскошной, даже подчас эксцентричной. Носили дорогие узорчатые материи, затканные золотом, меховые оторочки и богатые украшения, среди которых встречались даже бубенцы и колокольчики. Мужчины намного превзошли женщин в фантазии и разнообразии туалетов. Штаны и чулки еще продолжали существовать как одно целое в виде сквозных тесно прилегающих паголенков или штанов-чулок. Тугие штаны-чулки из сукна, холста или льна, вырезанные и выкроенные по ноге и крепленные по талии к исподнему нагруднику или особому поясу, плотно обтягивали ноги и бедро. Они часто составлялись из половин разных цветов. Так, одна нога могла быть одета в полосатую штанину, например красную и зеленую, а другая - быть целиком желтой.
"Красная половина джентльмена внушает мысль, что он наполовину поджарен или что он вместе с платьем был опален огнем св. Антония". В пьесе Филда "Женщина - это флюгер" один из действующих лиц восклицает: "Конечно, мои ноги отличаются одна от другой: ведь одна обошлась мне на 20 фунтов дороже".
