Это цитата сообщения Шунра Оригинальное сообщение

Синяковых пять сестёр...

5 марта 1953г.... О нём не хочу писать, но об одной из его жертв хочу вспомнить....«Синяковых пять сестер, — пишет Л.Ю. Брик. — Каждая из них по-своему красива. Жили они раньше в Харькове, отец у них был черносотенец, а мать человек передовой и безбожница. Дочери бродили по лесу в хитонах, с распущенными волосами и своей независимостью и эксцентричностью смущали всю округу. Все пятеро были умны и талантливы. В их доме родился футуризм. Во всех них поочередно был влюблен Хлебников, в Надю — Пастернак, в Марию — Бурлюк, на Оксане женился Асеев».
http://www.marie-olshansky.ru/smo/oxana.shtml

Мать сестер Синяковых умерла где-то между 1902 и 1910 гг.

Глядя на большую семью М.И. Синякова, невольно задаешься вопросами воспитания детей. Как получилось, что у детей Михаила Ивановича, особенно у девочек, была такая огромная степень свободы? Махнул ли он рукой, глядя на их занятия, или так сильно любил своих девчонок, что позволял им шалости и увлечения?.....


Позови меня, лесную,
Над травой тебе блесну я,
Из травы сниму копытце,
Зажгу в косах небеса я
И, могучая, босая,
Побегу к реке купаться.

В. Хлебников


Ксения Михайловна Синякова-Асеева (Оксана)
Муза двух больших художников, вернее,одного поэта,Николая Асеева,и художника Анатолия Зверева ..... «Когда он в первый раз меня привел к ней, - вспоминает Владимир Лобанов, все было чинно – представил, познакомил, - вдова Асеева, старая московская квартира, но постепенно там такое устроили… Он всех звал, поедем к старухе, посидим! Муж Сталину русскую поэзию преподавал, а она его любовницей была. Асеева дома сидит, а Сталин в дверь барабанит: «Открывай!». И весь коридор, где ветер гуляет, затих. А потом одного гения всех времен сменил другой – Зверев. Удивительно с ней совпал в культуре, он первый увидел в ней родную душу, а не она в нем». http://alexvadim.livejournal.com/69320.htm

«Старая вдова Асеева, дама советской элиты, стала моделью зверевских полотен. Москва увлеклась романом века Зверев–Асеева. Молодость Оксаны воспел Н. Асеев («За косы ее золотые, за плечи ее молодые»… и т.д.). Старость — Зверев. Оксана Синякова — реликт 1920-х годов — прославлена и Велимиром Хлебниковым. Одна пятая поэмы «Синие оковы» посвящена ей, так как она одна из пяти сестер Синяковых, красавица с золотыми косами.

И жемчуг северной Печоры
Таили ясных глаз озера…

Овдовевшая Оксана жила в Проезде МХАТа,

в доме, обшитом мемориальными досками. Ее неотразимое обаяние не поддавалось времени, она зажгла в сердце Зверева самую безумную любовь. Он страдал, ревновал, устраивал грандиозные погромы в элитной квартире соратника Маяковского, вышвыривая тома всех советских классиков в окно. Срывал фотографии, испепеляя ненавистное имя мертвого соперника. Оксана Михайловна пугалась приступов зверевского гнева до шока, но когда осмеливалась запираться на ключ и не впускать его, он с мясом отрывал дубовую дверь добротной писательской квартиры и она летела в лестничный пролет. Пустота дверного проема завешивалась газетами на кнопках.

Его экспрессивные дебоши были публичны и артистичны, его не стесняли элитарные соседи Асеевой, и они не стеснялись вызывать милицию.

В таких ситуациях Оксана Михайловна волновалась чрезвычайно. Когда стражи порядка, два «дяди Федора», паковали буяна в лифт, вдова поэта провожала их с мольбой и слезами в глазах, заламывая руки:

«Товарищи милицьонэры, будьте с ним осторожней. Он великий русский художник, не делайте, пожалуйста, ему больно. Пожалуйста, берегите его руки!» Менты сочувственно улыбались милой старушке.

А он рисовал и рисовал ее лицо…

Зана Плавинская, из книги «Отражение».

О письме Марины Цветаевой к сестрам Синяковым:

В Российском Государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) хранится письмо Марины Цветаевой — «Асееву Николаю Николаевичу. С одновременным обращением к сестрам Синяковым Надежде Михайловне, Марии Михайловне и Ксении Михайловне. Крайние даты: 31 августа 1941».

С этим письмом, написанным в эвакуации, связана история, которую трактуют по-разному разные участники и свидетели событий. Напомню, что 31 августа 1941 года Марина Цветаева покончила жизнь самоубийством, оставив три записки: тем, кто будет ее хоронить, Асеевым и сыну.

Из статьи «Сестры Синяковы — харьковские музы футуризма»:

«… В июле–августе 1941 г. четыре сестры Синяковых жили в эвакуации в Чистополе. И обо всех их заботился и пекся Н. Асеев. 25 августа 1941 г. Асеев приезжает в Чистополь, а 26 августа к нему из Елабуги приехала Марина Цветаева с просьбой о помощи перебраться ей с сыном в Чистополь. Вопрос при поддержке Н. Асеева был решен положительно. Вернувшись за сыном и вещами в Елабугу, Марина Цветаева 31 августа 1941 г. совершила самоубийство. 4 сентября к Асеевым приехал ее сын Георгий (Мур) Эфрон с письмом от матери:

«Дорогой Николай Николаевич! Дорогие сестры Синяковы! Умоляю вас

взять Мура к себе в Чистополь — просто взять его в сыновья — и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только его гублю. У меня в сумке 150 р. и если постараться распродать все мои вещи.
В сундучке несколько рукописных книжек стихов и пачка с оттисками прозы.
Поручаю их Вам, берегите моего дорого Мура, он очень хрупкого здоровья. Любите как сына — заслуживает. А меня простите — не вынесла.
М. Ц.
Не оставляйте его никогда. Была бы без ума счастлива, если бы он жил у Вас. Уедете — увезите с собой. Не бросайте»



По словам Мура, записанным в дневнике: «Асеев был совершенно потрясен известием о смерти Марины Цветаевой, сейчас же пошел вместе со мной в райком партии, где получил разрешение прописать меня на его площадь…»

Георгий Эфрон с 4 по 10 сентября жил у Асеевых, 10 сентября переехал в интернат для детей писателей, а 28 сентября уехал в Москву. Таким образом, Асеев и сестры Синяковы не выполнили последнюю волю Марины Цветаевой и это им вслед за ее дочерью Ариадной (Асей) Эфрон ставят в вину многие исследователи. Но на это были объективные причина, о которых как-то забывают. Во-первых, Мур не был тем мальчиком сиротой, которого можно было пригреть, приласкать, взять в сыновья, как того хотела Марина Цветаева. Да и Асеевым, всю жизнь проживших бездетными, вряд ли увлекала перспектива обзавестись на старости лет столь трудным великовозрастным и чужеродным пасынком. Ему было уже около 16 лет. Тем более и он сам не хотел жить с Асеевыми…

Друзья Цветаевой, особенно Пастернак и Асеев, винили в ее самоубийстве себя».
и хоть последующее стихотворение Асеева орбащено к жене,Ксении,оно вполне показывает,как мучался поэт,когда не мог помочь своим близким.....
Мне никогда себе не простить,
Как я мог тебя отпустить,
Как я мог доверить чужим
Скрыть тебя в этот жар, в этот дым!
Как мне стало смертельно жаль
Слать тебя в эту жесткую даль.
Думал: ведь стрелочники-то — свои?
Почвы — под рельсами — родные слои?
Где-то ведь есть впереди водоем,
Где мы напьемся с тобою вдвоем!
Ведь не душа, а земля суха!
О, дотеки до нее река,
Слез моих, слов моих, любви моей
Жар ее губ прохладить сумей.

Любовь моя, милая, это грустные стихи, и они, наверное, тебя расстроят. Но лучше поплакать сначала, чтобы улыбнуться в конце. Вот я надел твой халат, и ты меня будто обняла. И я хожу по комнате, слушая последние известия. Люблю тебя так, как никогда. Люблю тебя, люблю в тысячу раз больше, чем можно это написать…»

Николай Асеев умер в 1963 г. При этом он прожил с Оксаной Михайловной почти 50 лет. Оксана Синякова хорошо играла на фортепиано, неплохо пела и рисовала, но основным ее талантом была верность и забота, проявленная к Асееву. Она заботилась о нем, больным туберкулезом, поддерживала его во всех начинаниях в то столь трудное время…

Ксения Михайловна пережила всех своих сестер. Она умерла в 1985 г.»