наилучший ответ на звучащее в веках и тысячелетиях "Почему?" кроется в извечном понятии веры и доверия. Когда видимое вокруг вызывает ужас, взгляд, обращенный вверх, приносит надежду.
Разрешение жалоб Аввакума, как и его предшественника Иова, именно в вере и доверии. Бог ответил пророку. И теперь он знает, что мир и полнота жизни будут обитать в тех, кто вопреки всей видимой реальности не усомнится в Боге и до конца будет доверять Ему. У надменного душа не устоит, "праведный же верою своею жив будет" (2:4).
По всей вероятности, вскоре после того, как у власти утвердился Иоаким, и записал Аввакум свое пророчество, пронизанное сокрушением сердца о вновь воцарившемся вокруг насилии, о раздорах и нравственном разложении его сограждан, о торжестве в Иудее "суда превратного".
Не удивительно, что горестное "Почему же Ты, Господи, не вмешаешься, не воспрепятствуешь происходящему! ?" звучит между строк в первых же стихах Книги Пророка Аввакума. Как не удивительно и то, что уповающие на Господа мужчины и женщины не перестают с болью и надеждой вопрошать о том же. Сквозь века и тысячелетия, немало не утихая в наши дни, продолжает подниматься к небу все то же горестное "Почему?"
На фоне темных дней Иоакимова царствования, незадолго до вавилонского пленения, пророк Аввакум обращается к Божьему народу с необычным посланием надежды и ободрения. Хотя сомнения и смятение неизбежно воцаряются там, где свирепствует грех, встреча человека с Богом может обратить смятение в доверие, и тогда на смену сомнениям придет надежда и уверенность.
Книга пророка Аввакума начинается с "вопросов" к Богу, а завершается мольбой к Нему и хвалою. Страх превращается в веру. Восторг преклонения перед Господом не оставляет места страданию. Вопросы, заданные Аввакумом в смятении сердца находят разрешение в пришедшем к нему понимании: нет в мире ничего, что не было бы под контролем, и контроль этот осуществляется Богом.

План книги:

I. Диалог Аввакума с Богом (глава 1)
А. Горестные вопросы пророка (1:1-4)
Б. Бог отвечает (1:5-11)
1. "Дело", которое Он готовит, совершено будет в целях вразумления (1:5)
2. Об орудии Божьего наказания (1:6-11)
В. Дилемма Аввакума (1:12-17)
1. Почему Бог "пользуется" в Своих целях людьми злыми и нечестивыми? (1:12-13)
2. Почему нечестивцы будут поддержаны Богом? (1:14-15)
3. Почему Бог "снисходителен" к язычникам? (1:16-17)

II. Плачевная песнь по Вавилону (глава 2)
А. Аввакум "на страже" (2:1)
Б. Бог повелевает: "Запиши" (2:2-5)
1. Да будет откровение свыше записано ясно (2:2)
2. Открытое Аввакуму исполнится наверняка (2:3)

3. Противопоставление "надменного" праведному (2:4-5)
В. Аввакум провозглашает "горе" (2:6-20)
1. Горе грабителям (2:6-8)
2. Горе алчным (2:9-11)
3. Горе нечестивым и бессердечным (2:12-14)
4. Горе тем, кто унижает и мучит других (2:15-17)
5. Горе идолопоклонникам (2:18-20)

III. Аввакум славословит Бога (глава 3)
А. Аввакум взывает к милости Божией (3:1-2)
Б. Восхваление величия Божьего (3:3-15)
1. Бог грядет (3:3а)
2. О величии явления Божия (3:3б-7)
3. О чудных деяниях Божиих (3:8-15)

В. В служении Богу пророк обретает радость и мир душевный (3:16-19).

глава 1 . Пророк охвачен смятением. Зло и насилие, кажется ему, вышли из-под всякого контроля. Есть ли им предел? Из сердца его рвется жалобный вопль, обращенный к Богу: "Почему Ты ничего не предпримешь?" И Бог отвечает ему: "Я предприму нечто: Я накажу Иудею руками вавилонян". Ответ свыше лишь усиливает смятение Аввакума, боль его становится глубже. И за первым вопросом следует второй: "Но почему, почему Ты хочешь воспользоваться этими отвратительными варварами - вавилонянами, чтобы наказать Иуду?"
Авв. 1:2-4. Страх и тревога, долгое время терзавшие Аввакума, в конце-концов "вырываются" (как при вулканическом извержении!) жалобой, исполненной отчаяния:

Доколе, Господи, я буду взывать

И Ты не спасаешь? Зачем Ты даешь мне видеть неправду и смотреть на бедствия?

Грабеж и насилие предо мною; царит вражда, возникает раздор.

Оттого и потерял силу …закон, и нет места справедливости, что нечестивый побеждает праведного; оттого и извращается правосудие. (Стихи 2-4 частично приведены в современном переводе; от ред.)

В самой постановке своих вопросов Аввакум почти "обвиняет" Бога: Зачем (с какой целью) Ты делаешь меня, слабого и грешного, свидетелем бедствий? Ведь мне, немощному человеку, очень плохо от этого. Но еще хуже мне при мысли, что и Сам Ты, праведный Господь, терпишь все это зло. Как вместить это в наше сознание? (стих 13) Воистину с дерзновением вопрошает Аввакум Бога. С дерзновением и искренностью, которые и объясняются и оправдываются лишь бесконечным его доверием Ему.
Слова, которые употребляет пророк в этих стихах (подчеркнуто звучащие у него "насилие", "злодейство", "бедствия", "грабительство", "вражда", "раздор") характеризовали внутреннюю жизнь иудейского народа, постоянно попиравшего закон, данный ему Богом. Закон потерял силу.
В ответ на скорбные свои вопросы Аввакум слышит страшную весть о новой беде, грядущей на Иудею. Соотношение стихов 2-4 со стихами 5-11 - это соотношение причины и следствия, преступления и наказания.

1. "ДЕЛО", КОТОРОЕ ОН ГОТОВИТ, СОВЕРШЕНО БУДЕТ В ЦЕЛЯХ ВРАЗУМЛЕНИЯ (1:5)
Авв. 1:5. Речь Господа должна была убедить не только Аввакума, но и всех его современников (Посмотрите… вглядитесь, и вы… изумитесь), что Его равнодушие к происходящему в человеческом сообществе - только кажущееся, и что Он готов - весьма скоро - совершить суд над недостойным поколением избранного Им народа.
Он требует от иудеев внимания (1:5а) к откровению, которого удостоивает их пророка. Пусть переведут взгляд со своих сиюминутных занятий, сплошь и рядом грешных и нечестивых, на международные, так сказать, горизонты. Там они разглядят нечто, чему "сильно изумятся". Ибо тому, что посредством народов совершит Бог в их дни, им трудно будет поверить.
2. ОБ ОРУДИИ БОЖИЕГО НАКАЗАНИЯ (1:6-11)
Грехи и вины иудеев не проходят мимо глаз Господа. И наказание виновных - ради их исправления - совершится по законам высшей справедливости; оно уже в пути. "Изумление", однако, вызовет не самый факт наказания, а орудие, которое изберет Бог для совершения его.

а. Суд совершится рукой вавилонян (1:6)
В дни, близкие к Аввакуму, халдеям предстояло "прославиться" как грубым варварам, насильникам. И вот этот-то народ жестокий и необузданный Бог намерен поднять против иудеев, которые, хотя и были запятнаны грехом, но все-таки оставались святыми! (В том смысле, что Бог не отверг их как народ, отделенный Им Самим для Его целей.)
б. Описание вавилонян (1:7-11)

Авв. 1:7. В ту пору, наступление которой открыто было Аввакуму, вавилоняне не будут знать себе равных. Страшен и грозен будет этот народ, не ограниченный нормами морали и милосердия, не признающий над собой ни суда ни власти Божиих, но убежденный, что превосходство его над другими народами не от Бога, а от ярости и силы его военных полчищ.
б. Описание вавилонян (1:7-11)

Авв. 1:7. В ту пору, наступление которой открыто было Аввакуму, вавилоняне не будут знать себе равных. Страшен и грозен будет этот народ, не ограниченный нормами морали и милосердия, не признающий над собой ни суда ни власти Божиих, но убежденный, что превосходство его над другими народами не от Бога, а от ярости и силы его военных полчищ. По замечанию одного из отцов ранней Церкви вавилоняне "обращали в закон все, что придет им в голову" - на этом и "стояли" их суд и власть.

Авв. 1:8. В живых и наводящих ужас образах описывает Аввакум будущее нашествие. Быстрее барсов кони халдеев и более "прытки" они, чем волки, бросающиеся на добычу под покровом вечерних сумерек. Орел следует, по-видимому, читать как стервятник (евр. несер). В Палестине известны крупные хищные грифы, которые имеют обыкновение взмывать кругами все выше, а затем внезапно падать вниз, на намеченную жертву.

Пророк Иеремия писал о вавилонянах как о "поедающих" (скорее "пожирающих") все на своем пути: поля, людей, животных, растительность, города (Иер. 5:17, также Плач. 4:19). Напоминавшие хищных зверей и птиц, они воистину были страшны.

Авв. 1:9. Все они движимы были жаждой грабежа. Вторая часть первой фразы в этом стихе трудна для перевода, но в ней присутствует (в оригинале) образ знойного ветра пустыни (в русском тексте его нет). Этому ветру, налетающему с востока, под действием которого выгорает все растущее на земле, уподобляются зверские лица несущихся вперед вавилонян: от одного их вида "вянет" (теряет силы к сопротивлению) все живое. Не удивительно, что пленников халдеи брали в несметном количестве (как песок).

Авв. 1:10-11. Для них ничего не значат ни цари народов ни их князья, они служат им лишь предметом изощренных издевательств. Здесь как бы намек на то, что тщетны будут попытки иудеев спастись от вавилонян, вступив в союз с другими правителями Востока.

Из истории известно, как любили вавилоняне превращать в публичные спектакли казнь плененных ими царей и их приближенных. О беспримерном зверстве их можно, в частности, судить по библейскому рассказу о том, как поступили они с иудейским царем Седекией после падения Иерусалима. У него на глазах они убили всех его сыновей и лишь после того, как Седекия досмотрел это жуткое действо до конца, ослепили его. А затем увели в оковах в Вавилон, где он и умер в темнице (4-Цар. 25:7).
Насыпать земляные валы для взятия осажденных городов было в практике всех ближневосточных народов, но вавилоняне были особенно в этом искусны. Насыпав осадный вал, они, словно играя ("смеясь"), брали "всякую крепость" на своем пути.
Непобедимые агрессоры своего времени, халдеи не понимали, конечно, что не своему "могуществу" обязаны бесчисленными своими победами, но всемогуществу Иеговы, избравшему их, как прежде ассирийцев, орудием ярости Своей - для вразумления народов. Потому и "надмились" они духом, т. е. перешли все границы здравого смысла, не говоря уж о смирении. Надо сказать, что первая фраза стиха 11 трудна для прочтения и понимается по-разному.
Так, слово руах (Дух) переводтся и как "ветер" (в значении знойного восточного ветра; толкование на стих 9); иначе читается и сказуемое при руах. В этом случае во фразе видят описание "буйства" палящего ветра пустыни. Но вторая часть стиха 11 и в том и в другом случае не теряет логической связи с первой: сила халдеев - их бог. Исходя, вероятно, из принципа "сила всегда права", они обожествляли ее.
В. Дилемма Аввакума (1:12-17)

Откровение, полученное пророком, повергло его, однако, в еще большее смятение. Жалоба его на грех и беззаконие, завладевшие Иудой (стихи 1-4), не осталась без ответа: Богу известно о поведении Его народа. Скоро, очень скоро, постигнет Иуду наказание. Заблудший этот народ потерпит поражение от халдеев и будет уведен ими в плен. "Услышав" этот ответ, Аввакум, как и предупредил его Господь (стих 5), "изумился". Но более чем "изумление" -ужас охватил пророка: неужели Иегова прибегнет - с целью наказать иудеев - к такому "орудию", как халдеи, которые ведь есть ничто иное, как воплощенное зло! Новые вопросы срываются с уст Аввакума - один тревожнее другого.

1. ПОЧЕМУ БОГ "ПОЛЬЗУЕТСЯ" В СВОИХ ЦЕЛЯХ ЛЮДЬМИ ЗЛЫМИ И НЕЧЕСТИВЫМИ? (1:12-13)
Однако при всем смятении, охватившем пророка, он черпает утешение и надежду в сознании святости и верности Божиих. С тем же дерзновением веры, с каким прежде (стихи 2-4) Аввакум спрашивал Иегову, почему "бездействует" Он, когда насилие торжествует в Его народе, теперь он вопрошает Его, до какого предела попущено Им будет господство нечестивых язычников над народом, избранным Им.
Авв. 1:12. По-еврейски вопросительная форма, в которой звучат слова Аввакума: Но не Ты ли издревле Господь Бог мой! - предполагает положительный ответ. Это в сущности не вопрос, а утверждение. Контрастом воспринимается доверие пророка Иегове, Богу его народа, живому и вечному, по отношению к "вере" халдеев в собственную силу как в бога.
Рассуждая по-человечески, халдеям ничего, конечно, не стоило стереть с лица земли маленькую Иудею. Но Аввакум и мысли допустить не мог об уничтожении Божьего народа, и с ним - завета, в который вступил с этим народом Господь. Уверенность пророка основывалась на неизменности природы Бога, сознававшейся им, и на убежденности в том, что святой и праведный Бог не оставит грех безнаказанным - не только в Израиле, но и в среде его врагов. Отсюда дерзновенный вывод Аввакума: мы не умрем! Ты… только для наказания… назначил его. Не для уничтожения Своего народа, но для заслуженного им суда попустил его. Логично в этом контексте слово цур (скала, твердыня, защита) в обращении Аввакума к Господу.
Авв. 1:13. И все-таки оставался вопрос, который жег Аввакуму сердце. Почему Иегова, обладающий абсолютной святостью, Тот, Которому даже глядеть на злодеяния не свойственно, намерен прибегнуть - ради вразумления Своего народа - к народу в высшей степени нечестивому? Ведь все безобразия иудеев меркнут в сравнении с бесчеловечностью халдеев. Ведь иудей несомненно праведнее их! (Вторая фраза в стихе 13, звучащая как риторический вопрос и в форме настоящего времени, относится именно к халдеям и иудеям, но в плане того, чему совершиться предстоит.)

1. ПОЧЕМУ БОГ "ПОЛЬЗУЕТСЯ" В СВОИХ ЦЕЛЯХ ЛЮДЬМИ ЗЛЫМИ И НЕЧЕСТИВЫМИ? (1:12-13)

Однако при всем смятении, охватившем пророка, он черпает утешение и надежду в сознании святости и верности Божиих. С тем же дерзновением веры, с каким прежде (стихи 2-4) Аввакум спрашивал Иегову, почему "бездействует" Он, когда насилие торжествует в Его народе, теперь он вопрошает Его, до какого предела попущено Им будет господство нечестивых язычников над народом, избранным Им.

Авв. 1:12. По-еврейски вопросительная форма, в которой звучат слова Аввакума: Но не Ты ли издревле Господь Бог мой! - предполагает положительный ответ. Это в сущности не вопрос, а утверждение. Контрастом воспринимается доверие пророка Иегове, Богу его народа, живому и вечному, по отношению к "вере" халдеев в собственную силу как в бога.

Рассуждая по-человечески, халдеям ничего, конечно, не стоило стереть с лица земли маленькую Иудею. Но Аввакум и мысли допустить не мог об уничтожении Божьего народа, и с ним - завета, в который вступил с этим народом Господь. Уверенность пророка основывалась на неизменности природы Бога, сознававшейся им, и на убежденности в том, что святой и праведный Бог не оставит грех безнаказанным - не только в Израиле, но и в среде его врагов. Отсюда дерзновенный вывод Аввакума: мы не умрем! Ты… только для наказания… назначил его. Не для уничтожения Своего народа, но для заслуженного им суда попустил его. Логично в этом контексте слово цур (скала, твердыня, защита) в обращении Аввакума к Господу.

Авв. 1:13. И все-таки оставался вопрос, который жег Аввакуму сердце. Почему Иегова, обладающий абсолютной святостью, Тот, Которому даже глядеть на злодеяния не свойственно, намерен прибегнуть - ради вразумления Своего народа - к народу в высшей степени нечестивому? Ведь все безобразия иудеев меркнут в сравнении с бесчеловечностью халдеев. Ведь иудей несомненно праведнее их! (Вторая фраза в стихе 13, звучащая как риторический вопрос и в форме настоящего времени, относится именно к халдеям и иудеям, но в плане того, чему совершиться предстоит.)

2. ПОЧЕМУ НЕЧЕСТИВЦЫ БУДУТ ПОДДЕРЖАНЫ БОГОМ? (1:14-15)
Авв. 1:14. Именно эта мысль (по логике "от противного") выражена в стихе 14. Разве, "оставляя Своих людей" беспомощными, как рыба (или пресмыкающиеся) в море - перед сетью ловца, Иегова не окажет тем поддержку злодеям их?
Авв. 1:15. Продолжение метафоры. Вавилоняне сравниваются с "торжествующим" ловцом, который только и знает, что захватывает в сеть свою беспомощных "рыбешек". Почему же допустит Господь столь вопиющую несправедливость? Поистине трудная дилемма стояла перед Аввакумом.

3. ПОЧЕМУ БОГ "СНИСХОДИТЕЛЕН" К ЯЗЫЧНИКАМ? (1:16-17)
Авв. 1:16-17. Та же метафора звучит теперь применительно к халдеям, обоготворяющим свою военную мощь (сравните со стихом 11); фактически они приносят жертвы и "кадят" сети своего невода (образ орудий войны), которые, как они понимают, дают им возможность "жить роскошно". (Между прочим, по свидетельствам древних историков, такие языческие народы, как скифы и сарматы, приносили жертвы (в буквальном смысле слова) оружию; существовала ли такая практика у халдеев, не известно.)
Когда же Господь положит предел ненасытности вавилонян? К этой мысли сводится стих 17.

Грехи и вина иудеев не проходят мимо глаз Господа. И наказание виновных — ради их исправления — совершится по законам высшей справедливости; оно уже в пути. «Изумление», однако, вызовет не самый факт наказания, а орудие, которое изберет Бог для совершения его — суд совершится рукой вавилонян!

глава 2
Все это передано одним еврейским словом - офел. Но тут же и другое слово - яшар, употребленное с отрицанием и подразумевающее нравственную недостаточность вавилонян, отсутствие у ннх смирения и чистоты сердца (по-русски передано словами "не успокоится"). В этих двух словах, определяющих характер халдеев, подразумевается согласие Господа с Аввакумом в том, что иудей праведнее них (1:13) и при всех своих согрешениях превосходят их в нравственном отношении. Из этих же слов следует, что безнравственному народу-насильннку грозной кары Божней не избежать.

И мысль эта становится еще более очевидной из противопоставления халдеям народа-праведника, который верою жив будет. Тут косвенный ответ на вопль Аввакума (в котором и вопрошение, и надежда) в 1:12 - "ведь мы не умрем? это только для наказания совершится?" Ответ относительно конечной участи еврейского народа. Но вместе и ответ, касающийся судеб праведников, сколько ни живет их на земле. Бог ответил пророку, что именно в них будут обитать мир и полнота жизни - в тех, кто, вопреки всем испытаниям и лишениям, не усомнится в Боге, будет доверять Ему до конца.

Этот ответ и передал Аввакум своим согражданам. Ибо в нем, по словам одного из современных библеистов, открылся ему единственный спасительный исход из темных лабиринтов жизни. Вера - это то невыразимое, чем достигается близость к Богу и повседневное пребывание с Ним; она поднимает человека туда, где сами собой разрешаются все вопросы и недоумения, ибо человек начинает видеть жизнь глазами Божими. Объяснить это на земном языке крайне трудно. Но Аввакуму ясно стало из ответа Бога, что Он творит Свои суды иначе, нежели человек, что людям нужно лишь всецело вверить себя Ему.

Ключевая мысль стиха 4 "праведный своею верою жив будет" - сверкает, подобно алмазу на черном фоне. Трижды цитируется она в Новом завете (Рнм. 1:17; Гал. 3:11; Евр. 10:38). Но в новозаветных посланиях слова эти обретают более глубокий смысл, чем у Аввакума, ибо подразумевают не только мирную, Богом благословляемую, жнзнь праведника на земле, но и радость спасения в вечности.
1. ГОРЕ ГРАБИТЕЛЯМ (2:6-8)
Авв. 2:6-8. Халдеи - народ-грабитель - представлены как бы в одном лице. Горе ему! Тому, кто без меры обогащает себя не своим. Евр. слово, переданное по-русски как "залогами", считается "темным" в этом тексте. Многие исследователи склонны были его рассматривать как составленное из двух слов и означавшее что-то вроде "массы грязи". Если это так, то мысль в конце стиха 6 сводится к тому, что халдеи "обременяли" себя "густою грязью", награбленных богатств. В историческом плане это продолжалось довольно долго.
2. ГОРЕ АЛЧНЫМ (2:9-11)
Авв. 2:9-11. В стихе 9 продолжение мысли о "неправедных приобретениях", которая повернута несколько иным ракурсом; тут она служит началом размышления о том, что благосостояние и величие, построенные на чужом горе, обречены. Ложное представление, будто, принося беды другим, можно обезопасить от несчастия себя, подведет следующие ему.
Гнездо их не устоит на высоте. Поступающие против закона Божьей справедливости лишь навлекут бесславие на дом свой и отяготят душу свою грехами. Продолжение метафоры дома, подвергшегося бесславию, можно видеть в стихе 11: самые камни и дерево, из которых он сооружен, возопиют о гибельности такого "строительства".
3. ГОРЕ НЕЧЕСТИВЫМ И БЕССЕРДЕЧНЫМ (2:12-14)
Самым именем Его как бы подчеркивается ничтожность пустых амбиций народов, стремящихся к утверждению себя, без содействия Божия, "на высоте" (стих 9). Он попускает нм трудиться для огня ("в пищу огню"; сравните с Иер. 51:58) и "мучить себя напрасно".
По контрасту с их суетой, замешанной на крови и преступлениях, тем ярче воссияет однажды слава Господа, и земля наполнится познанием ее, как воды наполняют море.Заявлением, что вся "земля будет наполнена ведением Господа", Исаия завершает свое описание мессианского Царства. Аввакум говорит, что "земля наполнится познанием славы Господа".
4. ГОРЕ ТЕМ, КТО УНИЖАЕТ И МУЧИТ ДРУГИХ (2:15-17)
4. ГОРЕ ТЕМ, КТО УНИЖАЕТ И МУЧИТ ДРУГИХ (2:15-17)

Авв. 2:15-17. Возвращение к Вавилону древнему, которому предстояло внезапно возвыситься. В четвертом "горе" (а именно в стихе 15) образно говорится об особенном коварстве вавилонян, о злобной их хитрости. Подобно вероломному человеку, спаивающему вином незадачливого своего друга, - с целью злорадно насладиться непотребным его видом и беспомощным положением, халдеи "спаивали вином" дружественных заверений целые народы, вовлекая их в союзы с собой (4-Цар. 20:12 и далее), чтобы затем насладиться их военной беспомощностью и политическим унижением. Непосредственно образ взят Аввакумом от крайней развращенности, царившей на пирах халдеев. По еврейскому преданию, одним из излюбленных развлечений на этих пирах было приводить на них пленников, спаивать их до безобразия и заставлять плясать обнаженными, чтобы хохотать над "срамотой" их.
По преступлениям будет и наказание, провозглашает Аввакум: ты пресытишься срамом, вместо славы, и тебе будет поднесена чаша гнева правой рукой Господней - та самая, которую некогда Бог вручил тебе - для пролития ее на другие народы. Теперь же тебе самому предстоит испить ее до конца - в посрамление славы твоей, в обнаружение собственной твоей срамоты (по-еврейски буквально: показывай свое необрезание; в представлении иудеев отсутствие обрезания было знаком позора).
5. ГОРЕ ИДОЛОПОКЛОННИКАМ (2:18-20)
Авв. 2:18-19. В пятом и последнем "горе" (стих 19) открывается первопричина всех грехов вавилонян, да и остальных языческих народов: это идолопоклонство. Что за польза от истукана, сделанного художником? - восклицает Аввакум. То, что "истуканы" - произведение рук человеческих, служило всем библейским писателям первым доказательством их ничтожества и бессилия (сравните с Пс. 134:15; Ис. 44:9). Слову "истукан" в еврейском тексте соответствует "вырезанный образ" (т. е. вырезанный из дерева или камня). Ни от него, ни от литого (т. е. вылитого из металла) лжеучителя (обманывающего возлагаемые на него надежды), нет решительно никакой пользы.
Устами Аввакума Бог осуждает тех, кто полагается на свое произведение и обращается к дереву и камню, словно к живым: "встань!" "пробудись!" Тогда как они бессловесны, и нет в них дыхания.

Авв. 2:20. Этот стих стоит особняком и к провозглашению "горя" не относится. В нем - выразительное противопоставление безгласным идолам - Иеговы Всемогущего, Единственного, Кто достоин веры, Кто не обманет надеющихся на Него. Он управляет вселенной. Ему не надо кричать: "Встань!" и "Пробудись!" Перед Ним надо склониться в благоговейном молчании.
У Аввакума нет более вопросов. Он вполне понял смысл сказанного ему. Не жалуйся! Не сомневайся! Бог не безразличен ко греху. Не бесчувствен к страданиям людей. Он не пассивен и слышит вопли, возносимые к Нему. Он все содержит во власти Своей. И поставленную Им цель Он исполнит в свое время. Аввакуму же надлежало оставаться в смиренном молчании и, храня благоговейную тишину в сердце, ожидать вмешательства Божиего в дела людские.

Доколе, Господи — комментарий к ежедневной главой

Пророк охвачен смятением. Зло и насилие, кажется ему, вышли из-под всякого контроля. Есть ли им предел?

Авв.1:1. В «надписании» к книге, как и в начале книги Наума, стоит евр. слово Масса, одно из главных значений которого — «груз» или «ноша» (по-русски передано как Пророческое видение). Откровения, возвещавшиеся пророками людям, нередко ассоциировались в ветхозаветном сознании с понятием «тяжелой ноши», так как содержали в себе (опять-таки нередко) угрозы, предвестие бедствий, «тяжелых времен». Таково и послание Аввакума.

Авв.1:2-4. Страх и тревога, долгое время терзавшие Аввакума, в конце концов «вырываются» (как при вулканическом извержении) жалобой, исполненной отчаяния: «Доколе, Господи, я буду взывать, и Ты не спасаешь?»

Аввакум хочет понять, почему Бог словно бы безразличен к происходящему на земле. Неужели Он не слышит? Почему Он не вмешается? Почему «не спасает»? Вопль пророка — стар, как мир. Вопросы, задаваемые им, извечны. Они неизменно возникают у людей, когда те пытаются мерить таинственную высшую правду мерками своей, человеческой правды.

Аввакуму казалось, что Господь не спешит откликнуться на беды и боль людские. О, как бы хотел он, чтобы добродетель автоматически увенчивалась благоденствием, а зло каралось немедленно! Но вот, зло торжествует, а правда гонима, и праведники подвергаются унижениям и часто погибают в мучениях. Как совместить это с Божией справедливостью? И, не так ли, тысячелетия спустя думают и чувствуют христиане? Не спрашивают ли они с горечью себя и других: почему Бог не отвечает на их молитвы?

В самой постановке своих вопросов Аввакум почти «обвиняет» Бога: Зачем (с какой целью) Ты делаешь меня, слабого и грешного, свидетелем бедствий? Ведь мне, немощному человеку, очень плохо от этого. Но еще хуже мне при мысли, что и Сам Ты, праведный Господь, терпишь все это зло. Как вместить это в наше сознание? (стих 13) Аввакум воистину с дерзновением вопрошает Бога. С дерзновением и искренностью, которые и объясняются и оправдываются лишь бесконечным его доверием Ему.

Слова, которые употребляет пророк в этих стихах (подчеркнуто звучащие у него «насилие», «злодейство», «бедствия», «грабительство», «вражда», «раздор»), характеризовали внутреннюю жизнь иудейского народа, постоянно попиравшего закон, данный ему Богом. Закон потерял силу.

В ответ на свои скорбные вопросы Аввакум слышит страшную весть о новой беде, грядущей на Иудею. Соотношение стихов 2-4 со стихами 5-11 — это соотношение причины и следствия, преступления и наказания.

Авв.1:5. Речь Господа должна была убедить не только Аввакума, но и всех его современников (Посмотрите… вглядитесь… и вы… изумитесь) в том, что Его равнодушие к происходящему в человеческом сообществе только кажущееся, и что Он готов — весьма скоро — совершить суд над недостойным поколением избранного Им народа.

Он требует от иудеев внимания (Авв.1:5а) к откровению, которого удостоил их пророка. Пусть переведут взгляд со своих сиюминутных занятий, сплошь и рядом грешных и нечестивых, на международные, так сказать, горизонты. Там они разглядят нечто, чему «сильно изумятся». Ибо тому, что посредством народов совершит Бог в их дни, им трудно будет поверить.

Грехи и вина иудеев не проходят мимо глаз Господа. И наказание виновных — ради их исправления — совершится по законам высшей справедливости; оно уже в пути. «Изумление», однако, вызовет не самый факт наказания, а орудие, которое изберет Бог для совершения его — суд совершится рукой вавилонян!

Авв.1:7. В ту пору, наступление которой открыто было Аввакуму, вавилоняне не будут знать себе равных. Страшен и грозен будет этот народ, не ограниченный нормами морали и милосердия, не признающий над собой ни суда, ни власти Божиих, но убежденный, что превосходство его над другими народами не от Бога, а от ярости и силы его военных полчищ.

Авв.1:9. Все они движимы были жаждой грабежа. Вторая часть первой фразы в этом стихе трудна для перевода, но в ней присутствует (в оригинале) образ знойного ветра пустыни (в русском тексте его нет). Этому ветру, налетающему с востока, под действием которого выгорает все растущее на земле, уподобляются зверские лица несущихся вперед вавилонян: от одного их вида «вянет» (теряет силы к сопротивлению) все живое. Не удивительно, что пленников халдеи брали в несметном количестве (как песок).

Авв.1:10-11. Для них ничего не значат ни цари народов, ни их князья, они служат им лишь предметом изощренных издевательств. Здесь как бы намек на то, что тщетны будут попытки иудеев спастись от вавилонян, вступив в союз с другими правителями Востока.

Однако при всем смятении, охватившем пророка, он черпает утешение и надежду в сознании святости и верности Божиих слов. С тем же дерзновением веры, с каким прежде (стихи 2-4) Аввакум спрашивал Господа, почему «бездействует» Он, когда насилие торжествует в Его народе, теперь он вопрошает Его, до какого предела попущено Им будет господство нечестивых язычников над народом, избранным Им.

Авв.1:12. По-еврейски вопросительная форма, в которой звучат слова Аввакума: Но не Ты ли издревле Господь Бог мой! — предполагает положительный ответ. Это, в сущности, не вопрос, а утверждение. Контрастом воспринимается доверие пророка Иегове, Богу его народа, живому и вечному, по отношению к «вере» халдеев в собственную силу как в Бога.

Авв.1:13. И все-таки оставался вопрос, который жег Аввакуму сердце. Почему Господь, обладающий абсолютной святостью, Тот, Которому даже глядеть на злодеяния не свойственно, намерен прибегнуть — ради вразумления Своего народа — к народу, в высшей степени нечестивому? Ведь все безобразия иудеев меркнут в сравнении с бесчеловечностью халдеев. Ведь иудей, несомненно, праведнее их!

Почему нечестивые будут поддержаны Богом?

Авв.1:14. Именно эта мысль выражена в стихе 14. Разве «оставляя Своих людей» беспомощными, как рыба (или пресмыкающиеся) в море — перед сетью ловца, Господь не окажет тем поддержку злодеям их?

Авв.1:15. Продолжение метафоры. Вавилоняне сравниваются с «торжествующим» ловцом, который только и знает, что захватывает в сеть свою беспомощных «рыбок». Почему же допустит Господь столь вопиющую несправедливость? Поистине трудная дилемма стояла перед Аввакумом.

Почему Бог «снисходителен» к язычникам?

Авв.1:16-17. Та же метафора звучит теперь применительно к халдеям, боготворящим свою военную мощь (сравните со стихом 11); фактически они приносят жертвы и «кадят» сети своего невода (образ орудий войны), которые, как они понимают, дают им возможность «жить роскошно». По свидетельствам некоторых историков, такие языческие народы, как скифы и сарматы, приносили жертвы (в буквальном смысле слова) оружию. Существовала ли такая практика у халдеев — неизвестно.

http://logosinfo.org/2014/10/07/dokole-gospodi-kommentarij-k-ezhednevnoj-glavoj/