Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение
Григорий Саввич Сковорода (1722—1794)
Изречения философа превращаются в хлестские цитаты. Его записывают в свои учителя как христианские социалисты, так и антицерковные либералы. Григория Сковороду одинаково делают символом сторонники украинской независимости и апологеты общеславянского единства. Его называют первым русским неоплатоником и русским же апостолом. Эпитафия оказалась самой точной. Ибо нам до сих пор так сложно поймать этого неординарного человека.
Родился Григорий Сковорода 3 декабря 1722 года в селе Чернухи Киевской губернии. Отец его был вольным, но бедным человеком, простым казаком. С детсва Гриша привык ценить свободу, какой бы ценой она не доставалась. Стремлением к истинной свободе была проникнута вся его философия. Собственно говоря, нам сложно отделить учение Сковороды от его жизни. Его метко сравнивают с Сократом, чью жизнь невозможно отделить от учения, а учение от жизни.
Свое первоначальное образование Гриша получал в приходской церкви, его учителем был местный дьякон. Другим учителем была природа. Все свободное время он проводил за церковными книгами. Или гулял, неустанно изучая прекрасное божественное творение – окружающий мир.
В 16 лет (1734) он поступает учиться в Киево-Могилянскую академию, где изучает греческий, латынь, еврейский и немецкий языки, а также различные науки. Он читает как светских, так и церковных классиков. Окончив академию, Григорий Сковорода оказывается в Санкт-Петербурге, при дворе Елизаветы Петровны. Но, по правде сказать, за это он должен быть благодарен не своей учености, а своему певческому таланту.
Прошло еще несколько лет и Григорий оказывается в составе русской миссии в Токае. В течении 5 лет он путешествует по Венгрии, Австрии, Польше, а также Пруссии. Везде он продолжает свое образование. Так, в Вене он неоднократно бывал на лекциях философа Вульфа, где познакомился с современной немецкой философией и богословием. В 1759 году, по возвращении на Родину, он начинает свою педогогическую деятельность, которой так и не суждено было состояться. Дважды Сковорода вынужден покинуть преподовательский состав Харьковского коллегиума из за неодобрения начальства.
«Весь мир спит, — говорил с кафедры Сковорода, — спит глубоко протянувшись, будто ушиблен, и наставники, пасущие израиля, не только не пробуждают, но еще поглаживают, глаголяще: спи, не бойся, место хорошее, чего опасаться?»
Дорогой жизни Сковороды стало его удивительное учительство. Он стал учителем народным, самым доступным и чистым, в глубоком смысле этого слова. Сковорода проповедует на ярмарках, в селах, играет на флейте, поет в полях и на озерах. Он становится дорогим гостем всех, любящих свободу и правду. Помногу бывает в украинских и русских монастырях.
Надо сказать, что ничто Сковорода не критиковал так сильно, как церковь: за формализм в обрядах, излишние богатства, торговлю, политизированность и коррумпированность. Но критика эта была обоснованной. Это подтверждает тот факт, что у Сковороды было много друзей и покровителей среди церковных иерархов, в том числе архимандритов и епископов.
А монахи Киево-Печерской лавры, где так часто любил бывать Сковорода, неоднократно уговаривали его принять постриг и остаться с ними. Но Сковороду было не удержать и он продолжал свои странствия. Не принимая иночества, Сковорода проявлял все лучшие его качества: совершенная нищета и бездомность, сопряженные с нравственной чистотой, постничество (он совсем не ел мяса), совершенная любовь к людям, жажда чистоты церковной, ревность по Богу, жизнь во Христе, — вот образ этого философа.
Осуществить это соединение возможно не только после смерти, но и при жизни, только так можно обрести счастье. «Это счастье, или «мир душевный», есть Царство Божие». Не нужно ехать за счастьем куда-то, — счастье близко всем, оно — в каждом человеке. Оно заключается в том, чтобы человек познал себя, свою безмерную сущность, свой образ Божий.
Сковорода учил не только философии, но и молитве. Учил, что молиться необходимо тайно, пребывая наедине с Господом. В полнощное время он подолгу блаженно молился, переживая в себе рождение нового, Христова человека.
Опытом духовной жизни он достиг большой остроты чувства жизни мира и человеческой жизни. Сковорода угадывает людей, он чувствует надвигающиеся бедствия, предсказывает эпидемию в Киеве. Его хорошо знали и любили, как в России, так и на Украине. Все считали за честь принять его у себя и подольше задержать. Но он путешествует с места на место.
Высокий, худой и величавый, с одной сумкой через плечо, с Библией и свирелью он странствует по деревням и поместьям. Свои трактаты он пишет, останавливаясь в лесных урочищах, на пасеках, всегда в уединении и молитве. Его беседы, изречения и «крылатые» слова записывались, переписывались, распространялись. Его стихи, сказания, басни шли в народ, распевались кобзарями. Учителем всего народа он был в полном значении этого слова, — так из среды его поклонников образовалась группа, во главе с В. Н. Каразиным, будущим основателем Харьковского университета.
Умер Сковорода так же чисто и «человечно», как и жил. В августе 1794 семидесяти-двухлетним стариком он путешествует по Орловской губернии, откуда возвращается на Украину, в родную Слобожанщину, и останавливается в селе Пан-Ивановке у своего друга Коваленского. Чувствуя приближение своей кончины, он говорит о ней; у местного священника он исповедуется.
Самый день его смерти описан И. И. Срезневским. «За обедом Сковорода был необычайно весел и разговорчив, рассказывал про прошлое, про свои путешествия, про трудные моменты жизни. После обеда все встали, очарованные его красноречием. Сковорода незаметно вышел из дома. Долго ходил по неровным дорогам. Минул день; под вечер Коваленский пошел искать Сковороду и нашел его под большою липою. Солнце заходило, последний луч пробивался между листьями. Сковорода, с заступом в руке, копал могилу.
Вернулись домой. Сковорода удалился в свою комнату, переменил белье, помолился Богу и, положив под голову Библию и тетради своих творений, лег, сложив накрест руки». Так закончилась земная жизнь Сковороды.
Его похоронили на высоком берегу, около рощи, на любимом его месте, где он при восходе солнца играл на своей флейте.
