Это цитата сообщения Kapitan_KUK Оригинальное сообщение
Свет от картин (выставка Серебряковых)
Бывают в Москве события, о которых говорят все. «А вы были?..» «Ох, как же хочется пойти...» И не потому, что модно. Просто необходимо найти посреди текучки повседневности время для самосовершенствования.
Таким событием в феврале-марте явилась выставка Зинаиды Серебряковой в Третьяковской галерее.
Приурочена выставка была к предстоящему в декабре 130-летию художницы и носила «семейный» характер: картины её детей, Александра и Екатерины, также можно было увидеть.
Главное ощущение от работ Серебряковой — необыкновенный позитив. От каждой картины веет теплом и светом!
«Терраса в Коллиуре», 1930
Зинаида Серебрякова - из большой и разветвленной творческой семьи Бенуа-Лансере. Ее отцом был скульптор Евгений Лансере, а матерью — сестра художника Александра Бенуа. Полноценного художественного образования не получила, но тесное общение с художниками объединения «Мир искусства» и семейная традиция привели к тому, что у Серебряковой просто не было другого пути, кроме как стать художником. Зинаида Серебрякова придала масштаб искусству, выросшему из домашних спектаклей и любительских акварелей, и почти сразу же прославилась. Притом она была чрезвычайно скромна: про самый известный свой автопортрет, "За туалетом", сразу купленный Третьяковкой и попавший в шедевры русского искусства (в 1910 году 25-летняя художница впервые выставила свою работу), Серебрякова писала, как про случайную безделицу: "Мой муж был в командировке для исследования северной области Сибири, в тайге... Я начала рисовать себя в зеркале и забавлялась изобразить всякую мелочь...".
«Булочница с улицы Лепик», 1927
После революции имение Нескучное (между Харьковом и Белгородом), где она родилась и выросла, было разорено; муж, инженер Борис Серебряков (он же, кстати, двоюродный брат) умер у нее на руках от тифа в 1919-м году, Она с четырьмя детьми и матерью переехала в Петербург, а в 1924 году по совету своего дяди Александра Бенуа уехала в Париж в надежде на заказные работы. Заказы не шли, Серебряковой было тяжело одновременно работать и вести хозяйство. Семья, желая поправить ее почти бедственное положение, отправила в Париж сына Александра, а потом и дочь Екатерину — для моральной и физической поддержки. Старший "мирискусник" Константин Сомов, помогавший ей в Париже, нервничал: все, что зарабатывает, отсылает в Россию детям, жутко непрактична, готова работать хоть даром…
«Русская баня» (триптих), 1926
На фоне общего интереса к авангарду ее отодвигают в тень, все складывается трудно. Никогда не кляла жизнь и родину, корила только себя - что уехала, что двое из ее детей росли без нее. Она обожала своих подружек-крестьянок, убивалась, когда в 17-м утонула ее любимая Поля Молчанова, и это обожание было сильней в ее памяти, чем факт: те же крестьяне с крестьянками сожгли их имение с множеством ее картин.
Екатерина, изображенная на этой картине, приехала в Париж в конце 1928 года и жила с матерью во Франции. Зинаида, Екатерина и Александр так и не вернулись в Россию, хотя изначально поездка планировалась как временная. Дети Серебряковой, выросшие в СССР, смогли увидеться с матерью только в начале 60-х годов, уже незадолго до ее смерти. Они тоже были художниками: Евгений — архитектором и реставратором, Татьяна — театральным художником.
«Портрет Екатерины», 1929
Самым успешным в творчестве Серебряковой после отъезда из России принято считать марокканский период. Она два раза посещала Марокко — в 1928–1929-м, а затем в 1932 году. Это были счастливые поездки, во время которых художница могла отвлечься от необходимости постоянно искать заработок и посвящала все свое время работе с незнакомой натурой. Солнце, новые яркие краски, экзотический мир и необычные лица приводили ее, очевидно, в радостное возбуждение. За время поездок она выполнила огромное число листов в технике темперы и пастели. Успешной работе сопутствовали некоторые трудности, поскольку восточный мир не склонен позировать или терпеть художника на улице, а Серебрякова вообще была человеком очень стеснительным и не любила работать в оживленных местах.
«Марокканка, сидящая на площади в Марракеше», 1928
Марокканские поездки оказались очень удачными. Взгляд европейца на колониальную страну был интересен французским зрителям, и выставки, устроенные по мотивам этих поездок, пользовались большим успехом. Ее пастели и работы темперой из Марокко — это быстро сделанные вещи, но очень эмоциональные и живые. Важно, что в серебряковском восприятии марроканской натуры совершенно не было ориентации на народный орнамент — того, что иногда привлекает западных художников на востоке. У нее даже нет особенных этнографических деталей, марокканки для нее важны не как экзотические гаремные красавицы, а как колоритные натурщицы. На выставке в Инженерном корпусе многие марокканские работы показаны впервые.
«Девушка в розовом. Марракеш», 1932
Во французский период в творчестве Серебряковой появилось новое качество — воздушное восприятие, которое идет от импрессионистической традиции. Она принадлежала к тому типу художников, которые могут работать только с натурой, однако нанимать натурщиц в Париже было неудобно и дорого, и большинство «Обнаженных» она писала со своей дочери Екатерины. Дети вообще были ее главными натурщиками.
«Обнаженная», 1931
У всех людей, которых писала Серебрякова, было «единое лицо», как его назвал искусствовед Сергей Эрнст. Это лицо, в котором соединились ее собственные черты, вроде миндалевидных глаз, и черты ее детей и родственников. Даже когда Серебрякова писала заказные портреты, она все равно придавала лицам заказчиков сходство со своей семьей.
С.Прокофьев, 1927
Творчество Серебряковой в первые годы эмиграции было в основном посвящено темам, которые волновали ее в период жизни в Нескучном и в Петербурге и переехали с ней по инерции во Францию. Например, изображение девушек в бане — прямой наследник знаменитого полотна 1913 года из Русского музея. Серебрякова как классический художник тяготела к обнаженной женской фигуре. Сцена в бане связана с воспоминаниями о России, потому что впоследствии Серебрякова уже мало рисовала бани и купальщиц, ее восприятие женского тела все больше приближалось к французской традиции: ню, обнаженные в кровати, спящая на пляже, словом, этюдный жанр.
«Русская баня» (центральная часть триптиха), 1926
«На пляже», 1927
Дети Серебряковой работали в редком жанре акварельной или гуашной миниатюры в традициях русского искусства начала XIX века. Рисовали дворцы и натюрморты, иногда — оптические иллюзии. Это было домашнее творчество, которое стало востребовано во Франции среди коллекционеров. Александр мастерски рисовал на заказ виды поместий и даже писал по воспоминаниям русские усадьбы, к тому моменту уже национализированные большевиками. Среди его работ есть и изображение усадьбы Нескучное, где он родился, но на этой выставке оно отсутствует. Жанр документального бытописания с точностью архитектурных деталей и предметной среды был, можно сказать, его изобретением. Для Франции того времени это было в новинку.
Александр Серебряков. «Усадьба Дичли. Внешний вид», 1948
Екатерина Серебрякова. «Сад дворца Бельвю в Швейцарии», 1956
Екатерина Серебрякова. «Птицы», 1955
[558x700]