Грузинам не попасть ни в прошлое, ни в настоящее, ни в будущее осетинского народа
24.04 2007 // 21:25
Для меня один человек - что целый народ.
Демокрит.
- Алло, Мадина, это ты? Привет, дорогая, ты никогда не угадаешь, кто тебе звонит.
Это Нино, помнишь меня? Твоя бывшая соседка, я тебе из Тбилиси звоню.

Мадина задумалась. Нино? Столько лет ни слуху не духу, что ей понадобилось? Это компания массового ухода грузинского населения из города Цхинвал является одним из непостижимых моментов грузинской души. Впрочем, стоит ли сейчас об этом вспоминать? Мадина только из чистого любопытства не положила трубку. Надо же, столько лет прошло, что понадобилось бывшей соседке и приятельнице далекой юности?
- Да, Нино, я тебя узнала, здравствуй.
- Мадиночка, я так тебя рада слышать, как ты, как живешь, расскажи.
- Хорошо живу, Нино, как ты сама?
В голове крутилась мысль кинуть трубку, но любопытство взяло вверх. Нино была сама любезность, щебетала о своей жизни, о удачном замужестве, о детях. Мадина же вспоминала те времена. Беженцы осетины из грузинских деревень, которые хлынули после расправ над ними, в город, заселялись в бывшие квартиры, уехавших грузин. Поселилась семья, и, в покинутую Нино и ее матерью, квартиру. Первое, что сделали беженцы, это позвали соседей взглянуть на диковинное по тем временам, зрелище. В спальной комнате, аккурат над кроватью висел портрет в золотистой рамке кумира грузинского народа Звиада Гамсахурдиа. Соседи долго ахали и охали, наивность осетинского народа была тогда в самом разгаре.
- Мадина, как там наша квартира, я так соскучилась по детству, по городу, может быть, я скоро приеду. Хочешь, ты тоже приезжай в гости, я тебя приглашаю. У нас так хорошо стало в Тбилиси. Очень красиво. Ваши тоже часто приезжают за покупками.
- Нино, наши приезжают не за вашим товаром, а за турецким. Иногда лекарства покупают, но их в Цхинвале берут в крайнем случае, сама понимаешь - грузинская фармацевтика. Единственный плюс - дешевизна. Если посчитать себестоимость, не окупается и типографская печать упаковки. К сожалению, не все это понимают. Спасибо за приглашение, но я боюсь ехать в Тбилиси. Это, во-первых. Боюсь ехать в твой дом, это во- вторых. Ты еще горюешь по поводу смерти Гамсахурдиа? Не говори маме, но мы сожгли его портрет, не расстраивай ее. И что я там потеряла, вообще?
- Мадина, в чем ты меня обвиняешь? Я была тогда маленькая, ничего не понимала. У нас к вам самые добрые чувства. Мы хотим жить в мире, я хочу спокойно приезжать в город моего детства и вы должны ездить в Грузию, как в старые добрые времена.
-Нино, а к кому ты хочешь приехать? У тебя есть, где остановиться?
- Мадина, ну, хорошо, если ты обозленная на грузин, то и у других такая же ненависть к нам? Я к тете Любе приеду, надо разобраться с квартирой, это незаконное заселение.
- Нино, кто тебя ненавидит, и ты сама не припозднилась с любовью? А тетя Люба умерла. Ее парализовало после смерти сына. Прожила после него две недели. Ты спрашивала о новостях? Сына ее Азамата как тебе не помнить, ты же была влюблена в него? Рассказать тебе, как он погиб?
- Мадина, это очень больно выслушивать, мне очень жаль, ты знаешь, что для меня значила эта семья, но война есть война и нельзя обвинять целый народ в смерти людей.
Я же не обвиняю всех осетин в смерти грузин. Разве наши не погибали?
- Нино, послушай, ваших убивали в собственных дворах? Я тебе расскажу, как погиб Азамат. Они, с Левиком, с третьего этажа, стояли вечером в подъезде, курили, разговаривали - обычная болтовня соседей. Левик на следующий день должен был ехать во Владикавказ, младшую сестренку увезти от беды подальше. Вернее, они должны были следовать, потому, что часть пути нужно было пройти через горы. Вы не только лишали нас жизни, но и лишали дороги и возможности увозить своих детей от смерти. Азамат снял с себя золотой крестик и протянул Левику, на удачу... Он успел обернуться на свистящий звук... Левик успел взять крестик. Пущенный грузинами снаряд разнес полподъезда. Клочья Азамата соскребали со стен несколько дней. Левик пролежал в больнице два месяца. Два месяца он не выпускал из рук крестик. Сейчас он жив, женился, имеет детей, но он никогда не остается один. Он не умеет больше оставаться один. Он боится тишины, потому, что тишина для него - ожидание знакомого ненавистного звука смерти. Нино, не приезжай, тебя никто ни ждет. И никому из вас не будут рады. Это я тебя предупреждаю из уважения к нашему детству и юности. Но это прошлое. Туда нам не попасть. А в наше настоящее и будущее не попасть вам...
- Мадина, ты считаешь, мне не горестно это слушать? Но надо все изменить, понимаешь?
- Нино, возвратите нам наших убитых ребят, детей и стариков, мы переменимся. Мы откажемся от своих слов о геноциде осетинского народа. Но, как Левик, все равно всю жизнь будем бояться тишины...Возвратите, мы готовы платить за них такую цену... Возвратите?
Наташа Сланова.