2 ГЛАВА.

 

Люди – не Боги. Им не сотворить Души.

 

Как и предсказывал Фламель, ребенок оказался бездушной куклой, но Перренелль не желала ничего слышать и отчаянно играла роль матери. Несмотря на опасения, что физическое развитие могло оказаться дефектным из-за внезапного пробуждения, полуторогодовалый мальчик, на удивление алхимика и радость новоиспеченной матери, рос вполне здоровым.

 

Из-за ярых протестов жены парень не стал ставить никаких опытов над искусственно взращенным тельцем, ограничился только ежедневной диагностикой, следя за физическим состоянием.

 

Единственное, что маг категорически запретил – это давать имя.

 

- Но почему? – прижимая в защитном жесте дитя, обижено воскликнула женщина.

 

- Имя – это Судьба, - жестко отрезал Николас, пристально смотря в черные глаза. - Кукле оно ни к чему.

 

Ослушаться Главу рода Леди Фламель не могла, поэтому ограничивалась простыми ласковыми прозвищами. Хотя после этого переехала от мужа в отдельную комнату, которую делила с Малышом.

 

Прекрасно чувствуя обиду девушки, но ни при каких обстоятельствах не собираясь отказываться от своих слов, золотоглазый маг заперся у себя в лаборатории, полностью погрузившись в свои исследования. Это была первая за всю совместную жизнь серьезная ссора супругов, которую они не могли разрешить.

 

Николя, проживший намного дольше своей возлюбленной, прекрасно осознавал, чем ему грозит такое откровенное вмешательство в Мироздание. Но если, или когда, его и настигнет Кара небесная, то он не хотел, чтобы его судьбу заодно разделила и любимая.

 

***

 

Время шло. Дни сменялись неделями, недели превращались в месяцы, а те складывались в года.

За десять лет мальчик сильно подрос и изменился. Его светлые, сначала непонятно какого цвета, волосы стали благородного пепельного оттенка, длиной достигая плеч. Черты лица обозначились резче, исчезла детская пухлость, выступили скулы. Фигура вытянулась, телосложение и не худое и не хрупкое, точнее – изящное. Как говорится, знаменитая тонкая кость, что у большинства представителей аристократии. Кожа гладкая и бледная, очень бледная, но недостаточно прозрачная, чтобы были видны капилляры. И даже не понять: толи это побочный эффект, толи наследственность такая. Но даже сейчас можно с уверенностью сказать, что мальчонка станет весьма красивым мужчиной.

 

Конечно, если доживет.

 

Хоть за эти десять лет Николас так и не нашел ни одного отклонения от нормы: все процессы жизнедеятельности и рефлексы были в порядке. Желтоглазого парня не покидало ощущение в какой-то неправильности ребенка. Что-то было не так.

 

Нет, как бы Перренелль ни старалась и сколько бы ни обманывала себя, Малыш так и не проявил ни одного признака разумности. Он делал все, что ему приказывали, не просили, а именно: отдавали четкий приказ твердо поставленным голосом. Как механическая кукла маглов. Робот, запрограммированный алхимиком с помощью магии.

 

И его глаза. Глаза, которыми славились все представители Рода Ифан. Завораживающие. Гипнотизирующие. Эти, когда-то прославленные, глаза цвета Третьего Непростительного Проклятья…

 

Они были пусты.

 

Как будто простые стекляшки. Красивые, но не живые.

 

Николас на протяжении этих лет никогда не участвовал в этом кукольном псевдо-воспитании. Сколько бы жена не доказывала, что ребенок стал узнавать ее, и уговаривала хоть немного уделять Малышу внимания, алхимик продолжал игнорировать того и старался как можно меньше находиться с мальчиком в одной комнате.

 

Возможно, так все и продолжалось бы до самого последнего мига существования маленькой куклы, но одним летним днем…

 

Произошло непредвиденное.

 

***

Был обычный ясный денек. Июнь подходил к своему логическому концу. На пронзительно-синем небе не было ни облачка. А во внутреннем саду небольшого трехэтажного домика, носившего слишком грозное название - Фламель-менор, царила семейная идиллия: супружеская пара и ребенок устроили пикник. Одним словом – красота.

 

Эх. Если бы…

 

Черноволосая девушка в длинном, свободно струящемся свело-голубом платье и маленький зеленоглазый блондин в белой рубашке и светло-зеленных клетчатых шортах расположились в тени большого дерева на узорчатом покрывале темно-синего оттенка. Рядом с ними стояла небольшая плетеная корзинка с едой: маленькие бутерброды с начинками на любой вкус, сочные тающие во рту фрукты, сладости из магического и магловского миров, а также глиняный кувшин с  апельсиновым соком, зачарованный на охлаждение.

 

Молодая мать и любимый сын. Совершенно непохожие друг на друга, но ту нежность и любовь по отношению к мальчику, что светились в черных глазах волшебницы, не заметить мог только слепой. Напротив них под кроной другого дерева, и вдобавок к тому же под защитой большого красного зонта, усевшись в мягкое кресло, читал очередную книгу по зельеварению длинноволосый парень. Белоснежные волосы были заколоты в высокий хвост, а непослушные пряди у лица заколоты набок черной невидимкой-заколкой, что была одолжена у брюнетки. Одет юноша был в непривычную для европейцев одежду из хлопка, которая напоминала просторный халат с широкими рукавами - юката. Светло-оранжевого цвета, с вышитым на левом рукаве алыми нитями цветком ликориса. Поясом служила шелковая красная лента, небрежно повязанная, от чего длинные концы достигали колен.

 

Фламель явно не стремился к общению с парочкой напротив, но постоянное нахождение в лаборатории приелось, да и тоска по любимой, с которой никак не удавалось помириться окончательно, никак не давала толком сосредоточиться на приготовлении очередного экспериментального зелья. Несколько взрывов подряд, бесспорно, указывали на необходимость отдохнуть и развеяться. Что алхимик сегодня и решил сделать, выйдя на свежий воздух… а то что в этот же день супруга с недо-ребенком тоже решила устроить пикник – всего лишь удачное стечение обстоятельств. Ничего более.

 

Такая вот идиллия.

 

Молодая мама с рук кормила виноградом зеленоглазого сына. Только вот пепельноволосый ребенок сидел неподвижно, ни на что не реагируя, а ягоду съедал только тогда, когда брюнетка просила об этом приказным тоном.

 

Невидящий взгляд упирался в оранжевую фигурку напротив, казалось, что зеленые глаза, не мигая, наблюдают за читающим магом. Но Николя точно знал, что этого не может быть. Просто неудачное совпадение, что он сел напротив куклы. Вообще-то он рассчитывал мозолить глаза жене, но та была полностью поглощена своим «сыночком». Или просто делала вид, что не замечает никого кроме Малыша.

 

И то, что в изумрудных глазах иногда проскальзывают некие странные блики, всего лишь отражение солнечного света. И вовсе мальчишка не следит за каждым движением алхимика, когда тот переворачивает страницу. Это наверняка всего лишь оптическая иллюзия. А то, что мурашки по спине бегут, так это просто ветерок подул. Да, точно.

 

Ничего необычного. Абсолютно.

 

Неожиданная ослепительно-яркая вспышка в небе, а затем и волшебное появления большой огненно-красной птицы со звуковым сопровождением: хлопаньем крыльев и пронзительным птичьим вскриком, заставила вздрогнуть чету Фламель, в то время как пепельноволосый ребенок даже не моргнул.

 

- Твою мать! Когда-нибудь я, все-таки, изучу эту способность к телепортации и проникновению сквозь любые охранные щиты у фениксов! – полу-обижено, полу-восторженно воскликнул блондин, с азартным блеском в глазах следя за плавно спускающейся в его сторону птицей.

 

- Ага, только тебе сначала нужно попытаться поймать такую птичку, с такими-то как у нее способностями к бегству, - с радостью поддела ведьма мужа. Как же она соскучилась по их повседневным шуткам и подколкам. Так сильно истосковалась по любимому… Но до тех пока упертый, как баран, блондин не перестанет называть Малыша бездушной куклой и не перестанет полностью игнорировать мальчика, она с ним мириться не собирается! И в их общую постель пусть ее не ждет!

 

- В том-то вся и беда, что в неволе эти магические существа чахнут и погибают, - с печалью в голосе ответил алхимик. – Их можно приручить, только если в момент рождения будешь находиться рядом, и птенец первым увидит именно тебя. Дикие же, рожденные свободными, они сами выбирают себе хозяев. Если, конечно, захотят таковых иметь.

 

Пока волшебники говорили, феникс уже успел мягко опуститься на ручку кресла, радостно проворковав в знак приветствия старого знакомого.

 

- И тебе не хворать, Фоукс, что от меня хочет Персиваль? - позволив себя погладить по голове, волшебная птица протянула адресату свою правую лапку, на которой был прикреплен небольшой конверт. – Эх, и как Альбуса угораздило найти яйцо феникса? Оно даже на магическом черном рынке огромная редкость! Ууу, как завидно.

 

Так, тихо похныкивая, Фламель без опаски вскрыл конверт, внутри которого лежал свернутый вдвое пергамент, испещренный мелким почерком. Скривившись, как будто надкусил лимон, парень с неохотой принялся читать послание. Эх, одно дело, когда читаешь древние рецепты любимых зелий, где неважно каким размером шрифта и способом они написаны, и совсем другое – когда пытаешься разобрать какую-то вежливую муть, граничащую с полным бредом. Этикет, твою ж!

 

А ведь можно было бы ограничиться всего лишь парой метких фраз или предложений, пусть кратко и грубо, но зато весьма быстро и точно.

 

- Эй, птаха, иди сюда, я тебя покормлю, - вежливо позвала Фоукса леди Фламель, поманив из стороны в сторону бутербродом с поджаренной колбасой и сыром. Птица, не мешкая ни секунды, на угощение тут же соблазнилась, приземлившись рядом с черноокой волшебницей. Сидящий рядом мальчик на такое близкое появление удивительной живности даже не шелохнулся и не повернул голову, продолжая смотреть в одну оранжевую точку.

 

- Хе-хе, гляжу, чуешь халяву, курица… ой, не клюйся, оговорилась я, петух ты, петух! - умилялась любительница животных, отщипывая кусочки от хлеба и сыра, так как колбаса первой пала жертвой острого клюва и когтей. Этого феникса Перренелль видела уже несколько раз с тех пор, как муж стал общаться с Альбусом Дамблдором, тогда еще неизвестным никому магом, но даже при первой их встрече эта легендарная для многих людей - как маглов, так и волшебников – птица не произвела на девушку особенного впечатления. Подумаешь, самокремирующийся бессмертный пучок перьев с полезными ингредиентами (ох, верно же говорят: с кем поведешься от того и наберешься!), то есть частями тела, и парочкой удивительных способностей.

 

Пф! Какая наивность!

 

Ее муж – вот настоящее чудо и катастрофа в одном наборе! Такой чудовищно гениальный и такой катастрофически рассеянный. Суметь изобрести какое-нибудь супер-пупер-мега-крутое зелье, которое могло бы перевернуть весь магический мир, и… тут же забыть способ его приготовления: ни что использовалось, ни в каких пропорциях, ни в какой последовательности! Эх, поэтому Нелль и была вынужденно посвящена в некоторые эксперименты Николя, так как, сидя на том самом стареньком диванчике, она следила за любыми его движениями и суетливыми перебежками от одного котла/стола/ингредиента к другому, записывая каждый шаг алхимика. В приступе озарения Николас Фламель мог сотворить воистину великие и чудотворные зелья и артефакты, при этом даже ничего не заметив. Пока не ткнешь носом. Что девушка иногда и делала.

 

Ох. Ну вот, это опять случилось. На протяжении их ссоры с любимым, чтобы черноволосая аристократка ни делала, о чем бы ни размышляла - ее мысли с раздражающей постоянностью возвращались к этому белобрысому бедствию.

 

- Ай! – не успела ведьма развить свою мысль дальше, как ее за палец не сильно, но весьма ощутимо, цапнула все еще голодная птица. – Вот проглот! Подожди, сейчас добавку дам!

 

А в это же время по мере того как золотоглазый продирался сквозь дебри напыщенно-уважительно-нейтрально-дружелюбного слога, его тонкие белые брови все выше и выше ползли на лоб.

 

- Ну нифига себе! – очень глубокомысленно изрек алхимик, чуть не подпрыгивая в кресле от удивления. – Я всегда знал, что Альбус тот еще наглец, но чтоб настолько!

 

- Что случилось, Николя? Чего этому проныре от тебя понадобилось? Столько лет молчал, и тут вдруг…

 

- Хе-хе, ну, как бы так помягче сказать, - ядовито выплюнул юноша, с возмущением глядя на листок пергамента, от чего бумага в некоторых местах начала чернеть. - Судя по письму, за всей этой завуалированной лестью смысл заключается в том, что это МНЕ просто жизненно необходима помощь!

 

- Ась? Ты умираешь?

 

- Не дождешься, - проказливо усмехнулся белобрысый, с интересом наблюдая за тлеющим посланием. – Я слишком юн, чтоб умирать в самом рассвете жизни, не познав всех прелестей мира... Эй, не смейся! Нелль, я на полном серьезе! Ну, харэ! Леди Фламель, прекратите ржать! Это недопустимо для настоящей аристократки! Перренелль!!!

 

- Ох, все-все, я спокойна, - всхлипывая и утирая выступившие слезы, мученически простонала девушка. Ее муж иногда такой шутник. – Так чего же от тебя хочет этот рыжий пройдоха?

 

- Он уже давно не рыжий, дорогая. Полвека, наверное, - лекторским тоном поправил жену Николас, на что та раздраженно закатила глаза. Все-таки, ее любимый тот еще зануда. – А хочет он всего ничего. Так. Пустячок. Помощь МНЕ в защите кое-чего кое-где и ради очень-кое-чего! Трактовка «очень-кое-чего» мне особенно понравилась. Типа, ради Мира во всем мире!

 

- Николя!!! – нет, все же, ее супруг порой так может вывести из себя, что его хочется придушить голыми руками. Чтоб больше не страдал от словесного поноса и не компостировал мозги другим.

 

– Что нужно Дамблдору?

 

Ух, как же парню нравилось выводить из себя эту ведьму, у которой от бешенства в зрачках начинало плясать пронзительно-синее пламя! Но хорошенького понемножку, а то, переборщив, можно дело и до проклятий довести. А у алхимика с заклинаниями беда. Ну не запоминаются они, хоть ты тресни! Другое дело зелья…

 

Ох. Опять задумался.

 

- Не игнор-р-р-ир-р-р-уй меня!!!

 

Чувство самосохранения взвыло воплем раненого медведя, от чего слова с языка стали вылетать со скоростью магловского огнестрельного оружия. Вот он наглядный пример того, что язык – враг мой.

 

- Красная Тинктура, любимая! Пожалуйста, положи палочку обратно на место, милая, в декольте ей намного приятней и удобней. Ох, дорогая, не надо злиться! Я не виноват, что ты не понимаешь, что такое Тинктура, тем более красная. Нет-нет, я вовсе не издеваюсь. Ах, твои синие глаза прекрасны!

 

- Орбис!!! – лишь отменная реакция и хорошая физическая форма спасли юношу от луча проклятья. Хотя полюбившееся кресло теперь придется чистить от земли.

 

- Все-все! Я осознал, что был неправ! Не надо меня закапывать!

 

- Ступеф..!!!

 

- Альбусу нужен Философский камень!

 

 ***

 

Через полчаса, устроившись в одной из гостиной, семейная пара собралась провести военный совет, точнее Леди Фламель решила устроить муженьку допрос с пристрастием. Фоукс был откормлен до заметного вздутия птичьего живота и теперь мирно спал на, преобразованной из диванной подушки, жердочке. Пепельноволосый мальчик все также сидел рядом с матерью на светло-бежевом диване, снова сверля пустым взглядом, опять-таки, севшего напротив парня.

 

Конфронтация какая-то.

 

- И так, дорогой, - жутко не любезным тоном протянула ведьма, пытаясь силой мысли сжечь или хотя бы подпалить любимого. Но все безрезультатно. Непробиваемость белобрысого могла соперничать с толстокожестью драконов, окклюмент чертов. – Зачем Дамблдору понадобился Камень? Тем более что его у нас нет. Ты мне сам говорил, что уничтожил эту пакость.

 

- Эээ, любимая, а я разве говорил, что собирался уничтожить его? – попытка состроить жалостливую мордочку с треском провалилась. Брюнетка даже бровью не повела. - Ммм. Я просто его выкинул, то есть отдал на хранение.

 

Повисшая напряженная атмосфера тяжким грузом давила на нервную систему.

 

- Прости, у меня кажется что-то со слухом. Кхм. Я правильно тебя поняла? Ты. Отдал. Кому-то. Опасный. Артефакт. Так?

 

- Гм. Да?

 

- ТЫ это у МЕНЯ спрашиваешь?! – раздавшееся чуть ли не змеиное шипение напомнило о затишье перед бурей. Которая не заставила себя долго ждать. - Да чем ты только думал?! Неужели ядовитые пары твоих ядерных зелий совсем размягчили твой мозг! Этот смертельный наркотик, про который с какого-то перепуга стали слагать чудотворные легенды, теперь свободно «разгуливает» на свободе??? Николя!!!

 

- Так, любимая. А теперь глубоко вдохни кислорода, он полезен для организма, и успокойся, - казалось, от силы ледяного тона температура в комнате резко упала на пару градусов, а на кончиках ресниц стал образовываться иней. – Я еще не выжил из ума и прекрасно осознаю все катастрофические последствия, если Камень попадет не в те руки. И даже в те, которые хотят только добра и мира.

 

- Но…

 

- Поэтому я и отдал его гоблинам, - особенно выделил последнее слово Лорд Фламель, при этом одним лишь взглядом заставляя жену замолчать и слушать, не перебивая. – Гоблины - не дураки, они прекрасно разбираются в артефактах и умеют видеть второе дно во всем. Эти алчные существа быстро смекнули, что Тинктура несет больше неприятностей, чем выгод, и ни в коем случае не должен попасть в руки слабовольных людишек. Они заперли Камень в один из своих сейфов, ключ от которого есть только у меня. И то, этот маленький кусочек металла служит лишь как небольшое сообщение: «я знаю о Философском камне». Саму же дверь от хранилища ключ не откроет, она закрыта на особенную по своей природе магию гоблинов, которую сколько не пытайся, подделать не получится.  

 

- Но почему бы его просто не уничтожить? Нет Камня – нет и проблем.

 

- Невозможно. Никаким известным мне способом, а я, поверь, их знаю огромное количество, уничтожить это порождение моего гения не удалось… не думай, что хвастаюсь, но я действительно смог добиться абсолютно безупречной защиты: ни физически, ни магически на Камень воздействовать невозможно. Видишь ли… он в некотором смысле разумен. Если быть точным, то примерно на уровне пятилетнего ребенка.

 

- П-подожди… Что ты сказал? «Р-разумен»?! Он? Разумен??? Пятиле… Да, как такое возможно!!!

 

Какой-то мученический полувздох-полувсхлип беловолосого мага никак не способствовал успокоению натянутых до предела нервов.

 

- Нелль, уверен, ты знаешь о многих свойствах Камня, я сам когда-то рассказал тебе, но это далеко не всё. Ты даже не представляешь, КАК был создан этот проклятый артефакт. Мы тогда еще не знали друг друга, да тебя в то время еще и не было на свете. Но…

 

В неожиданно потухших желтых глазах, казалось, застыла сама госпожа Вечность, а интонации стали какими-то неестественно-механическими, но не это заставило девушку неуютно поежиться и в защитном жесте приобнять неподвижного Малыша. Змеиная улыбка… Нет, скорее оскал. Полный какого-то хладнокровного безумия…

 

 

 

 

Таким мужа она видела очень и очень редко, единичные случаи, и всегда только мельком, тот всегда поспешно уходил и замуровывался в своей лаборатории на весьма долгое время. Но также как и в первый раз, когда она случайно наткнулась на алхимика в этом его странном состоянии, он напугал ее до икоты, сразу напоминая, что этому юному на вид парнишке на самом деле не одна сотня лет, а, возможно, и несколько тысячелетий.

 

 

В такие моменты Перренелль чувствовала себя маленькой девчонкой по сравнению с бессмертным существом, сидящим напротив. Она не знала точного возраста любимого, да никогда этим и не интересовалась, но сейчас она как никогда очень отчетливо ощутила непроницаемую толщу стены из эпох между ними.

 

Познакомившись с лордом Фламелем более пятисот лет назад, волшебница не особо задумывалась о том, чем же тот занимался до их встречи. Наверное, как и сейчас полностью отдавался науке, ничего серьезного. Но если раньше об этом думалось с весельем и смехом, то теперь мысли о прошлом мужа инстинктивно внушали неподдельный страх и дрожь в конечностях.

 

Всматриваясь в столь родное мальчишечье лицо, брюнетка с ужасом осознала, что ничего толком не знает об этом юноше. Нет, мужчине. Этот юный облик всего лишь оболочка: искусственно взращенное, как и Малыш, тело, которое алхимик мог поменять, когда ему вздумается.

Но об этом можно подумать позже, важнее то, что происходит сейчас, ведь Николас все же решил приоткрыть завесу над своими тайнами!

 

- Философский камень был рожден в результате опытов над живой материей, прототипом которого являются Охранные камни на инкубаторах.

 

- Ж-живая м-материя? – заикаясь от переизбытка обрушившихся лавиной чувств, задала вопрос Нелль, явно не желая знать ответ. Она интуитивно знала, что он ей не понравится.

 

- Люди, - да, к сожалению, интуиция и в этот раз ее не подвела. - В качестве основы была взята человеческая кровь. Старая и молодая, женская и мужская, невинная и проклятая. Всякая подходила, но в огромных количествах. В качестве энергии для сотворения Камня были использованы жизненные силы человеческого материала. А магическим ядром стали служить объединенные в одно целое… людские души.

 

Из-за застывшей тишины в ушах противно звенело, а воздух, казалось, можно пощупать кончиками пальцев, настолько вязким тот был. Даже феникс, почувствовав царящее в комнате напряжение, проснулся и теперь благоразумно помалкивал, стараясь даже лишний раз не дышать.

 

Всматриваясь в совершенно обескровленное лицо девушки, и видя в черных глазах нарастающую панику, Николас с тоской вспомнил об их счастливой совместной жизни, которая скорей всего подошла к концу. А ведь он так старался, чтобы его любимая ведьма никогда не узнала о некоторых фактах его натуры. Так рьяно пытался забыть какое же он на самом деле чудовище. Каждый раз, чувствуя приближение безумной жажды исследований и открытий, он всегда успевал скрыться в подземельях и не попадаться лишний раз на глаза жены, чтобы не отпугнуть, чтобы не объяснять, чтобы не втягивать.

 

Но видимо время Николаса Фламеля подошло к концу и пора выбирать себе новую ипостась, искать новый дом, знакомиться с новыми людьми, начинать новую жизнь. И снова пытаться забыть прошлое.

 

Сколько раз это случалось? Сколько имен он сменил? Сколько жизней прожил? Сколько еще это будет продолжаться?

 

Он так устал.

 

- Нелль, я пойму, если после всего того, что ты сейчас узнала… ты не захочешь иметь со мной ничего общего, - еле выдавив из себя последние слова и стараясь не смотреть в лицо любимой, маг, глубоко вдохнув как перед прыжком в пропасть, старался хоть немного успокоиться. – Я уйду, если… ты захочешь, чтобы я исчез из твоей жизни… навсегда… только, пожалуйста, дай мне время, чтобы собрать вещи и…

 

Дальнейший поток слов был остановлен звонкой пощечиной такой силы, что беловолосая голова резко дернулась в сторону, а до этого державшаяся на, отлетевшей из-за удара, заколке челка белой завесой упала на лицо.

 

- ТЫ! Совсем ИДИОТ? – взбешено взревела колдунья, крепко схватив парня за плечи, как будто боясь, что тот мог испариться словно туман. От напуганной девчушки в этой смертельно опасной женщине не осталось ни следа. Ее черные волосы слегка шевелились от, несуществующего в закрытом помещении, ветра, бывшие черные глаза горели пронзительной синевой, а на правом виске вдруг стали змеиться черные витиеватые линии. Смутно видимые потоки магии клубились вокруг стройного тела и внезапно почерневшее платье.

 

Проклятая Черная вдова была вне себя от ярости.

 

- Ты, любимый, видимо забыл кто Я? – ядовитая ухмылка расползлась по пухлым губам, ставшими черно-бардового цвета, словно по ним провели помадой. - Ну, так я тебе напомню. Я – Паучиха! Проклята с самого рождения: любой мужчина, с которым я буду, умрет не позже чем через год после свадьбы. От случайного случая, ха-ха! Я похоронила уже двух мужей, за одного - я вышла в пятнадцать лет по приказу родителей, а другой – просто очень нравился. Но они оба не продержались и года. Первый - свернул шею на верховой езде, упав с взбесившейся кобылы. Второй – напившись на званом вечере, случайно упал с балкона второго этажа и ударился виском об камень. Ха-ха, правда, забавно? О, нет, дальше еще веселее!

 

- Нелль, я…

 

- Заткнись, Николя, и слушай дальше! Со всеми любовниками, что я когда-либо встречалась, тоже начинали происходить странные случаи. Одни умирали от болезни, другие погибали от чьей-то руки, а некоторые счастливчики оставались в живых, но на всю жизнь становились калеками. Многие, правда, от этого накладывали на себя руки, но не суть важно. Главное то, что меня стали бояться, я стала изгоем, неким бельмом на глазу магической аристократии. Некоторые даже пытались отравить или проклясть. С такими людьми я разбиралась сама, никакие способности Черной вдовы не понадобились. Так что не думай что я у тебя белая и пушистая, а ты такой весь злодей и маньяк!

 

- Но…

 

- Молчать! Я еще не закончила! Так вот. Дорогой мой, представь себе мое состояние, когда я уже полностью отчаявшись повстречать свою вторую половинку, как чуть ли не нос к носу натыкаюсь на одном из наскучивших балов на странного седовласого мужчину. Алхимик, появившийся из неоткуда, о котором почти ничего неизвестно. Единственный человек решивший скрасить мне тот унылый вечер, так как остальные пытались избежать моего общества, а приглашения посылали из-за простого этикета. Я, если честно, не была заинтересована в близком знакомстве с ним, мне только-только исполнилось двадцать два, и мужчина в возрасте казался стариком для меня. Но постепенно общение с этим человеком стало приносить мне искреннюю радость, я с нетерпением ждала каждую нашу встречу и не заметила, как привязалось к нему, а затем… он сделал мне предложение! Я была в ужасе! Мне не хотелось, чтобы мой единственный друг, которого я полюбила от всего сердца, умер из-за какого-то проклятья! Но я боялась остаться совсем одна! И я с тяжелым сердцем согласилась.

 

Чем больше девушка выплескивала всю накопившуюся горечь и обиду, тем спокойнее становились ее голос и магия. Она уже не нависала над юношей, а как-то незаметно для себя оказалась в уютных объятьях, уткнувшись в шею, чуть не ушедшего любимого мужчины.

 

- Нелль, ты… плачешь? – лишь холодная сырость в области правой ключицы свидетельствовала о слезах волшебницы, так как больше никоим образом та себя не выдавала. Ни всхлипами, ни дрожью.

 

- Конечно! Я же не бесчувственный чурбан в отличие от некоторых! Ты хоть представляешь, какой я шок перенесла, когда через год после нашей свадьбы взорвалась лаборатория, и я нашла окровавленное тело своего мужа под обломками! Я думала, что умру на месте!

 

- Прости, я, правда, хотел тебе тогда все рассказать, но точного результата эксперимента не знал, поэтому не хотел обнадеживать.

 

- Да-да, я это уже миллион раз слышала. Но я едва не поседела, когда из-под земли, в прямом смысле слова, выскочил обнаженный беловолосый мальчонка и кинулся меня обнимать!

 

- Ну. Я вообще-то рассчитывал на более зрелую версию нового тела, но видимо случился какой-то непредвиденный фактор. Возможно, все дело в твоем проклятье: Черная вдова убить не убила третьего мужа, зато смогла найти кое-какую лазейку.

 

- И какую?

 

- Мы не могли заниматься сексом, пока не подросло это тело.

 

- Фу. Пошляк. А ведь был таким милым ребенком.

 

- Но кое-какие плюсы от проклятья Паучихи все же есть: твоя магия, как паразит, подпитывается жизненной силой супруга…

 

- Вот уж спасибо за такой лестный комплимент!

 

-  И благодаря этому не дает твоему телу стареть. Ведь все Черные вдовы славились своей исключительной молодостью и красотой. Если я правильно понял принцип работы проклятья, а я уверен, что понял все верно, то он заключается в том, что чем больше мужей Вдова сменит, тем больше соберет силы. Но вот беда – полностью раскрыть весь потенциал проклятья возможно только при одном единственном постоянном партнере, магическом источнике. Сейчас твоя магия намного сильнее, чем, если бы была, продолжай ты менять мужей, как перчатки.

 

- Ох. Опять этот занудный тон. И я никак понять не могу, ты меня только что оскорбил или сделал комплимент?

 

- О, эта ехидная интонация! Я рад, что ты успокоилась.

 

- Угу. Еще раз ляпнешь что-то на счет «я ухожу», и тогда я сначала тебя упокою и никакая магия тебя не спасет, а потом буду спокойно ждать своей смерти. Зелья с ядом у тебя всегда найдутся.

 

- Не надо. Не говори о своей смерти, не зови Ее. Я не хочу тебя потерять.

 

- Не бойся, любимый, я не оставлю тебя одного. Никогда.