|
Житейская история - 355
Раздражают люди, вечно выражающиеся нецензурной лексикой. Вот я, например, никогда не матерюсь. Вообще. Я выше этого. Я духовный человек. Почти свет. Давеча отправила мужа в магазин, закрыла за ним дверь, пошла на кухню — кофе сделать. Там же что? Кнопочку нажать — и ты уже не просто женщина, ты утро. Возвращаюсь в детскую через минуту… И понимаю, что утро закончилось. Началась эпоха выживания. Мой двухлетний сын снял подгузник и устроил арт-инсталляцию под названием: «Свобода самовыражения на ковровом покрытии. Постмодерн». «Какая прелесть», — думаю я. Где-то глубоко внутри меня тихо умирает цензура. Начинаю ловить убегающего автора перформанса. Параллельно размышляю: салфетки или сразу ванную? Поймала. Испачкала руку. «Ничего страшного, подумаешь, ерунда», — говорит моя психика, уже надевая пальто и выходя из чата без объяснений. Тут вбегает дочь: — Я помогу, мама! Помогла. Вступила в творчество. Расширила экспозицию. Побежала дальше. Теперь у нас не просто инсталляция. У нас иммерсивная выставка. — Стой, прекрасное создание! — кричу я. Но прекрасное создание уже несёт это прекрасное в массы. По дому. В каждый угол. В каждую судьбу. «Дети — цветы жизни!» — стучит мысль в голове. Я даже не думаю материться. Я же выше этого. Я уже над ситуацией. Где-то под потолком. Начинаю мыть сына — звонит телефон. Конечно звонит. Когда же ещё, если не сейчас, в апогее. Руки… м-гм… участвуют в процессе. Но это муж. Муж в магазине. С длинным списком. Муж без меня — как корабль без навигатора. Он просто потонет в молочном отделе. Беру телефон. Провожу по экрану. Оставляю там след, достойный отдельной экспертизы. «Пустяки, дело-то житейское», — думаю я, уже не уверенная, что это мой голос. Вслух: — Как прекрасно, что ты звонишь именно сейчас. Говорю ему брать всё на своё усмотрение, потому что у меня тут биологическая катастрофа регионального масштаба с элементами трагедии.
Отмыла сына. В какой-то момент всерьёз задумалась, не отмыть ли ещё и прошлое. Сажусь. Долгожданная тишина. Покой. Просветление. Я уже почти понимаю смысл жизни. Запах химии становится родным, почти уютным. В этот момент возвращается муж. — Я устал, разберёшь пакеты? Конечно, родной. Я тут просто в санатории была. Грязевые ванны принимала. И не моргнув глазом, продолжает: — Кстати, кот у входа наблевал. И вот тут, в этот тонкий, хрупкий момент моего духовного роста вселенная наклоняется ко мне и шепчет:
— Ну что, светлый человек… держишься? © Ася Залевская |
