[показать]
Я не религиозный человек.
Друг прислал рассказ
о жизни, и смерти этой женщины...
Меня очень затронуло,
А смерть потрясла.
Никак не привыкну к нашему варварству...
И какое у неё удивительное лицо...



Христианская православная газета Севера России «Вера»
Подвижники

СВЯТАЯ МАРИЯ ГАТЧИНСКАЯ
Сама она ходить не могла, но к одру ее приходили тысячи
НАША газета уже писала, что в июле Священный Синод Русской Церкви причислил к лику святых петербургскую праведницу и исповедницу матушку Марию Лелянову. Ее жизнь столь ослепительно чиста, что канонизация эта еще раз доказала: прославления совершаются прежде на Небесах, и дело чести Церкви - принимать это или нет.
Русская Церковь приняла, несмотря на одно не маловажное еще недавно препятствие. Матушка Мария в конце 20-х - начале 30-х годов принадлежала к катакомбному движению, полагая, что компромиссы с советской властью невозможны. На этом основании она отвергала право Синода, связанного по ногам и рукам чекистами, идти от имени всех русских православных христиан на уступки богоборцам. И хотя матушка не покидала лона Московской Патриархии, возносила молитвы за ее главу, митрополита Петра (Полянского), пребывавшего в узах, св. Мария еще недавно считалась у нас в Церкви раскольницей. Но, слава Богу, вот уже несколько лет, исцеляя раны прежних разделений, наша Церковь причисляет клику святых одного подвижника русских катакомб за другим.
По материалам, собранными публицистом Татьяной Алехиной и другими почитателями матушки Марии, мы подготовили рассказ о жизни этой прекрасной русской христианки. Пример ее мужества и преданности Богу, вопреки всем несчастьям, ее утешения да послужат исцелению наших изнемогающих душ.

ЛИДОЧКА
В миру ее звали Лидией Александровной Леляновой. Она появилась на свет близ Новодевичьего монастыря в Петербурге, в доме № 101 на Забалканском проспекте. Это произошло 17 апреля 1874 года. Родители были совершенно счастливы, не представляя, какие испытания вскоре выпадут на их долю. Отец девочки - купец первой гильдии, уважаемый в городе человек - окружал дочерей Лидию и Юлию всяческим комфортом, они его тоже радовали. Лида заканчивала гимназию, еще немного - и должна была начаться ее взрослая жизнь, родители, наверное, уже и женихов начали присматривать - но тут все разом рухнуло...
Незадолго до окончания учебы девушку постиг первый страшный недуг - энцефалит. На выпускные экзамены ее привезли из дома в инвалидной коляске. Старания русских врачей и медицинских «светил» Европы оказались тщетны. Больше того, за первой бедой пришла другая - неизлечимая и поныне болезнь Паркинсона. Почти двадцать лет родители и медики боролись, пытаясь победить болезни, но их усилия оказались напрасными. В 1909 году 35- летнюю страдалицу перевезли в Гатчину к ее старшему брату Владимиру. Там, в центре города, неподалеку от Павловского собора, он содержал аптеку. По описанию современников, Владимир Александрович к началу тридцатых годов «слабенький, маленький благообразный старичок» самоотверженно ухаживал за страдалицей вместе с сестрой Юлией.
Через три года Лидию окончательно парализовало, окаменело все тело, в том числе и лицо. Говорить было мучительно, оттого речь Лидии была монотонной, медленной, словно у ожившей не до конца статуи. Между тем врачи не только не обещали выздоровления, но пророчили, что вслед за поражением тела следует ждать омертвления души. Болезнь Паркинсона часто приводит к разрушению психики, ее сопровождают раздражительность, навязчивые идеи, эгоцентризм, а следом - слабоумие. Родным намекали, что место Лидии в психиатрической клинике, но они не выдали ее на эту новую для нее казнь. И их любовь, соединившись с той, что горела в Лидии с детства, сотворила чудо. Нет, она не исцелилась физически, но душа ее, вместо того чтобы повторить судьбу тела, все более оживала, непрерывная молитва давала силы быть кроткой и нежной по отношению к близким, число которых с каждым годом умножалось.

КРУЖОК РЕВНИТЕЛЕЙ
Господь наградил Лидию даром утешения скорбящих, приезжавших в Гатчину не только из Петрограда, Москвы, но и из раз¬ных концов России. По рас¬сказам очевидцев, лицо праведницы было очень красиво, словно высечено из мрамора, при этом Лидия была всегда приветли¬ва, участлива - проще го¬воря, добра. Она была прозорлива, но далеко не всем говорила, что будущее их безмятежно. Однако с того момента, когда человек уз¬навал о будущих бедах, он терпеливо начинал гото¬виться к ним.
В марте 1927 г. учитель Иван Михайлович Андреевский (впоследствии обосновавшийся в США и ставший профессором) как очевидец поведал о главном даре гатчинской монахини, полученном ею от Господа, - даре утешения душевной тоски, уныния, печали и скорби. Он писал: «Юноша, унывающий после ареста и ссылки отца- священника, вышел от матушки с радостной улыбкой, сам решившись принять сан диакона. Молодая женщина от грусти пришла к светлой радости, также решившись на монашество. Пожилой мужчина, глубоко страдавший от смерти сына, вышел от матушки выпрямленный и ободренный. Пожилая женщина, вошедшая с плачем, вышла спокойная и твердая». И таких людей были не десятки, а многие и многие сотни.
Помимо посетителей, приходивших лишь однажды, появлялись друзья, которые после пострига Лидии признали себя ее духовными чацами. По воспоминаниям одной из таких чад, Ольги Эдуардовны Вейерт, уроженки Гатчины, в 1921 году был организован молитвенный кружок почитания, названный в честь святого праведного Иоанна Кронштадтского. Целью кружка было поддержание духовно-нравственного общения с больной, а также проведение в квартире бо¬лящей панихид, молебнов, молитвенных собраний. Организатором и руково¬дителем этого православного сестричества выступил священник Покров¬ского собора протоиерей Иоанн Смолин, ласково называвший матушку «многососградательной и любвеобильной». Предвидя, что жить ему недолго, да и Лидия с ее болезнями долго на свете не задержится, он мечтал, чтобы их похоронили рядом возле храма. Но этому не суждено было сбыться.
Постригли матушку в 1922 году по благословению будущего новомученика - митрополита Вениамина Петроградского, который относился к Лидии с большой теплотой и однажды подарил ей свой
снимок с надписью: «Глубокочтимой страдалице, матушке Марии, утешившей среди многих скорбящих и меня грешного». Келья матушки, по воспоминаниям, напоминала церквушку: множество икон, огоньки лампадок, мерцание золотых окладов, аромат воска... В этой уютной комнатке и собирался для молитв, бесед и чтения духовной литературы Леляновский кружок. Помимо нескольких благочестивых гатчинских девушек, учительницы Веры Максимо¬вой, Марфы Клячкиной - посудомойки в станционном буфете, приходили генерал Алексей Алексеевич Епанчин с дочерью Надеждой (монахиней закрытого Нежадовского монастыря), генеральша Екатерина Ивановна Теляковская, жена адмирала Пац-По марнацкая, монахини с местного Покровского подворья Пятогорского монастыря. Они рассаживались на стульях рядом с неграмотными прачками, университетскими профессорами, а подчас архиереями. Не революция, а любовь к Богу устраняла разницу их положений.
«О, КАК МНОГО МИЛОСТИ У ВСЕМОГУЩЕГО!»
Однажды пришла страшная весть - казнен митрополит Вениамин. И если прежде была смутная надежда, что гонения пойдут на спад, то после этого стало ясно: пощады не будет, богоборцев кровь христианская лишь распаляет — если любимого сотнями тысяч горожан, уважаемого даже многими коммунистами, известного за границей владыку не пощадили, то остальным и вовсе не стоит рассчитывать на снисхождение.
Пришел день, и на Соловки отправился священник Петр Белавский, испо¬ведовавший и причащавший хворую матушку на дому. Многие гатчинцы до сих пор хранят в памяти образ этого седовласого старца, восстановившего после войны Павловский собор, служившего в Мариенбургской церкви, где он и был похоронен в 1983 году... Но то будет позже, а после ареста, оторванный от близких и храма, он томился в неволе, постепенно впадая в отчаяние. И вот отправил батюшка весточку на волю, а вскоре получил от матушки спасший его ответ:
«Христос посреди нас!
Возлюбленный дорогой мой Отец!
Как ты порадовал меня своей всесторонней весточкой, но зачем удивляешься, что меняется у тебя на-строение; посмотри на прекрасное небо: сейчас оно чистое и голубое, но вот являются огромные в нем облака, точно белоснежные глыбы, прикрепленные к небесному своду. Вот и это сменяется белыми барашками, и вдруг появляются черные тучи с медным отливом, довольно скоро оне сгущаются, в природе темно, у всего живого мира делается тревожное состояние: туча давит мозг и сжимает сердце. Но вот поднялся ветер, грянул гром и полил обильный дождь. Небо прояснилось, выглянуло солнышко, воздух очистился, повеяло приятной свежестью, все оживилось, и человек воспрянул духом. Не то ли самое бывает с нами, в нашей внутренней природе? Не то ли самое испытываешь ты, родной, многие и я вот, неключимая. Когда после пролитых горячих слез очищается наше сердце и становится легко. О, как много милости у Всемогущего!
Вчера видела твою дорогую матушку; она выглядит хорошо, а главное, спокойна. Конечно, ее много утешают детки, да такие интересные, как ваши. Асенька большое утешение для родителей, а Шурочка по малолетству интересна и забавна. Как хорошо, что для тебя время бежит. Не знаю, когда придет мое письмо, быть может на Пасхе? И я заранее с тобою христосуюсь.
Дорогой мой Отец. Сестра и птенцы низко кланяются, поздравляют, целуем твою отеческую руку. Скажу несколько слов о себе. Здоровье сильно ухудшилось; чувствуется болезненность во всем, стала недотрога, но все же Господь милостив ко мне. Счастье и вас не оставило на севере, счастье в том, что живете среди природы. Природа-этородная мать, которая воспитывает нас, утешает и радует. Сейчас оттаяли мои стекла, и я через мое маленькое окошечко вижу частичку природы; в этом большое успокоение.
Дух дышит везде, и не было ни одного дня, чтобы не вспоминали тебя; но все же хочется воочию видеть, поговорить и послушать.
Да будет все святое и сильное с тобой, мой дорогой и любимый Отец. Не забывай всех и меня молитвенно вспоминай.
С христианской душой, любящая тебя Лидия...»
Во время гонений и до конца дней батюшка всегда и везде хранил бесценный подарок своей духовной дочери, небольшой трехстворчатый складень с изображением Спасителя, Божией Матери и святого великомученика Георгия Победоносца. Памятное письмо, которое он получил на Соловках, написано было под диктовку матушки ее сестрой Юлией. По освобождении отец Петр забрал Юлию к себе, на руках у него она и скончалась.
Приведем здесь еще одно письмо к будущему профессору Андреевскому, в ответ на его жалобы о невыносимой тоске. Послание это совершенно замечательно, и тебе, дорогой читатель, мы советуем перечесть его иной раз, когда начнет одолевать уныние, а вера метаться, грозя исчезнуть, как огонь свечи на ветру. Уныние страшно тем, что рождает мысли о том, что Бог тебя забыл, а если так - есть ли Он на самом деле? Что же говорит в ответ на эти мысли матушка Мария:
«Тоска есть крест духовный - посылается она в помощь кающимся, которые не умеют раскаиваться, то есть после покаяния снова впадают в прежние грехи... А потому - только два лекарства лечат это, порой крайне тяжкое, душевное страдание. Надо или научиться раскаиваться и приносить плоды покаяния, или со смирением, кротостью и терпением и великой благодарностию Господу нести этот крест духовный, тоску свою, памятуя, что несение этого креста вменяется Господом за плод покаяния. .. А ведь какое это великое утешение - сознавать, что тоска твоя есть неосознанный плод покаяния, подсознательное самонаказание за отсутствие требуемых плодов. От мысли этой - в умиление придти надо, и тогда тоска постепенно растает, и истинные плоды покаяния зачнутся...»
Воистину, она умела утешать. По свидетельствам очевидцев, пишет Татьяна Алехина, от праведницы все выходили окрыленные, с просветленными лицами. Подвиг монахини, превозмогавшей невыносимую боль, был примером для подражания, укреплял в вере, давал надежду тем, кто задыхался от отчаяния и захлебывался горем в залитой кровью России.

ГОЛГОФА МАТУШКИ МАРИИ
Февральской ночью 1932 года безбожники потащили матушку Марию на смерть, выворачивая ей онемевшие руки. Двое чекистов с размаху бросили ее в грузовик и повезли на Шпалерную - в тюрьму ОГПУ. Забрали в ту ночь и брата Марии Владимира. Это произошло в ходе акции по «изъятию монашек и монахов», которую органы проводили тогда по всей стране.
Аресту матушки предшествовали нестроения в Русской Церкви. Ее глава владыка Петр (Полянский) был устранен от церковных дел и отправлен в ссылку. Его место занял не без помощи чекистов митрополит Сергий (Страгородский), признавший, что советская власть подпадает под определение: «Всякая власть от Бога» и что ее успехи являются одновременно успехами русского православного мира. Сейчас, когда есть основания полагать, что владыка Сергий искренне болел за Церковь и был ей верен, это не воспринимается так болезненно, как в конце 20-х годов.
Ведь в то время власть регулярно трубила об успехах по искоренению веры.
Признавать эти успехи своими множество русских христиан не захотело - так возникла широкая оппозиция митрополиту Сергию. Толковать это как попытку раскола неправомерно. Главой Церкви владыка Сергий в то время не был и действовал вопреки воле значительной или даже большей части русского епископата. Православные разделились, но все они признавали главой Церкви владыку Петра, а признание или непризнание Синода, сформированного без участия церковного народа, оставалось предметом выбора.
Среди оппонентов владыки Сергия оказалось подавляющее большинство духовенства Петербургской епархии, в том числе целый ряд епископов, множество мирян и иноков, среди них и матушка Мария. Это и стало одной из главных причин ее ареста.
22 марта чекисты вынесли приговор: «Лишить права проживания на три года (в центральных и пограничных областях - в 17 городах) с прикреплением к избранному месту жительства», что означало высылку в глухую провинцию. Сестре матушки - Юлии - дали три года концлагеря. Различные сроки ссылки и лагеря получили также монахини с Покровского подворья, члены Леляновского кружка.
По состоянию здоровья матушку перевели, однако, из тюрьмы в больницу на Фонтанке, где безграмотные тюремные врачи-большевики поставили ей свой диагноз: «Страдает ревматизмом и подагрой в течение двадцати лет, настолько в сильной форме, что находится в вынужденном лежачем состоянии на спине на протяжении всего времени своей болезни. В настоящее время она представляет из себя редкую уродливость, и болезнь ее в данном состоянии неизлечима». На основании этого медицинского заключения в больнице имени 25- го Октября инокиню подвергли мучительным пыткам: подрезали сухожилия... После этих чудовищных операций-опытов 5 апреля 1932 года матушка покинула бренный мир (по промыслу Божию, мученическая кончина праведницы совпала с днем ее мирского ангела Лидии).
Похоронили матушку на Смоленском кладбище. Весть о том, где похоронена праведная Мария Гатчинская, быстро разнеслась по городу и его окрестностям, и скромная могил¬ка ее вскоре стала местом паломничества для многих православных людей. С нее брали землю, деревянное маслице из неугасимой лампады, огарки свечей... Очень часто на ней служили панихиды катакомбные батюшки или странствующие иеромонахи из закрытых обителей. Любой богомолец, приходивший помолиться блаженной Ксении, почитал своим долгом поклониться и многострадальной Марии Гатчинской.
В 1981 г. Русская Православная Церковь За Границей прославила Марию Гатчинскую в сонме Новомучеников и исповедников Российских, а ныне уже вся Русская Церковь признала святость славной утешительницы. Многие годы люди, приходившие к ней, видели перед собой почти совершенно уничтоженного физически человека, не только не впавшего в отчаяние, но благодаря любви и вере в Бога ставшего счастливым и научившего других обретать счастье и надежду. Она дарила и продолжает нам дарить понимание, что нет таких испытаний, которые дали бы право сказать человеку: «Силы мои иссякли, Бог меня оставил».
Да будет по ее слову все святое и сильное с нами.
Подготовил
В.ГРИГОРЯН