ПУТЬ И ТРИ СТУПЕНИ ПОСВЯЩЕНИЯ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ ТРАДИЦИИ
Антон ПЛАТОВ (Москва)
Введение
Необходимость данной работы продиктована не столько стремле¬нием поделиться результатами работы, совершаемой нами и нашими коллегами, сколько желанием расставить, наконец, точки над i, обозначить наше место в современном традиционалистском возрождении в России и наше отношение к прочим течениям и движениям. Таким образом, данная публикация носит программный характер и является своего рода манифестом нашего отношения к Традиции.
Мы считаем необходимым отметить, что мы отнюдь не претендуем на единственность нашего пути и, напротив, полагаем естественным и необхо¬димым существование многих путей в рамках одной Традиции. Однако мы надеемся, что в данной работе нам удалось отразить представления, свойственные не одному лишь нашему пути, но всем ревнителям истинного возрождения Традиции в России и в северо-западном мире в целом. Мы полагаем единой древнюю нордическую (северо-западную) Традицию, ветви которой оформились некогда как язычество славян, скандинавов, балтов, кельтов, и надеемся выразить общие концепции этой исходной Традиции, иллюстрируя их понятиями и символами нашего конкретного пути.
Огромное значение в этом отношении имеет методология возрождения Традиции, являющаяся камнем преткновения для различных направлений современного нам традиционализма. Мы абсолютно согласны с мнением многих исследователей XX века о необходимости использования опыта восточных Традиций (прежде всего индуистской, как наиболее близкой к славянской) и вместе с тем отрицаем позицию школы Рене Генона о
В статье использованы рисунки Ж. Кузнецовой.

невозможности реставрации «западной традиции» или о невозможности тако¬вой вне христианства. Более того, признавая огромные заслуги Генона в деле традиционализма, мы полагаем, что сам он, высказывая такую мысль, опуска¬ется до профанического (пользуясь его собственной терминологией) уровня, о чем будет сказано несколько слов далее.
Большинство традиционалистов сходится в мнении, что в настоящий момент мы переживаем «Сумерки Богов» или находимся непосредственно на их пороге. Скандинавская Старшая Эдда так характеризует это время:
Братья начнут
биться друг с другом,
родичи близкие
в распрях погибнут;
тягостно в мире,
великий блуд,
век мечей и секир...
(Прорицание вёльвы, 45)
Однако именно в «век мечей и секир», во время «Сумерек Богов», должна произойти реставрация Традиции, возвращение к тому, что школа Генона называет «Золотым Веком»:
Заколосятся хлеба без посева, зло станет благом...
(Прорицание вёльвы, 62)
Эти три строки Старшей Эдды мы должны, вероятно, считать наиболее важным пророчеством древних северных текстов. Зло станет благом — отрицание Традиции дойдет до абсурда и, уничтожив себя самое, освободит место для истинного Возрождения. Заколосятся хлеба без посева — подобно Фениксу северо-западная языческая Традиция возродится из собственного пепла, в котором Генон и его школа отчаялись увидеть что-либо обнадеживающее.

Именно здесь мы сталкиваемся с принципиальным вопросом, становя¬щимся основным предметом разногласий между разными школами: как может быть реставрирована древняя Традиция? Сам Рене Генон ввел понятия профанического и традиционного мировоззрений, отличитель¬ной чертой последнего из которых является признание существенной роли магической интуиции и прямого знания. И сам же Генон занимает чисто профаническую позицию, постулируя невозможность реставрации западной Традиции и игнорируя роль собственно магических технологий1.
Мы, напротив, полагаем таковую реставрацию не только возможной, но и неизбежной, и видим путь реконструирования нордической Тради¬ции в совокупном использовании трех взаимодополняющих компонент:
1) древние тексты; исторический, археологический и этнографический материал, который, вопреки распространенному обывательскому мнению,
огромен;
2) концепции и опыт индуизма как одной из очень немногих ветвей изначальной Традиции, сохранившихся до сих пор в непрерывной передаче из поколения в поколение;
У) магическая интуиция и магические технологии прямого знания, составлявшие некогда — и продолжающие составлять ныне — сердце тела Традиции.
Мы полностью отдаем себе отчет в том, что многие исследователи, считающие себя традиционалистами, предъявят нам обвинения едва ли не в «ревизионизме», в отступлении от догм и канонов Традиции. На это мы ответим, что Традиция не есть мертвая буква догмы, но живой Дух, предвечный и неуничтожимый. Мы ответим, что истинное Знание не может ни погибнуть, ни быть утраченным; утраченным может оказаться лишь знание и понимание Традиции человеком. И — напротив — мнение о том, что исследование и восстановление традиционного Учения должно вестись только строго научными методами, является, по терминологии самого Генона, профаническим и профанирует самую Традицию.
И, переходя к основной части данной работы, мы добавим к сказанному выше, что северо-западная Традиция была и остается инициатической. Следовательно, исследование и реставрация Традиции
1 См., напр.: Р.Генон. Кризис современного мира. М., 1991.

является делом людей, достигших определенной степени продвижения по тому или иному традиционному пути.
Два круга магии
Стандартное видение подразумевает деление Традиции на две части, определяемые в большинстве случаев как религия и магия. Одни исследователи считают первенствующей частью религию, полагая магию вторичной частью, практическим приложением; другие, напро¬тив, именно магию называют высшей частью Традиции, оставляя собственно религии роль «предварительной подготовки». Мы же склоняемся к мысли, что обе эти позиции неверны, что в рамках одной Традиции не может существовать отдельной магии и отдельной религии. Действительно, исторические и этнографические данные равно свидетельствуют о том, что как обращение к богам было естественной частью языческой магии, так и чисто магические прак¬тики играли немалую роль в практике религиозной. Таким образом, мы не видим возможности различения в рамках Традиции магии и религии как обособленных компонент, однако полагаем, что сама по себе Традиция действительно дуальна и состоит из двух четко разграничен¬ных половинок, смутное понимание чего и приводит к попыткам дифференциации магии и религии.
Этими «половинками» являются учение экзотерическое (Знание-для-всех) и учение эзотерическое (Знание-для-посвященных)2. Необходимо отметить, что в данном случае под термином «посвященный» мы отнюдь не понимаем нечто конспирологическое, т.е. лицо, посвященное в ту или иную тайную организацию, но — человека, переступившего определен¬ный порог в собственном развитии. Вероятно, следует даже говорить не столько о различии между экзо- и эзотерическими учениями, сколько о различиях между всеми и человеком, прошедшим определенное посвяще¬ние и видящим то, что не видно всем.
Как правило, именно первая — экзотерическая — компонента Традиции и ассоциируется с религией, в то время как вторая — с магией.

Это принципиальное различие между всеми и посвященными связано представлением о двух кругах магии, внешнем и внутреннем, которое было введено нами как вербализация существующего в древней европейской магии представления о делении на две большие группы всех магических событий и действий3. Мы неоднократно описывали данную концепцию, полагая ее одним из фундаментальных принципов древней Традиции Се-веро-Запада; здесь же мы ограничимся указанием, что пара внешний — внутренний круги магии параллельна кастанедовской паре тональ — нагу-аль, а связанное с традиционным посвящением проникновение во внутрен¬ний магический круг представляет собой обретение способности непосред¬ственного ощущения дхармы, если пользоваться санскритскими термина¬ми, и прямое осознание реальности Шуддха-таттвы, сверхсознатель¬ной области.
Это весьма туманное определение мы можем проиллюстрировать на простом примере. Если читающий эти строки не абсолютно далек от магии в любых ее проявлениях, пусть он задаст себе вопрос: что побуждает его практиковать то, что он практикует? Любой ответ типа «стремление к самосовершенствованию» (или к могуществу, к самоутверждению, к самореализации, к счастью) будет всего лишь ментальной установкой, на которой базируется искусственная вера и соответствующая ей виртуальная реальность внутренней игры — игры с самим собой4. Единственный честный ответ, который может быть дан, — это: «Внутри меня есть нечто, что побуждает меня следовать этому пути». Разница очевидна, и «нечто», существующее, но не допускающее анализа, и есть то, что находится во внутреннем круге магии.
Древо Рун
Прежде чем мы перейдем к дальнейшему рассмотрению базовых концепций древней Традиции, нам будет необходимо сказать несколько слов о символьной базе одного из ее путей — о рунах.
3 А.В.Платов. Феномен виртуальной реальности и проблема «вхождения в лшгшо»//Мифы и магия индоевропейцев, вып.З, 1996. Подробнее см.: А.В.Платов. Магические искусства древней Европы. М., 1998.
4 А.В.Платов. Феномен виртуальной реальности...

Многими авторами неоднократно отмечалось существование в Мире неких инвариантов, проявляющихся в самых разных областях жизни, в разные эпохи и у разных народов. В области психологии такими инвари¬антами являются введенные Юнгом архетипы, в истории — определен¬ные повторяющиеся схемы развития событий (не зря говорят, что история развивается «по спирали»), в филологии это «бродячие» сказочные сю¬жеты (например, сказке о злой мачехе, о Золушке и т.д.). Еще одним классом мировых инвариантов мы полагаем инварианты графические — определенные магические символы, известные в разное время разным народам и, более того, нередко ассоциировавшиеся с одними и теми же принципами.
Древние маги Северо-Запада видели в исходном скандинавском руническом строе — в классическом Футарке — не набор случайных знаков, но систему — систему инвариантных священных символов. Действительно, знаки Футарка почти не менялись со времен финикийцев и этрусков до нашего времени, и совпадают, кроме того, с независимо от них развившимися «тюркскими рунами» и рунообразными знаками насечной древнекитайской письменности. На наш взгляд, абсолютное большинство священных знаков исходного Футарка можно было бы отыскать в традиционных системах священных символов самых разных народов — от Австралии и Африки до европейского Севера. Однако, такое исследование йогло бы стать темой отдельной книги, а инвариан¬тность рунических знаков не раз уже была проиллюстрирована нами на конкретных примерах5.
Сегодня значимость рун для древней магии Северо-Запада Европы во многом забыта. Мы нередко видим в рунах лишь набор магических знаков, а они между тем образовывали некогда основание, каркас магической традиции. Исходный скандинавский рунический строй — классический Футарк — виделся как Мировое Древо магии, на каждом из листов которого начертана руна.
3 А.В.Платов. Знак Даждьбога. Несколько слов о руне Янгуз//Мифы и магия индоевропейцев, вып.З, 1996. Его же: Магические искусства...

Руническая мантра посвящений
Тантрическая традиция в индуизме содержит представление о разли¬чении трех характеров (сущностей) человека, о трех бхавах. Прохождение через состояние каждой бхавы — от пашу- к вира- и далее к дивья-бхаве
— рассматривается в традиционной Тантре как естественный путь человека, и данное представление выглядит родственным тому, как понимался человеческий путь в Традиции Севере-Запада.
Аналогичное представление о трех возможных состояниях человека мы встречаем в древнескандинавской Песни о Риге, повествующей о том, как бог Хеймдалль, сокрытый под именем Риг, путешествует по земле и зачинает три рода людей: трэлей (рабов), карлов (свободных воинов и земледельцев) и ярлов (властителей). И хотя в данном случае очевидный смысловой пласт Песни относится к триадности социальной, мы, памятуя о том, что «то, что вверху, как то, что внизу», связываем Песнь о Риге и с триадностью духовного пути.
Возможно, эта триадность более очевидна в структуре средневековых рыцарских орденов (оруженосцы — рыцари — Магистр), хотя возник¬шие в начале текущего тысячелетия рыцарские ордена и находились уже где-то посередине между организациями традиционными и организаци¬ями профаническими. Гораздо более архаична и традиционна внутренняя символика артуровских сказаний, где мы встречаем ту же структуру, место Магистра в которой занимает Король (сам Артур).
Вернемся, однако, к традиции Тантры.
Пашу-бхава может обозначать состояние человека, «связанного узами [неведения]». Это — человек, уже вступивший на некоторый путь, соблюдающий религиозную, магическую и социальную этику. В норди¬ческой Традиции пашу-бхаве соответствует человек, практикующий религиозно-магические действия, в том числе маг, освоивший определен¬ные уровни волшебных Искусств, например, целительства, рунической магии или прямого психофизического (экстрасенсорного) воздействия. Человеку, принадлежащему данной бхаве, доступно использование мощи
— энергии, проявляющейся во внешнем круге магии. Таким образом, для северо-западной Традиции пашу-бхава — человек, практикующий экзотерическую — внешнюю — часть учения.

Вира-бхава — сущность человека, победившего в себе те самые «узы неведения», которыми связан пашу, и активно (что важно!) двигающе¬гося по тантрическому пути. Согласно «Камакха-тантре», вира бесстра¬шен, целеустремлен, непоколебимо движется к поставленной духовной цели, разумен, энергичен и очень деятелен. Для нас принципиально важным выглядит указание Шрипады Садашивачарья6 о том, что вира «...имеет особую, не всегда объяснимую умом, склонность к следованию Тантрическому Пути... интуитивно тяготеет к практикам тантрического типа». Возможно, именно это умение вира следовать тому, что недоступно чисто ментальному мышлению, и является одним из принципиальных его отличий от пашу. Не правда ли, определение Шрипады Садашивачарья
— «особая, не всегда объяснимая умом, склонность» — весьма напоминает нашу собственную формулировку — «внутри меня есть нечто, что побуждает меня следовать этому пути». Мы можем, таким образом, определить, что переход из состояния пашу в состояние вира достигается
— в наших терминах — проникновением во внутренний круг магии.
Здесь следует остановиться чуть подробнее и обратиться к северо¬западным рунам. То, что мы сегодня называем «энергией» в магическом контексте или — корректнее — «мощью» или «мощой», в Футарке символизируется руной Urus — означает «Бык». В Тради¬ции это — «то, что действует», то, чем человек оперирует во внешнем магическом круге. А то самое «нечто», заключенное во внутреннем круге магии, ассоциируется в Традиции с образом текучей воды и символизиру¬ется соответствующей руной Lagus. В противоположность мощи, «тому, что действует», эта текучая вода внутреннего круга именуется нередко «тем, что ведет». Именно умение (способность) ощущать «то, что ведет» и следовать ему и является главным отличием вира-бхавы от пашу-бхавы и эзотерической части традиционного учения от экзотерической.
Следующая бхава Тантры — дивья. Это — сверхчеловек, человеко-бог (от санскр. deva, «божество»). Говоря несколько упрощенно, если пашу использует грубую магическую энергию, доступную во внешнем круге, вира
Шрипада Садашивачарья. Три типа характера (бхавы) практикующих тантру// 1 антрический путь, вып.З, 1996.

совершает магию, используя свою способность двигаться по текучей воде круга внутреннего, тодивья вообще не нуждается ни в прямой, ни в косвеной магии, поскольку находится вне ее кругов и изменяет мир самим ее существованием, иначе говоря — непосредственно реализуя намерение! Символом божественного состояния является руна Oss, As, Ansus — что означает «ас», «бог».
Представление о трех бхавах, трех состояниях человека, трех областях в которых может быть приложено его намерение, и соответственно о трех действующих началах является одной из базовых компонент северо- западной Традиции. Три руны, символизирующие три этих качества, - Ансуз, Лагуз и Уруз — образуют руническое сакральное слово, своего рода «северную мантру», значение которой для Севера сопоставимо со значением мантры АУМ (ОМ) для Востока:
Эту священную комбинацию рун мы встречаем на многих древнескан динавских амулетах, на древнем оружии, на магических и культовы предметах7. Значение ее по-разному трактуется разными исследователя ми, что лишь отражает широту как вложенного в нее смысла, так в области, в которой она использовалась в древности.
Трэль: Скованный Узами
Итак, первой ступенью традиционного нордического пути являет пашу (в Тантре), трэль (в Песни о Риге) или оруженосец (в рыцарскской этике). Это, как уже говорилось, последователь Традиции, непосвященный в ее внутренний круг.
7 Э.А.Макаев. Язык древнейших рунических надписей. М., 1965. А.В.Плат Руническая магия. М., 1994

Традиция Северо-Запада была и остается инициатической, т.е. пере¬ход из одного состояния (бхавы) в другое традиционно мыслится не как плавно протекающий процесс, но как преодоление порога, как трансфор¬мация, представляющая собой результат накопления определенного потен¬циала и единовременная его реализация, вызванная внешним или внутрен¬ним «спусковым механизмом».
Посвящением является и переход из состояния пашу-бхавы в состо¬яние вира, связанный с получением доступа во внутренний магический круг, т.е. с раскрытием способности следовать текучей воде этого круга. В большинстве случаев, как показывают наблюдения за людьми, прохо¬дящими данное посвящение, оно оказывается состоящим из следующих фаз, имеющих разную продолжительность:
1. Спонтанное появление ощущения «затягивания» вперед, на неизвест¬ный путь, ощущения страстного «желания без объекта» — стремления к чему-то, что не может быть выведено в сознание и осознано логически. Это первое столкновение с «тем, что ведет», с потоком текучей воды Силы.
2. «Желание без объекта» вызывает у человека естественное беспокой¬ство, что приводит к неосознаваемому заполнению «пустых мест» — первые же проявления «того, что ведет» немедленно связываются в сознании с теми или иными целями. Однако традиционный подход подразумевает, что у «того, что ведет» нет цели, есть только направление, и поэтому второй фазой посвящения оказывается работа по освобождению сознания вообще и первых ручейков текучей воды в частности от любых целей. Такая работа подразумевает — наряду с прочим — и применение определенных инициатических технологий, в том числе — технологий, ставящих человека в экстремальные физические, психологические и магические условия. Неред¬ко Сила, пробивающаяся внутрь жизни человека, сама обеспечивает возникновение ситуаций, в которых человек оказывается вынужденным отыгрывать те или иные жесткие инициатические технологии 'в таких случаях мы говорим, что человек попадает в Дикую Охоту Силы.
3. Постепенное высвобождение внутреннего пространства и разруше¬ние внешних, личностных8, форм сознания приводит к ослаблению
ААндреев. Игра и Игрецы //Мифы и магия индоевропейцев, вып.2, 1996.


«плотины», сдерживающей поток теку¬чей воды Силы, — к ослаблению тех самых «уз», упоминаемых в тантрическрм определении пашу-бхавы («связанный узами»). Наконец, наступает момент, когда под напором «того, что ведет»| происходит катастрофическое разрушение сдерживающих оков сознании. Именно эта, третья, фаза и представляет собой инициацию в собственном узком, смысле слова — действие или событие, в результате которого человек получает возможность непосредственного доступа к «тому, ведет».

...Существуют архетипические концепции, общие для всех Традиций. Среди них — представление об инициации как о смерти одного человека и рождении другого: чтобы родилась бабочка, должна умереть гусеница. Особенно ярко этот принцип проявляется именно в посвящениях магичес¬ких, и потому не случайно нордические боги власти и магии (славянский Белее, скандинавский Один) являются одновременно владыками Мира Мертвых. Ведомая ими Дикая Охота — в современном осмыслении — поднимается из Нижнего Мира для нападения на Жизнь. Но за последние десять веков мы успели инвертировать, переставить с ног на голову большинство языческих понятий и принципов, вывернуть Тради¬цию наизнанку и поверить в то, что такой она и была9.
Боги — даже боги Нижнего Мира — служат не Смерти, но Жизни. И Дикая Охота Силы, ведомая богом магии, сколь бы жесткой и даже жестокой она ни выглядела, ведется не против Жизни, но против того, что изначально мертво в человеке, — против тех уз, коими скован поток текучей воды.
И так, поправ Смертью внешней смерть в себе самом, человек обретает «второе рождение» и переходит — в терминологии Тантры — во второе состояние — в вира-бхаву.
Карл: Странствующий Воин
Вира-бхава Тантры соответствует в Песни о Риге карлу, свободному воину или земледельцу, а в рыцарской этике — собственно рыцарю.
Описанное выше посвящение, связанное с раскрытием восприятия внутреннего магического круга, ни в коем случае не следует понимать как «освобождение» в буддийском смысле; напротив, это лишь первый шаг. Рыцарь продолжает начатую оруженосцем работу по освобождению сознания от оков; но он уже различает внешнее от внутреннего и способен, не формируя целей, отдаться движению текучей воды Силы. Когда рыцарь безупречен, когда он не допускает ошибок, он становится неуловим для
См.: А.Андреев. Русские боги в Зазеркалье. Баба -Яга //Мифы и магия индоев¬ропейцев, вып.З, 1996 — вып.4, 1997.


используют для его обозначения специальный термин — Странствие-поиск. У читателя средневековых текстов артуровского цикла может сложиться впечатление, что Странствие-поиск — основное занятие рыцарей. И это действительно так.
Сохранившиеся до наших дней посвященные Артуру тексты были созданы в начале текущего тысячелетия. Правление в Британии легендар¬ного короля датируется VI веком от Р.Х. Наличие некоторых конкретных магических терминов, принадлежащих общекельтской сакральной Тра¬диции (Мост Лезвия, например), позволяет утверждать, что в этих ска¬заниях есть пласт, относящийся к концу I тысячелетия до Р.Х. Наконец, присутствие в артуровских сказаниях общеиндоевропейских мифологи¬ческих символов (священное Копье, Остров Яблок и т.д.) свидетельствует о том, что первооснова сказаний восходит, как минимум, ко II тысячелетию до Р.Х. Таким образом, артуровская традиция — это уникальный сак¬ральный комплекс, создававшийся в течение нескольких тысячелетий и содержащий множество уровней смысла.
Жизнь рыцаря Круглого Стола — это непрерывное странствие в поис¬ках Силы. У этого странствия нет цели, есть только направление, намере¬ние (по Кастанеде), и потому, покидая замок Верховного Короля, рыцари отправляются на все четыре стороны. Их внешнее безразличие (на какую дорогу направить коня? ) в сочетании со спокойной уверенностью в правиль¬ности пути может удивлять современного читателя рыцарских романов. Но рыцарь посвященный просто следует текучей воде Силы, позволяя богам определять свой путь.
Вторую ступень посвящения в нордической Традиции характеризует руническая сакральная формула, распространенная в древности лишь немногим меньше, чем формула

Дикой Охоты; напротив, когда он ошибается, Дикая Охота Силы нано¬сит ему удар гораздо более страшный, чем оруженосцу...
Люди короля Артура, посвященные в рыцарство Круглого Стола, отправлялись странствовать в поисках приключений. Этот мотив настоль¬ко распространен в раннесредневековом эпосе, что исследователи нередко

Прочтение этой формулы — как с учетом особенностей построения трехчастных рунических заклинаний10, так и без такового — дает нам: «Странствие под водительством богов в поисках Силы».
А.В.Платов. Трехчастные рунические заклинания //Мифы и магия индоевропей¬цев, вып.4, 1997.


Это Странствие-поиск, как уже говорилось, не имеет цели, только направление. И это направление — Святой Грааль, познав который ры¬царь становится Князем.
Князь: Божественный Человек
Многие исследователи сходятся в том, что в артуровской традиции реаль¬ность исторического Артура, военного вождя и кельтского короля, противо¬стоявшего натиску германских племен с востока, отходит на задний план по сравнению с архетипическим образом Повелителя Мира, единственного Истинного Короля, каким выступает Артур в сказаниях. Точно так же историческая реальность Владимира Святого не играет никакой роли в былинах киевского цикла, рисующих великое царство солнечного Владыки. Оба этих образа являют собой отражение традиционных представлений о божественном Князе11, человеке, принадлежащем третьей ступени развития, обладающим дивья-бхавой, по терминологии Тантры.
Нордическая мифология отражает дуальность пути человека, поднявше¬гося на эту ступень. Так, сам Один, верховный бог скандинавского пантеона, выступает перед нами как божественный Князь и как божественный Маг. О той же дуальности свидетельствуют буддийские сказания, говорящие, что Сиддхартхе (будущему Будде Шакьямуни) было предсказано стать либо буддой, пробужденным учителем, либо чакравартином — «Тем-Кто-Вращает-Колеса [бытия]», Повелителем Мира. Таким образом, второй путь человека, достигшего третьей ступени традиционного нордического посвяще¬ния, — это путь великого Мага, какими были, вероятно, Мирддин Эмбрэйс Вледиг (Мерлин), Аполлоний Тианский и другие.
...С образом короля Артура связано еще одно пророчество, дополняю¬щее пророчество Старшей Эдды (заколосятся хлеба без посева). ARTHURUS REX QUODAM REXQUE FUTURUS — «Артур, Король Былого и Грядущего» — так называют легендарного короля источ¬ники...
11 См., напр.: Ю.Эвола. Мистерия Грааля //Милый ангел, т.1. М., 1991.