Он снова сидел на скале и смотрел на Адриатическое море. Прошло уже почти три месяца, но всё, что он о себе знал, — это имя. Его имя, которое ничего ему не говорило. Он отлично готовил и рисовал, знал несколько языков, в том числе и мёртвые языки! Но он не мог вспомнить самого главного – себя.
*А стоит ли вспоминать?* — думал он иногда. Может, то, что он забыл, и есть благо?
Сегодня была на удивление ветреная погода, собирался шторм, наверное, такой же сильный, как и тот, что принёс его сюда, на этот пляж, где его нашла невероятной красоты и самоуверенности девушка. 
Когда он пришёл в себя, то лежал в постели в полутёмной комнате. Через плотные портьеры от потолка до пола пробивалась полоска света. Постель была белая и шёлковая, как ни странно, толстое одеяло закапывало его с головой. Найдя край одеяла и приподняв его, он понял, что одежды на нём нет.
*Кто меня раздел?* — вопрос всплыл сам по себе. 
Он попытался встать, но как только он оторвался от постели, то полетел обратно на неё. Ноги были словно ватные и не желали повиноваться. После нескольких неудачных попыток он, наконец, сумел не только встать, но и, укутавшись в одеяло, дойти до двери. Он толкнул дверь, и та распахнулась, заставляя его зажмуриться от боли, которую причинял глазам дневной свет. Было так светло, что тошнило, а может, тошнило и не из-за света вовсе. Как выяснилось, спальня находилась на втором этаже. Лестница хоть и была широкой, но оказалось, не так просто спускаться и поддерживать равновесие в то время, когда кто-то пытается проткнуть тебя катаной.
Он не знал, как увернулся от первого удара, может, это была удача, а может, рефлекс, выработанный в течение жизни, которой он не помнил. Но вот второй удар катаной был направлен в голову, он видел, как оружие устремляется к нему, потому что оно должно было пронзить его лоб и выбраться наружу в затылке. Последних мыслей не было, да и вся жизнь перед глазами не промелькнула, потому что у него не было жизни, а только несколько минут, что он был в сознании.
Но клинку было не суждено испробовать его крови.
— Исаки , — мелодичный голос заставил замереть клинок в нескольких сантиметрах от его лица. – Он слишком полумёртвый, чтобы угрожать моей безопасности.
Обладательница этого мелодичного голоса подошла к лестнице и посмотрела на свою горничную, которая быстро спрятала катану в зонтик и поклонилась госпоже.
— Прошу простить мою дерзость, Бьянко-сама.
— Отправляйся в город и купи джинсы и майки для нашего гостя, и про бельё не забудь.
Приказ был отдан, и хоть Исаки не нравилось, что её госпожа останется с ЭТИМ, она не смела перечить.
Единственное, что он смог рассмотреть в нападавшем, — это зонтик и форму горничной. Стоя на лестнице, он прижался к стене, чтобы элементарно не упасть. 
— Не стоило вставать, — мелодичный голос на поверку оказался холодным и надменным. Он принадлежал девушке лет 15-16 с тонкими чертами лица, точеной фигурой и маленькой грудью. Её длинные волосы были седыми, а глаза серебрились. Насмешливый взгляд, лёгкая улыбка и...
*Легкий аромат моря*, — подумал он и понял, что ему хочется ползать перед ней на коленях, только бы она перестала так смотреть на него. Этот взгляд заставил его дрожать от страха, теперь она не казалась ему такой уж загадочной и красивой. — *Если есть сирена, что тащит на дно морское своих жертв, то это она*, — снова подумал он и внезапно осознал, что лестница становится ближе к его лицу, а может наоборот.
Но его лицо так и не долетело до ступеней лестницы, а остановилось, уткнувшись в белые, словно морская пена, волосы, которые и пахли морской пеной. Девушка стояла на пару ступеней ниже и держала его за плечи.
*Как такая хрупкая девушка может меня удержать?*
Несмотря на весь холод, которым веяло от девушки, она была тёплой — словно тёплая вода согревала его плечи.
— Пойдём на террасу, Северус, — с этими словами она помогла встать ему на ноги и зашагать за ней. 
Терраса оказалась просторной и солнечной, с видом на Адриатическое море. Два плетённых кресла стояли посреди террасы, а между ними возвышался столик, также плетённый.
Он сел в кресло и снова посмотрел на девушку.
Она тоже посмотрела на него, бледного, худого, но с черными, словно смоль, волосами, а потом почему-то удалилась обратно в дом.
*Северус*, — проговорил он про себя, но это имя ему ничего не говорило, и только теперь он понял, что не помнит, даже как его зовут!
Девушка вернулась через пару минут и подала ему открытую холодную пластиковую бутылку с водой. Он даже не заметил, как сильно хочет пить.
Ледяная жидкость обожгла горло и направилась ниже, утоляя жажду. Он осушил бутылку одним залпом и снова посмотрел на девушку. Раньше он не заметил, но при пристальном рассмотрении стали видны морщинки в уголках глаз.
— Где я? – его голос оказался тихим и хриплым, но, несмотря на это, он решил задавать вопросы и задавать осторожно. Ведь он не знал, кто она — друг или враг.
— Вообще-то, вопросы здесь задаю я, — сразу определила главенство девушка. – Но, так и быть, ты находишься в Италии в моём доме и сморишь на Адриатическое море. Теперь — отвечай на мои вопросы, — она начинала чеканить слова, и ему это совершенно не нравилось. Он помнил её взгляд и мелодичный голос, который одним словом остановил смертоносный клинок. Чувство самосохранения подсказывало ему, что злить её нельзя. – Что ты здесь делаешь? – вот на этот вопрос ей очень хотелось знать ответ. Если бы она знала ответ на этот вопрос, то не стала бы тащить этого парня через весь пляж, а потом ещё и доктора звать для него.
— Я заблудился, — осторожно начал он сочинять.
— Ложь, — оборвала его хозяйка дома. Она посмотрела так, будто намеревалась сожрать его душу, и от этого ему стало невероятно холодно.
— Почему....
— Я не люблю повторять, но вопросы здесь задаю Я, — девушка посмотрела на своего собеседника, если можно его назвать таковым. Он был бледен, словно туман, и слаб. – Как тебя зовут? – уже тише спросила она.
— Северус, — он вспомнил, как она назвала его на лестнице.
— А полное имя?
— Северус, — он посмотрел на море и выдал фамилию, — Ларус . Северус Ларус.
— Я тоже знаю латынь, — буднично прокомментировала девушка. – Чайка, значит, но такая фамилия совершенно не подходит к имени. Верно, — девушка снова посмотрела на него, — Северус Снейп?
— Если ты знаешь моё имя, то зачем спрашиваешь?
— Потому что хочу убедиться в диагнозе, который поставил доктор. У тебя амнезия, но должна разочаровать, я ничего, кроме имени, о тебе не знаю.
— Кто ты?
— Это неправильный вопрос, не кто я, а кто ты.... И прекрати со мной играть, я не терплю, когда мной пытаются манипулировать.
— Как я оказался у тебя? – ему уже нечего было скрывать и незачем было придумывать историю.
— Я нашла тебя на пляже во время шторма, ты был избит и ранен.
— Значит, я должен тебя благодарить за спасение своей жизни, — заключил Северус, хоть ему и не по душе было подобное признание.
— Лучшей благодарностью будет, если ты всё вспомнишь и исчезнешь, — холодно ответила девушка.

***

Он просто не знал, куда себя деть и чем себя занять. Чем больше он пытался вспомнить, кто он, тем сильнее начинала болеть голова. Доктор появлялся через день и осматривал своего пациента, задавая массу пустых вопросов. Однако кое-что Северус всё же выяснил: он не знал, как пользоваться телефоном и компьютером, у него нет соцстраховки, водительских прав и паспорта ни в одной стране мира.
Стоял уже конец мая, когда хозяйка дома, которая уехала по делам сразу после их разговора, вернулась. Исаки была в восторге от того, что госпожа наконец вернулась и она могла служить ей.
— Вспомнил что-нибудь? – Она нашла его на террасе на том самом месте, где учинила допрос две недели назад.
— Нет, — коротко и неохотно ответил Северус.
Она села в плетеное кресло и закрыла глаза. Ей не хотелось говорить, впрочем, как и ему.
Подошла Исаки, госпожа подала ей большой жёлтый конверт.
— Я хочу, чтобы ты лично узнала абсолютно всё, в мельчайших подробностях и нашла того, кто меня заказал. Но не убивай его.
— Да, Бьянко-сама, — Исаки со злостью и ревностью посмотрела на Северуса и удалилась.
Северус посмотрел на девушку.
— Ты сказала....
— Тебя это не касается, и буду благодарна, если будешь похож на мебель, — она была холодна и резка и намеренно оскорбляла своего гостя. Хотя она больше не видела в нём гостя, теперь он стал для неё проблемой. Она была не настолько щедрой, чтобы терпеливо дожидаться, когда он всё вспомнит, но и не настолько жестокой, чтобы выкинуть его.
Солнце уже стремилось утонуть в море, когда девушка ужасно захотела есть. В холодильнике она нашла продукты, но есть сухомятку ей не хотелось. Вот только проблема была в том, что она не умела готовить, точнее умела готовить, но её блюда почему-то всегда получались ядовитыми.
Северус подошёл сзади и чуть было не получил нож в сердце.
— Я ненавижу, когда ко мне подкрадываются, – процедила она.
— Я не подкрадывался, — попытался оправдаться Северус. – Я тоже хочу есть.
— Я не умею готовить.
— Я могу приготовить ужин, — предложил Северус.
Девушка посмотрела на него так, будто он предлагал ей добровольно накушаться яду.
— Готовь, — безразлично бросила она и уселась на высокий барный стул за стойку.
То, что появилось на столе через какой-то час, восхитило девушку. Конечно, Исаки очень хорошо готовила, да и в известных мировых ресторанах готовят превосходно, но это было нечто. Словно аромат и вкус смешались и повисли волшебным туманом, заставляя почувствовать и насладиться каждым кусочком.
— Вино красное есть? – спросил Северус, посмотрев на девушку.
— Шато полусладкое?
— Да, в самый раз.
*Откуда я знаю?*
Сагитта встала и вышла, когда она вернулась через несколько минут, то в руках держала пыльную бутылку красного вина.
Ужинали они молча, наслаждаясь блюдами и приправляя всё вином. Сагитта наслаждалась каждым кусочком, как оказалось, она никогда не ела так вкусно и с таким удовольствием.
— Теперь ты повар и готовить будешь только для меня, — заявила она, когда закончила свою трапезу.
— Только для тебя? – Северус находился в некотором недоумении. Он знал, что готовит весьма неплохо, но не думал, что ей его стряпня так понравится.
— Да, я хочу есть только то, что готовишь ты. Разве тебе не нравится то, что ты сам приготовил? – девушка смотрела на него по-прежнему высокомерно, но теперь в её взгляде не было такого безразличия как обычно.
*Вино заставило её расслабиться*, — подумал Северус.
— Я всё ещё не знаю, как тебя зовут.
— Сагитта. Сагитта Бьянко.
*Полное имя тебе не нужно*, — подумала девушка.
— “Сагитта” – это “созвездие стрелы”, а “Бьянко” – значит “белый”. “Белая стрела”? – предположил Северус.
— Почему именно “созвездие”? Может, просто “стрела”?
— Не знаю, просто предположил, — Северус действительно не знал, почему ему в голову пришло именно созвездие.
— Может, это память даёт о себе знать, только как-то странно это происходит.
Вечер был долгим. 
Допив бутылку вина, Сагитта предложила раскупорить вторую, а затем и третью. Северус узнал, что почти не пьянеет, но расслабляется по полной. Напряжение, которое только росло, наконец пошло на убыль. И они начали говорить о себе.
Сагитта узнала, что Северус не только превосходно готовит, но и рисует карандашом. Что побаивается Исаки и совершенно не хочет оставаться с ней в одной комнате, что любит читать мифы и рассказы древности и что он облюбовал спортзал, потому что доктор посоветовал заняться спортом.
Северус же узнал, что Сагитта никогда не знала своих настоящих родителей, потому что её удочерили в младенчестве. Что родители особо её не любили и не баловали, но вложили в неё манеры и желание сбежать куда подальше от них. Что у неё от природы белый волос и серебристые глаза, самоуверенность и высокомерие, а холодность и шипы, которыми она наградила его в тот день, когда он чуть было не был пронзён Исаки, — это всего лишь метод защиты, как у ёжика.
Уснули они на террасе, а когда проснулись, то солнце так ярко светило в лицо, что слепило даже закрытые глаза.

***

Гермиона встала рано утром и хотела уйти из дома до того, как проснутся родители, но, к сожалению, родители предусмотрели подобное желание своей дочери.
— Гермиона, позавтракай с нами, — встретила дочь в холле миссис Грейнджер.
— В семь утра? – удивилась девушка, она действительно не хотела снова ссориться с родителями, но шансов избежать ссоры оставалось всё меньше и меньше.
— Если только кофе с молоком, — согласилась Гермиона.
Родители тоже согласились, но мама всё же насыпала целую чашку хлопьев, залила их молоком и подала дочери.
После нескольких достаточно неприятных замечаний Гермиона, несмотря на то, что родители не хотели отпускать её, ушла, как она оправдалась, на утреннюю прогулку.
В Нору мисс Грейнджер добралась быстро, просто воспользовавшись камином в «Дырявом котле».
Миссис Уизли уже гоняла детей, заставляя их готовиться к празднику, и пекла торт для Гарри. Джини не могла выбрать, что ей надеть, видимо, старалась быть красивой для своего парня. Джордж и Фред готовили фейерверки, которые должны были запуститься вечером, ну и, конечно же, не обошлось дело и без маленьких шалостей. Хотя шалости близнецов сложно было назвать маленькими и безобидными.
Гермиона рассказала миссис Уизли о вчерашней встрече с Гарри и Александром и предположила, что Александр будет вместе с Гарри сегодня в Норе. Миссис Уизли была удивлена, а Рон, который помогал ставить стол в саду и накрывать его, был просто вне себя от злости. Ему казалось, что кузен Гарри не достоин, быть волшебником и обладать волшебной палочкой, тем более что Гарри теперь его магический опекун. 
Гермиона постаралась смягчить эту новость, но у неё ничего не выходило, тогда, сославшись на день рожденья Гарри, девушка предложила обсудить этот вопрос завтра, а сегодня не портить настроение имениннику, с чем сразу же согласились близнецы, подоспевшие к ним вовремя, потому что Рон снова пытался решить все сложности магией.

***

Гарри проснулся гораздо раньше Александра и, оставив ему записку, ушёл в Министерство магии. Он хотел поскорее оправдаться перед судом, который ожидал его в 12:33 по полудню. Юноша уже знал, что заседание могут перенести на более ранний срок, а опаздывать на подобные разбирательства категорически нельзя.
Юный волшебник давно подумывал завести семейного адвоката, как и советовала ему Нарцисса Малфой, но за всё лето он ни разу не был в Лондоне, а теперь появился повод сделать это.
В адвокатской конторе “Бликшот и сыновья” Гарри встретил сам мистер Бликшот, который работал по большей части с чистокровными волшебниками. Заключив договор, они уже через час находились в Министерстве магии. Как и предполагал Гарри, заседания по его делу было перенесено на 10:33.
В зале было всего несколько человек, включая мадам Боунс. Женщина уже в возрасте, но по-прежнему активный член Визегамонта.
— Дисциплинарное слушание по делу о неправомерном использовании магии несовершеннолетним Гарри Поттером объявляется открытым, — громко сообщила она именно в тот момент, когда юный лорд Поттер и адвокат Бликшот вошли в зал заседаний.
Заседание длилось не так долго, как представлял Гарри, адвокат Бликшот быстро всё уточнил и предоставил все документы, которые подтверждали невиновность Гарри и что его кузен Александр Эванс в тот момент, в 20:56 29 июля, был обнаружен как латент.
К полудню всё недоразумение разрешилось, и юный волшебник смог вздохнуть спокойно.
По дороге в “Дырявый котёл“ Гарри зашёл в риэлтерское агентство и нашёл подходящий домик в Шотландии, специально для занятий Александра и Гермионы, и кроме того, Гарри и Александру негде было жить. Не мог же знаменитый Гарри Поттер оставаться в “Дырявом котле” целый месяц.
Когда юноша вернулся в номер в «Дырявом котле», то Александр уже проснулся и позавтракал. Он рассматривал книги, что купил для него кузен, и, как заметил Гарри, ему было очень интересно.
— Александр, мы отправляемся в Нору, вещи нам доставят.
— О, Гарри! Сегодня твой день рожденья! С днём рожденья, — Александр подошёл к кузену и обнял его, — Гарри.
Такого Гарри точно не ожидал от него.
Когда они прибыли в Нору, то их уже ждали, и все были в курсе последних новостей. Когда миссис Уизли узнала, что герой Второй волшебной войны намерен арендовать домик в Шотландии, то заявила, что Гарри и Александр могут оставаться в Норе до начала учебного года, как и Гермиона, которая не намерена была отказываться от возможности сверкнуть своими знаниями.
Однако, как только Рон увидел кузена Гарри, то сразу на него набросился, и они подрались. Победителя не было, потому что Фред и Джордж сумели растащить их, после чего миссис Уизли поручила им столько работы, что времени на продолжение драки просто не осталось.

***

*Через две недели в школу, а я так ничего и не нарыла, ну, может, здесь повезёт*, — вздохнула Сагитта и начала копать. Точнее раскапывать. Могилу.
Эта идея пришла Сагитте в голову после того, как она заказала портрет. Ведь если её родители действительно похоронены здесь, на семейном кладбище, значит, половины от её огромной проблемы не станет. Но, несмотря на надежды и изрытые чужие могилы, девушке так и не удалось обнаружить своих биологических родителей, не в их могилах, не в могилах других усопших. 
Она не использовала магию для определения родства, а всё отсылала в лабораторию, исследования в которой стала финансировать в начале августа. Сагитта не сомневалась, что экспертиза максимально точная, но сомневалась, что сможет изрыть все кладбища в королевстве, чтобы найти всего пару скелетов и назвать их “мама” и “папа”.
Несмотря на все сложности, она не намерена была останавливаться, будучи твёрдо уверенной в своей правоте. Впрочем, даже если она не права, он всё равно будет делать то, что желает.

***

Лето закончилось так же быстро, как и началось.
Профессор МакГонагалл 29 августа протестировала Сагитту и Александра и убедилась, что они могут учиться на пятом курсе.
Сагитта забрала портрет родителей, по крайней мере, она была уверенна в том, что это её родители, однако когда увидела портрет, который отказался с ней разговаривать, была разочарованна. На портрете была изображена не семейная пара, а двое мужчин: блондин с длинными волосами и бледной кожей и брюнет с иссиня-черными волосами, бледной кожей и почему-то обречённым взглядом — будто его приговорили к смерти за преступление, которого он не совершал. 
Гарри был в восторге от портрета, который сделала мастер, и решил, что обязательно ещё закажет. Но как оказалось, юному лорду некуда повесить портрет родителей, которые с удовольствием разговаривали со своим маленьким Гарри. Но решение быстро нашлось, Гарри повесил портрет в своём личном хранилище в Гринготтсе на время, пока родовое гнездо не будет полностью восстановлено. Всё-таки Гринготтс всё ещё оставался самым надёжным местом для портрета родителей.
Гермиона так и не вернулась домой к родителям после празднования дня рождения своего друга Гарри. Несмотря на то, что родители настаивали, чтобы их дочь училась в общеобразовательной школе, Гермиона была полна решимости покинуть родной дом навсегда, чтобы закончить образование в Хогвартсе.
Блейз проверил ещё одиннадцать девушек, которые соответствовали его критериям, но успеха по-прежнему не было, и это стало выводить его из равновесия. Не так давно он встречался с друзьями — Панси и Ноттом, но с Драко им встретиться не удалось, потому как тот нянчился с какой-то грязнокровкой по принуждению Министерства. Блейз понимал, что все делают всё, что в их силах и больше, лишь бы сохранить семью, честь и состояние, которое так жаждет прибрать Министерство.