Гарри и, теперь уже официально, Александр Эванс вышли из банка и наткнулись на Гермиону и Луну Лавгуд, которые ходили по магазинам в поисках подарков к 30 июля, дню рождения Гарри Поттера.
— Гарри! Что ты здесь делаешь? — воскликнула Гермиона, от удивления забывшая поздороваться: несколько минут назад она как раз приобрела для Гарри подарок.
— Привет, Герми, Луна, — Гарри улыбнулся и пропустил вопрос подруги.
— Привет, Гарри, — улыбнулась Луна. Девушке было приятно снова встретить своего друга.
Она выглядела, как всегда, счастливой и готовой помочь любому, кто попросит, иногда её доброта переходила все границы, впрочем, как и фантазия. Длинные белые волосы лежали на плечах, улыбка такая нежная, что не может не пленить, голос воистину по-вейловски манящий. И ещё бы, ведь у девушки на самом деле в роду были вейлы. Порой она была похожа на призрак, но только когда о чём-то упорно размышляла. И хотя сама Луна не гриффиндорка, но её лучшая, если не единственная, подруга — это Гермиона.
— Вы по магазинам? – Гарри посмотрел на пару пакетов в руках девушек.
*Явно фолианты*, — юноша хорошо знал, что зелья и старинные фолианты — это единственное, что нельзя уменьшать. Хотя некоторые волшебники их уменьшают, а потом удивляются, почему зелье дало не тот эффект, а с фолиантов спала слабая защитная магия.
— Да, мы выбираем подарки, — пояснила Луна и сразу предложила: – Хочешь пойти с нами?
— Гермиона, ты уже придумала, что мне подарить? – Гарри улыбнулся тому, как девушка надула губки и сердито посмотрела на Гарри.
*Только не книгу*, — подумал юный волшебник.
— Нет, Гарри, в этом году ты останешься без подарков, — обиженно заявила Гермиона, будто прочитав его мысли.
— О, Луна, если вы выбираете подарки, то нам лучше не ходить с вами, — заключил Гарри и добавил: – А то я все подарки заранее увижу, и сюрприза не получится.
— Гермиона Грейнджер, — Гермиона протянула руку парню, который, похоже, прятался за Гарри, словно за щитом, который мог защитить его от кого угодно.
— Это мой кузен Александр Эванс, вы, кажется, не знакомы, Герми? – Гарри всё же представил кузена, поскольку уже обдумывал, как попросить гриффиндорскую всезнайку всего за месяц подготовить Александра к экзаменам четвёртого курса.
— Нет, не знакомы, — Гермиона убрала руку, которую Александр так и не пожал. – Но разве твой кузен не магл? Гарри, нам нельзя приводить маглов на Диагон-аллею и тем более в Гринготтс. 
— Гоблины беспощадны к маглам, которые забредают в их земли или штольни, а вы были в Гринготтсе, но этот магл всё ещё жив, и это странно, — пояснила со всей своей невозмутимостью Луна. 
— Нет, нет, вчера выяснилось, что Александр – латент, — поспешил объясниться Гарри.
— Латент! – Гермиона была так удивлена, что переспросила в полный голос. Некоторые прохожие оглянулись на них, но не более того. – Прости, что так громко, но ты уверен, Гарри?
— Мы уже были в Министерстве магии, и министр Скримджир сам проверил и сделал те же выводы, что и я прошлым вечером, — пояснил юный волшебник.
— Гарри, последний латент был обнаружен на территории Англии пятьдесят два года назад.
— Пятьдесят два года назад!? – Гермиона удивилась словам Луны. 
— Не знал, что это такая редкость, — Гарри действительно был удивлён, хотя когда об этом его осведомил министр, то он не придал его словам никакого значения.
— Профессор Биннс на истории магии рассказывал про латентов, но я, наверное, пропустила!
— Гермиона, странно, что ты этого не знаешь, ведь ты единственная, кто не засыпает на истории магии, — Гарри действительно было странно слышать, что самая умная ученица в Хогвартсе чего-то не знает.
— Гарри, история магии будет на СОВ. Если ты хочешь стать аврором, то тебе нужно сдать СОВ на «Превосходно», — напомнила Луна своим завораживающем голосом.
— Гарри, ты всё ещё хочешь стать аврором? – Гермиона была немного удивлена, что друг хочет стать аврором после всего, что произошло, но она отлично знала, насколько тот бывает упрям.
— Да, я стану аврором, — подтвердил Гарри. Гермиона хотела ещё что-то спросить, но юноша опередил её: – Я стал магическим опекуном Александра, только что.
Девушка, открывшая рот, поспешила закрыть его и переварить то, что только что сообщил ей лучший друг.
— О, как это благородно с твоей стороны, Гарри, но для подтверждения опеки нужны свидетели, — Луна снова улыбнулась и посмотрела на того, кто прятался за спиной её друга.
— Фред и Джордж стали моими свидетелями, а также Малфой и леди Блэк.
— Так ты уже знаешь, Гарри?
— Что знаю, Гермиона?
— Леди Блэк — дочь Регулуса Блэка.
— Регулуса? Брата Сириуса!? – вот теперь Гарри был по-настоящему удивлён. Ему казалось, что на него вылили ушат ледяной воды или сообщили что Том Реддл — его дядя.
— Гарри, разве ты не читаешь газеты? – полюбопытствовала Луна.
— Нет, летом я не выписывал «Пророк», — признался Гарри.
— Гарри, сейчас нам нужно идти, но завтра мы поговорим об этом в Норе, — девушка взяла подругу за руку и зашагала прочь, но через несколько шагов остановилась и снова повернулась к юноше. – Только спокойно Гарри, мы во всём разберёмся.
— Да, Герми, поговорим в Норе, — юный волшебник понял, что у гриффиндорской умницы возникли подозрения и вопросы, что и у него самого, многочисленные вопросы, которые требовали ответов.
Попрощавшись, они разошлись в разные стороны.
Гарри отправился в магазин мадам Малкин, чтобы купить мантию для кузена, а то джинсы и футболка привлекают слишком много ненужного внимания волшебников на Диагон-аллее.
У мадам Малкин возникли некоторые проблемы, потому как Александр наотрез отказался, чтобы в него тыкали волшебной палочкой, но после того, как Гарри пригрозил ему немедленным возвращением к любящим родителям, Александр смирился с тем, что в него все-таки будут тыкать волшебной палочкой.
— Значит, ты знаешь? – спросил Александр, когда они вышли от мадам Малкин.
— Знаю о чём? – Гарри сделал вид, что не понимает, о чём говорит Александр.
— Знаешь, что моя девушка оказалась такой, ну такой как...
— Как ты? – закончил Гарри за кузена.
— Ну, да, наверное, ну....
— Да, я сразу догадался, она совершенно не умеет общаться с обычными маглами. Скорее всего, она из аристократичной семьи волшебников. Общение с тобой ей могло очень дорого обойтись, — юноша вспомнил, как однажды заметиил парочку, держащуюся за руки, на улице.
— Что ты имеешь в виду?
— В каждой аристократической семье свои правила. В худшем случае её могли выжечь из родового древа, в лучшем – убить, — пояснил Гарри, но Александр, похоже, не очень понял его слова. Обычному человеку вообще сложно понять, что такого плохого в общении с другими слоями общества, но для чистокровок это было очень важно и поддерживало честь и чистокровность семьи. Несмотря на то, что Гарри являлся гриффиндорцем, которые обычно не ставят свой род превыше всех и вся, он на примере крёстного увидел, что происходит с теми, кто теряет защиту родовой магии, защиту крови. И теперь уже не осуждал жёсткие нормы чистокровных семейств. – Мы пришли, — Гарри вошёл в магазин и поманил с собой Александра. 
Магазин мистера Олливандера был по-прежнему забит футлярами с палочками. Гарри хорошо помнил, как пришёл сюда первый раз и как, выбирая палочку для себя, попутно разрушал магазин мистера Олливандера.
— О, мистер Поттер, рад вас видеть. Неужели вы сломали свою палочку!? – старик вышел из-за одного из стеллажей, услышав колокольчик, что висит над дверью.
— Нет, что вы, мистер Олливандер, я привёл своего кузена. Он латент и срочно нуждается в палочке, а у вас покупали палочки все волшебники моей семьи.
— О, ну тогда приступим, — мистер Олливандер скрылся за стеллажами с футлярами с палочками.
— Гарри, ты уверен, что мне нужна палочка? – тихо спросил Александр, снова вспомнив пресловутый стол.
— Да, у каждого волшебника есть палочка, и ты не исключение. Не бойся, мистер Олливандер сможет подобрать подходящую для тебя палочку, которая поможет развить твои способности. Вообще-то палочка выбирает волшебника, а не наоборот, но не каждая палочка может раскрыть потенциал мага в полной мере, — пояснил Гарри.
Палочку подбирали воистину долго!
Сначала Александр боялся брать в руки палочки, а тем более взмахивать ими, с ужасом вспоминая последствия подобного эксперимента в кабинете министра. Затем, когда юноша уже порядком устал, он перестал шарахаться от мистера Олливандера, однако ни одна палочка так и не подошла. Они перебрали более сотни вариантов, пока наконец при взмахе очередной палочкой из нее не посыпались искры
— Десять с четвертью дюймов, ясень, хорошая упругость, сердцевина — волос из хвоста единорога, — осведомил юных волшебников мистер Олливандер.
*Да, сложный покупатель попался мистеру Олливандеру на этот раз*, — мысленно усмехнулся Гарри.
— Вы второй мой сложный покупатель за лето, мистер Эванс, — пожаловался мистер Олливандер, будто читая мысли Гарри.
— Позвольте поинтересоваться, мистер Олливандер, кто был первым сложным покупателем? – не смог скрыть своего любопытства Гарри.
— О, это леди Блэк. Мой магазин выглядел как после урагана! К счастью, я смог подобрать палочку для леди Блэк: тринадцать дюймов ровно, тис, клык василиска, кровь вампира.
— Мощная палочка.... подождите. Вы сказали: кровь вампира?
— И очень похожа на вашу, мистер Поттер, — добавил мистер Олливандер.
— Но у меня — дуб и жилы василиска, — возразил Гарри. 
— Именно, но сердцевины ваших палочек родственны, — пояснил старый волшебник, но тут же, заметив озадаченные лица собеседников, решил разъяснить поподробнее: – Жилы василиска в сердцевине вашей палочки, клык в сердцевине палочки леди Блек и сердце василиска в сердцевине палочки мистера Малфоя принадлежат одному и тому же василиску. Кроме того, в прошлый ваш визит я очень торопился, поэтому забыл упомянуть, что в сердцевине вашей палочки также содержится волос дроу.
— Мистера Малфоя? – вскинул бровь Гарри.
— Да, юный мистер Малфой покупал у меня палочку ещё в начале лета. 
*Три палочки, и все родственные. Не могу поверить, что у меня и Малфоя родственные палочки! Да ещё эта леди Блэк, кто она, великий Мерлин, такая!? * — Гарри был, мягко говоря, не в восторге от Сагитты, а говоря не мягко, она ему просто не нравилась. Именно поэтому он пропустил последние слова мистера Олливандера.
— Куда теперь? – спросил Александр, когда они вышли из магазина.
— В “Дырявый котёл” — снимем комнату, а завтра отправимся в Нору.
*Дырявый котёл? Это что? И в чью нору мы отправимся? Для охоты на лис ещё рано. Не поймешь все-таки этих волшебников *, — с такими размышлениями Александр шел за Гарри.
Когда Гарри стукнул по нужным кирпичикам и кирпичная стена открылась, кузены наконец прошли в «Дырявый Котёл». Бармен Том, а по совместительству владелец заведения, как всегда приветствовал желанных посетителей и предоставил Гарри Поттеру лучшую комнату. Они поднялись в комнату: та была довольно большой и светлой, с двумя кроватями с балдахинами, стены и пол расписаны в слизеринском стиле, два кресла у окна, выходившего на магловскую улицу, и большая колдокартина с изображением Хогвартса довершали обстановку, создавая ощущение уюта. Александр почувствовал себя в полной безопасности и без ужина упал на кровать, несмотря на то, что за весь день даже не перекусил. 

***

— Вы лучшие друзья с лордом Поттером? 
Драко чуть не поперхнулся вином, когда Сагитта предположила, что они с Поттером могут быть друзьями.
— Мы с лордом Поттером не друзья, — коротко ответил он.
— Тогда почему так хорошо друг друга понимаете? — Сагитта говорила тихо и размеренно, словно напевала песенку.
— Мы понимаем друг друга без слов? Леди Блэк...
— Лорд Малфой, меня зовут Сагитта. Будьте добры, перестаньте меня называть леди Блэк.
— Этикет требует...
— Я знаю, чего требует этикет, — Сагитта повернулась к Драко и выпалила: – Меня этим этикетным дерьмом с детства кормили, но я не собираюсь жить так, как того требует какой-то этикет.
Драко неожиданно рассмеялся, но Сагитта не поняла, что его рассмешило. Однако, она впервые видела, как лорд Малфой смеётся, и ей это понравилось.
*Наконец-то обстановка разрядилась*, — облегчённо вздохнула девушка.
В каминной комнате было темно, в камине горел огонь, а на улице лил затяжной ливень. Вся обстановка состояла из двух кресел у камина и маленького столика между ними, на котором стояла бутылка вина и два бокала. 
— Тогда, Сагитта, называй меня Драко.
— Мне подходит, — удовлетворённо согласилась Сагитта, — Драко.
— Значит, тебя действительно воспитывали аристократы, хоть и маглы?
— Да, они воспитывали меня десять лет, а затем они мне надоели, — соврала девушка и решила сменить тему. — Я могу задавать неприятные и личные вопросы? – осведомилась Сагитта.
— Да, задавай любые вопросы, я отвечу на все.
— Тогда почему ты и лорд Поттер разговариваете как друзья, но ты не считаешь его свои другом?
— Потому что Поттер мне не друг. Каждый раз, когда я о нём думаю, у меня болит голова. В Хогвартсе он самый заносчивый, самый высокомерный, самый гордый и самый надменный. Он маглолюб и водится с семейкой предателей крови, Уизли. 
— Вообще-то, ты только что описал себя, не считая семейки Уизли.
Драко посмотрел на Сагитту так, будто она оскорбила его.
— Вообще-то, ты на него очень похожа, только не такая маглолюбивая. Не заводи себе неправильных друзей, и тогда тебя не в чем будет упрекнуть, кроме ужасного характера, — вспомнил старый совет Драко.
Сагитта рассмеялась.
— Вы давно знакомы?
— С первого курса.
— О, уже пять лет? – подсчитала Сагитта.
— Да, Поттер учится на Гриффиндоре, а я — на Слизерине.
— А как определяют, на какой факультет отправить студента? – в голове девушки промелькнули страшные медицинские инструменты и модель цепочки ДНК. 
*Наверное, как-то проверяют гены*, — от этой мысли стало страшно.
— Это определяет старая зачарованная шляпа.
— Ясно, — с облегчением вздохнула Сагитта. — Семейство Уизли — это какие-то преступники?
— Если нищета и маглолюбство — преступление, то да.
— Конечно, кровь и состояние имеют значение, но способности важнее.
Драко снова посмотрел на свою собеседницу.
*Она так быстро впитала основы. Просто удивительно, что она не поддерживает грязнокровок, хотя, вероятно, и сама принадлежит к их числу*.
— Я слышала, что недавно была война.
— Да, была война, но она окончена, — Драко поморщился, говоря о войне, будто говорил о чём-то омерзительном. 
— Не хочешь говорить? Я не буду настаивать. — Сагитта допила вино в бокале и поставила его на столик. – Знаешь, я нашла нечто необычное, — Сагитта достала из сапога медальон и подала его Драко.
— Сапог? – усмехнулся Драко.
— Удобно, когда нет карманов, — оправдалась Сагитта. — Что это?
— Медальон из чёрного золота, старинный, — Драко рассматривал медальон в виде чёрного солнца, образованного тремя переплетенными змеями, явно кельтского характера. Открыть медальон не получилось, но чар волшебник на нём не обнаружил. 
*Нужно посмотреть в библиотеке кельтскую защитную магию*, — Драко всегда привлекали тайны и секреты, однако, будучи слизеринцем, он очень не любил рисковать и подставляться, поэтому всегда сдерживал свои желания, но ведь в этот раз ничего страшного не произойдёт, это всего лишь медальон.
— Чёрное золото? Но я не заметила там примеси бронзы.
— Нет, чёрное золото — это редчайший драгоценный металл, который невозможно найти.
— То есть это что-то магическое?
— Да, — кивнул Драко.

***

Гермиона вернулась домой, когда уже стемнело, и снова поругалась с родителями. Это лето для неё было словно ад, за всю жизнь она ссорилась с родителями меньше, чем за последние месяцы. Она сама не понимала, что с ней происходит и почему она не может быть сдержанной как всегда. Сегодня она чуть не поссорилась с Гарри, накричала на Рона, и, наконец, девочки на улице, с которыми она когда-то дружила, снова стали её задирать и обзывать. Если бы она не торопилась так сильно домой, то, наверное, снова бы подралась.
Гермиона сидела на кровати и смотрела на стену, где висели многочисленные грамоты и дипломы, свидетельствующие, что в начальной школе она была лучшей ученицей и превосходной спортсменкой. Прошлая жизнь казалась ей чужой, словно была прожита не ею самою, а совершенно другим человеком.
Гермиона никогда не опускала руки, даже в минуты отчаяния, когда очень хотелось заплакать и сказать: “Достаточно, я хочу умереть”, любой другой на её месте так и сделал бы, но только не она. Девушка вообще не любила плакать, особенно так, чтобы видели другие. По её мнению, показывать свои слёзы — непростительная слабость, которую она не может себе позволить.
Если вспомнить самый ужасный момент в её жизни, то это будет детская площадка шесть лет назад. У Гермионы всегда были необычные способности, и она очень любила животных — даже самые дикие животные подходили к ней и позволяли себя погладить. А иногда, когда Гермиона злилась, случалось что-то необычное, например, начинали двигаться предметы, или внезапно поднимался ветер. Вот и в тот раз, когда Гермиона каталась на качелях на детской площадке, соседские дети стали её обзывать ведьмой и кидать в неё грязью, что оставил утренний дождь.
Когда Гермиона хотела уйти домой, то дети повалили её на землю и сильно избили, сломав несколько рёбер и руку в двух местах. Это было очень, очень больно, но она не заплакала, от чего дети только сильнее её били.
Воистину говорят, что дети очень жестоки.
В себя пришла Гермиона уже в больнице. Родители сказали, что нашли её на детской площадке без сознания и привезли в больницу. На вопрос «Кто это сделал?» Гермиона не ответила, хотя если бы она призналась, то дети, что издевались над ней каждый день и зашли так далеко, что чуть было не убили, получили бы свою долю жестокости.
Гермиона никогда не была ябедой и не любила жаловаться, что бы ни происходило. Она всегда стойко сносила все унижения и, наверное, именно поэтому и выжила на войне, когда Беллатрикс Лестрейндж пытала её Круциатусом, а Волан-де-Морт добавлял неизвестные ей заклинания, которые приносили не меньше боли.
Но даже тогда Гермиона не чувствовала такой боли, как сейчас. Это была боль от одиночества, которая создаёт пустоту в сердце и душе. После того, как она поступила в Хоогвартс и нашла настоящих друзей, все каникулы она проводила с ними. Они были неразлучны как в школе, так и за пределами её стен, но после того, как окончилась война, всё стало совсем иначе. Родители настояли, чтобы их дочь провела всё лето с ними, маглами, а Рон и Гарри, настоящие друзья, что всегда были вместе с ней, не стали возражать. Казалось, что победа в войне отдалила гриффиндорское трио друг от друга и проложила невидимую пропасть непонимания и усталости от их дружбы. Конечно, Гермиона была хорошей дочерью и приезжала к родителям летом на день или два, чтобы увидеться с ними, но каждый раз девушка ловила взгляды непонимания, страха и, наверное, отвращения — точно такие же взгляды, как от соседских детей. Ей не хотелось задерживаться в родном доме, потому что это причиняло боль, а в голову приходили не самые хорошие мысли.
Скорее всего, она так и просидела бы всю ночь в своих раздумьях о несправедливости, если бы в окно не постучала сова. Это была белая полярная сова, Гермиона сразу узнала в ней сову Гарри, что они втроём выбирали сразу после войны. Это был последний день, проведенный вместе с друзьями, и девушка помнила его в мельчайших подробностях.
Она не могла представить, что с ней будет, если Гарри и Рон, её драгоценные друзья, покинут её потому, что она маглорождённая. Ведь, несмотря на то, что Рон – один из предателей крови, он чистокровный волшебник, как и Гарри, который также из древнего рода. Как известно, на войне все средства хороши, и умные люди полезны, несмотря на их происхождение.
Но что будет после войны, не знал никто, ведь дети, знавшие только войну и умевшие только воевать, не могут так просто пустить свою магию в мирное русло.
Однако, это было первое письмо от друзей за всё лето!

Герми, привет!
Впрочем, мы сегодня уже виделись.
Я хотел спросить у тебя, до того как мы встретимся в Норе, не согласишься ли ты за месяц преподать четыре курса моему кузену, чтобы он мог сдать зачёт в Хогвартсе?
Гарри.

Письмо оказалось на редкость коротким, хотя Гарри всегда был достаточно красноречив и его письма Сириусу порой оказывались толстыми, словно книги, но вот доходили ли они до крестного, друзья толком не знали, потому что ответов никогда не приходило. Может, Аргентина слишком далека для сов, и стоило отправлять магловской почтой? 
Гермиона почувствовала укол ревности, но отбросила эту мысль сразу же. Вместо глупых мыслей, она взяла перо и пергамент и быстро, красивым почерком написала ответ Гарри, такой же короткий, как и полученное от него письмо:

Гарри!
Мог бы спросить и завтра в Норе, ведь ты заранее знаешь мой ответ. Конечно, я преподам всю программу за четыре курса твоему кузену, и не сомневайся, после моих уроков он обязательно сдаст зачёт четвёртого курса.
Гермиона.