Она стояла и смотрела на школу и её учеников. Она видела своих одноклассников и друзей, видела как им весело, не смотря на то, что идёт урок. Никогда раньше не было так весело, но с тех пор как появилась эта девушка, весь мир будто перевернулся. И её мир эта девушка тоже перевернула.

Было солнечно и тепло, не смотря на то, что была уже осень и с деревьев летели алые и золотые листья. Но она не чувствовала, не тепла, не лёгкого ветерка, за которым всегда следует осень.

Как же ей хочется сейчас оказаться там, с друзьями, смеяться с ними и веселиться с ними. Но она не могла показаться в таком виде! Они не поймут её поступок, безумный и глупый поступок о котором она не сожалела. Она не могла сожалеть о содеянном, ведь тогда всё было бы напрасно, и смерть, и жизнь, и чувство которое её греет.

Прошлой осенью она и помыслить не могла, что станет ТАКИМ человеком. Она, всегда добрая и милосердная, не умеющая делать людям больно, сознательно отказалась от своей наивности и невинности. Она стала тем, кто намного сильнее и на многое способен. Она просто не могла поступить по-другому....

Когда он забрал у неё того кого она должна ненавидеть всеми фибрами души, то она почувствовала не с чем несравнимую боль. Боль, которая разрывала её изнутри, разрывала её душу и сводила с ума её разум, оставляя глубокие, ноющие раны. Она очень старалась не меняться и оставаться такой как всегда, но именно в тот момент, когда он рассыпался в прах, она поняла всю абсурдность ситуации. Это действительно был абсурд, насмешка над чувствами, жестокая шутка судьбы.

Да, судьба. Наверное, её судьба терять дорогих и близких людей и оплакивать их. Но, не смотря на это, у неё всё же нашлись силы пойти против судьбы и самой жизни.

*наверное, я плохой человек, * подумала девушка, когда ветер откинул капюшон её накидки и обнажил лицо.

Она почувствовала, нет, не почувствовала, потому что она уже не могла чувствовать, скорее поняла, что капюшон упал и обнажил лицо которое рассыпалось в прах.

Она поспешила накинуть капюшон обратно, но было поздно.

Орихимэ рассыпалась в прах и осталась от неё лишь белая накидка с капюшоном.