|
Звёзды зажглись, а тебе всё не спится, в сладкой и грустной истоме глаза. То ли слезинка дрожит на ресницах, то ли прощально мерцает свеча. Сердце услышало шум приглушённый, шубу на плечи, и ты – за порог. Там, над землёй, распахнулся бездонный, чёрный до ужаса звёздчатый свод. Лошадь каурая била копытом, лёгкие сани – у самых ворот. Он, долгожданный, улыбкой открытой встретил тебя, словно солнца восход. Глянуть назад тебе сил не хватило.
- Смилуйся, Боже! – упала рука.
- Милый, мне страшно! – и тотчас твой милый страхи прогнал поцелуем в уста.
Скрипнув полозьями, сани рванулись следом за лошадью в снежную пыль. Небо тем временем в тучу свернулось, ветер поднялся и жутко завыл. Вихрем помчались, гудели подковы, птицей летели до дальних огней. Там, где церквушка стоит у дороги, ждали, чтоб вас обвенчать поскорей.
Вьюга назло вам вовсю разыгралась, всё потонуло в её кутерьме. Где же дорога? Видать, затерялась в снеге безбрежном. О горе тебе! Лошадь споткнулась о кочку и стала, некуда ехать! А злая метель праздник вселенский над полем справляла, в чёрной ночи раскрутив карусель.
Страхом объятая, как неживая, горько задумалась ты над бедой. Милый, злосчастную ночь проклиная, всё же решил побороться с судьбой. Словно прощаясь, в глаза твои нежно он заглянул, и увидела ты в мокрых ресницах любовь и надежду,
отблески снега и смертной тоски.
- Должен, - он молвил, - найти я дорогу. Жди меня здесь, только слёзы не лей. Скоро ль найду, то известно лишь Богу. Верь мне, родная! – и спрыгнул с саней.
Жадным объятием вьюга схватила лёгкую жертву; в крутящейся мгле, словно в берлогу, его затащила злобная сила в утеху себе.
Долго сидела ты в вихрях метели... Он всё не шёл. Только чьи-то глаза жёлтыми точками вдруг заблестели, вкрадчивый вой долетел до тебя. Ужас холодный пронзил твою душу. Лошадь же, дикой пантерой всхрапнув, вскачь понеслась в непроглядную гущу синей метели, лишь гривой мотнув. Сани швыряло то влево, то вправо, серые тени дышали след в след. Ты, как безумная, что-то кричала милому, Богу – ни слова в ответ.
Голос прервался, сознанье померкло, только в ушах – несмолкающий звон, словно судьба под конец тебя ввергла в сладостно-райский бесчувственный сон.
***
Тихо. Темно. Только свечка мерцает. Мама старушкой сидит у окна. Молча слезинки платком подбирая, смотрит на дочку печально она.
- Маменька, что же со мною случилось? Кто меня спас?
– Ах, о чём ты, дитя? Нынче во сне ты рыдала, молилась. Я уж боялась: ты чем-то больна.
Что ж, то был сон... Как всё странно, однако... Всё лишь обман, наваждение сна. Не было, значит, прощального взмаха милой руки?
Ты вздохнула слегка. Сон ли то был? В голове всё кружится. Милый расскажет тебе – если жив...
Высохли слёзы твои на ресницах; сон, словно пух, опустился на них.
Автор: Ирина Зиле
 [показать]
|
