[показать]
http://yalta-gs.gov.ua/

...еще один ресурс ...еще один вариант

Валерий Леонтьев: Крым для меня – веха и в творчестве, и в жизни.

2011-08-19-09-31

Ялту посетил народный артист России Валерий Леонтьев. Прибыл он в летнюю столицу Украины не только с новым сольным концертом, но и рассказом о международном фестивале «Crimea Music Fest», в жюри которого будет известный певец.
[показать]
– Валерий, что связывает вас с Крымом и, в частности, с Ялтой?

– После семилетних скитаний по колхозам и лесосплавам, еще в самом начале своей певческой карьеры, я наконец-то рискнул поехать на всесоюзный конкурс в Ялту. На тот момент мне было уже 30 лет, и я хотел если не себя показать, то хотя бы людей посмотреть. К своему удивлению и изумлению я победил и получил первую премию. Это было колоссальным трамплином в моей будущей карьере. На меня сразу же обратили внимание известные авторы и жизнь понеслась вперед… Поэтому Крым для меня – памятная веха и в творчестве, и в жизни. Именно поэтому я и «подписался» на участие в фестивале «Crimea Music Fest» в качестве члена жюри. До сих пор я ни разу не практиковал подобных вещей, понимая, какая огромная ответственность за судьбы молодых ребят ляжет на мои плечи. Ведь один балл, который ты пожалел, может решить судьбу человека, приехавшего на конкурс. Я всегда опасался подобных вещей, но помня о том, какую важную роль в моей жизни сыграл ялтинский конкурс, я согласился.

– А не задумывались ли Вы о приобретении в Ялте недвижимости?

– Году в 1982 или 1983 я очень хотел купить какой-нибудь домик под Евпаторией. Мне нравится этот регион – степной Крым. Южнобережье – от Медведь-горы до Севастополя я тоже обожаю, но здесь очень трудные подступы к морю, а в западном Крыму – песочек, все это красиво, удобно и комфортно. В те годы в одном из приморских колхозов женщина продавала маленький домик, расположенный практически на пляже. Однако нужно было разрешение местного председателя колхоза. Мы поехали к нему на прием с Эрнестом Юдицким, который работал тогда директором Евпаторийского филиала Крымской филармонии. Но председатель отказал, таким образом, я лишился возможности быть хоть в какой-то мере хозяином собственности в Крыму, и с тех пор больше и не пытался.

– Первая премия фестиваля «Crimea Music Fest» составляет $ 100 тыс. В советские времена о таких деньгах и не помышляли. Как вы считаете, это правильно, что в начале творческого пути человеку дают такие большие возможности или к таланту артист все же должен походить бедным, нищим и голодным?

– Я не думаю, что талант нужно вымаривать десятилетиями. Как это делалось в советские годы. Мне кажется, что 100 тысяч, пусть даже это начало карьеры, – очень хороший трамплин и очень хорошая помощь. Слушайте, ведь на эти деньги можно и клип снять, и одеться, и еще много чего сделать!

– И обуться?

– Да мало ли чего сделать… Но мне кажется, что их необходимо вложить именно в пользу своей профессиональной деятельности, а не на шмотки, не на какие-то там покупки и транжирство, а именно на профессию.

– Вы хотя бы визуально знакомы с конкурсантами «Crimea Music Fest»?

– Мне передали еще не весь материал, но те видеоклипы, которые прислали оказывались в совершенно разном формате, так что мой компьютер расшифровал только 5 из них. А фотографии и оба конкурсных дня записи всех участников я посмотрел и послушал. В результате у меня уже появились свои предпочтения и вырисовались лидеры. Но я, естественно, как член жюри не имею права их озвучивать. Пока что... Кроме того, непосредственное наблюдение за живым человеком на сцене может в корне изменить всю картину, которая сложилась пока что на базе прослушивания аудиозаписи. Поэтому мне будет очень интересно увидеть, сойдется ли мое восприятие на слух с тем, что я увижу на сцене. А происходит так довольно часто. Существует такая любопытная вещь, когда певец в записи звучит великолепно и, безусловно, вызывает симпатию, запоминается, а, выйдя на сцену, оказывается совершенно ординарным, а часто даже беспомощным человеком. Я имею в виду умение работать с аудиторией, передавать энергетику, держать внимание людей, вести за собой жестом, словом или мимикой.

– Когда Вы приезжаете в Ялту на гастроли, Вам удается здесь отдохнуть?

– Очень и очень редко. Вот вчера у меня был выходной. Обычно в такой день я вместе со всей своей группой беру на прокат маленькую яхту и плыву к Медведь-горе. Там мы бросаем якорь, купаемся и готовим шашлыки. Но вчера мы, к сожалению, были лишены такой возможности в силу неблагоприятных погодных условий. Поэтому весь день я провалялся дома – за окном гроза, дождь – это очень романтично. Я вообще люблю грозу, когда не протекает крыша.

– Валерий, Вы известный модник и любите красивые вещи. В Ялте вы посещаете местные бутики?
[показать]
– В Ялте? Нет! Ну, во первых, это не так-то просто, как вы думаете – пойти в Ялте на пляж или в магазин. Это совершенно не приносит удовольствие публичному и известному человеку, поскольку всегда сопряжено с большими неудобствами. Я знаю, что есть артисты, которые просто обожают этим заниматься, ходить по улицам, в магазины, излучать известность, а взамен получать внимание публики. Я не принадлежу к их числу, поэтому таких вещей не люблю и не делаю. На пляж выход также исключен, учитывая современную техническую оснащенность людей. Раньше ты должен был вынуть из сумки фотоаппарат, а теперь ничего этого и не нужно – говоришь якобы по телефону и заодно все снимаешь… Поэтому я предпочитаю загорать в кустах.

– Зачем принимать такие меры конспирации, ведь у Вас наверняка есть охрана, которая отгоняет поклонников?

– Что значит отгоняет? Это же не мухи! Человек с мухобойкой у меня не предусмотрен. Конечно, у меня есть человек, который ограждает меня от чрезмерного внимания отдельных людей, но я не марширую со взводом охраны по улицам.

– Что важнее для молодых исполнителей: иметь талант или иметь хорошую команду и хорошего композитора?

– Если хочешь остаться на сцене надолго, то надо иметь все. Но талант прежде всего. Знаете, когда в мой адрес говорят: «вот он такой трудяга» меня это даже немного напрягает. В 70-е годы я знал одну певицу, которая была необыкновенной трудягой, спала по 8 часов в сутки, а все остальное время работала – занималась пением, чтением, акробатикой, на голове стояла по часу в день – то есть занималась всем тем, что необходимо для профессиональной деятельности. И ничего у нее не получилось, потому что у нее не было чего? – Главного не было – искры божьей. Если нет таланта, то трудись – не трудись, все бесполезно. Поэтому талант – в основе всего. А далее, конечно то, что вы уже начали перечислять: команда, единомышленники, композиторы, поэты, то есть правильный круг авторов, менеджмент, музыканты, лошадиное здоровье, фанатичная преданность и любовь к сцене, к публике… Можно еще долго перебирать всяческие факторы, и все они необходимы в сумме для того, чтобы долго быть на сцене. Если ненадолго, то достаточно может быть, мужа, который оплатит расходы на клип и рекламную кампанию.

– Вы назвали «лошадиное здоровье». У вас есть четкий распорядок дня, определенная диета или занятия йогой?

– Диета у меня знаете какая… специальный концертный костюм с ремнем по моей фигуре. Так вот когда я вижу, что пояс начинает меня напрягать и надо переставлять застежку, тогда и начинается диета. А диета заключается в том, что рот надо закрыть на замок. Вот это диета, которая работает лучше всех. А распорядок дня просто невозможен при нашей профессии, поскольку сегодня я могу спать, скажем, до 4 часов дня, потому что только 8 утра приехал, а на следующий день нужно в 4 утра встать, потому что в 5 уже вылет. О каком распорядке тут может идти речь. И, тем не менее, главное все-таки успеть высыпаться. Вот я вам и рассказал свой распорядок, который, продиктован графиком работы.

– У Вас действительно очень напряженный график, при этом Вы настоящий труженик. Столько лет на сцене, на которую Вы вышли в 1972 году…

– Да, следующей весной будет 40-летие с выхода на сцену.

– И за все эти годы вы не били журналистов, не катали ногами по полу осветителей… Как Вам это удалось? Как Вам удается сдерживаться?

– Ну, я очень терпеливый человек. Как Вы понимаете, за эти годы у меня было предостаточно ситуаций, когда может быть и стоило бы… Но терпение взяло свое.

– Валерий, расскажите о тенденциях в Вашем творчестве. С какими авторами вы сейчас работаете?

– Сейчас я как раз готовлю программу, которую вынужден был назвать юбилейной. Так что в октябре будут проходить концерты в Москве и Кремле. При всей моей нелюбви к этому определению «юбилей», я все-таки вынужден это сделать, поскольку от 40 лет на сцене трудно отмахнуться. Я был поставлен в очень непростую ситуацию при выборе песен, потому что у человека, который уже очень давно поет и имеет большой песенный багаж, всегда возникает огромная проблема: публика хочет слышать то, что она знает и помнит. Так устроено ухо, что мы радуемся знакомой песне. Мне же хочется чего-нибудь свеженького и новенького. Так что, составляя программу, всегда становишься перед трудным выбором – правильного процентного отношения между материалом любимым и раскрученным, известными и неизвестными песнями. Потому что если ты делаешь крен в сторону, скажем, известных песен, старых своих хитов, то запросто можешь потом услышать мнение, что «совершенно обленился». Но сколько же можно петь про светофор и дельтаплан? А если делаешь крен в сторону нового материала, то можно услышать другое мнение – «ну что же это он, мы не знаем этих песен, ну хоть дельтаплан давай». Вот поэтому выбрать правильное процентное соотношение между материалом старым и новым – это большая проблема. Сегодняшний круг моих авторов – Ким Брейбург, с которым я работаю последние годы, по-прежнему Владимир Евзеров, Юра Чернавский. Польский автор и очень любимый мною композитор Северин Краевский. Недавно я купил у него новую песню, которая называется «Все чудесно», и спел ее в Юрмале в первый день «Новой волны».

– Вы всегда делили вершину эстрады с Аллой Борисовной, и вот теперь она ушла со сцены. Вам не одиноко там, на верху? Возможно, Ваш совместный дуэт мог бы вернуть ее на сцену, вернуть к активной творческой деятельности или это невозможно?

– Я как то не чувствую себя в состоянии лидера, не ощущаю никакой вершины. Тем более, что пока я ездил и пел все эти 40 лет, вершину уже разобрали – примадонна есть, король есть, принцесса есть, императрица есть, принц серебряный тоже есть… В общем, все разобрали, а я как-то так и остался без титула… Ну ничего, зато мне нечего делить. А что касается возврата Аллы Пугачевой на сцену, то это только вопрос ее состояния духа. Нужен ей этот шаг, пойдет ли она на него или нет решить может только она. А просто так рассуждать бесполезно. К тому же Пугачева собственно и не уходила со сцены. Она везде присутствует, даже в Ялте на каждом столбе с афишами.

– Как на Ваш взгляд, приезжая в последние годы на гастроли в Крым, Вы обращаете внимание на то, что Крым заметно изменяется?

– Крым действительно меняется – появляется очень много новых зданий – это то, что я могу отметить визуально. Все время что-то строится, строится, строится… С одной стороны вроде многое изменилось, а с другой – неизменной всегда остается бабушка с табличкой «Жилье у моря» и «Сдается комната с удобствами». Меняются и цены, а таблички – нет. А удобства как раз за забором – умывальник прибит к дереву, а под ним тазик, вот они все удобства. Живучие у нас традиции, надо сказать. Но это не только в Крыму, на российском юге сочинское побережье такое же точно.

– Сколько у вас сценических костюмов?

– О-о-о, я даже не знаю! Несколько сотен, наверное. Они постепенно вытесняют меня из моего жизненного пространства. Когда у меня была дача, можно было там все их сгружать. Потом мне все это надоело, и я устроил чуть ли не акт самосожжения – очень много всего сжег. Но не смотря на это очень много все равно осталось, тем более, что с тех пор костюмы еще нашились. Да и дачи теперь нет, а в квартире уже негде жить, поэтому буду просто выбрасывать. Что-то отдаю поклонникам, как-то даже продавал какие-то свои известные костюмы на аукционе, организованном «Московским комсомольцем». Там что-то вроде даже за 5 тысяч долларов купили.

– За 8 тысяч долларов! Это были деньги, которые передали ребенку, больному онкологией и, насколько я знаю, лечение пошло ему на пользу.

– Знаете, у нас эти аукционы – такие акции, как продажа концертных вещей и костюмов с аукционов не практикуются, хотя их можно было бы очень хорошо пристроить и кому-то чем-то помочь. А так висят бесполезные тряпки, спрессованные в шкафах…

– А кто Вам шьет костюмы?

– Последние лет 10 или 12 дизайнер из Санкт-Петербурга Татьяна Кудрявцева, с которой мы так сработались, что иной раз, когда я вижу, что какие-то вещи поизносились да и просто надоели, я ей звоню и говорю: «Тань, сшей мне чего-нибудь». У нее есть манекен по моим размерам – такое туловище на подставке, на котором она шьет мне костюмы. И присылает мне вещи практически без примерок. Моя задача состоит только в том, чтобы не расползаться и не отходить от заданных параметров.

– У каждого из нас есть свой любимый исполнитель или любимый диск, который слушаешь, когда тебе грустно или наоборот – весело. Кого вы слушаете себя или…?

– Ну… от себя и вытошнить может за 40-то лет. Вот как раз к вопросу об этнической музыке… У меня есть диск с произведениями, исполненными на мексиканской флейте – вот его я и слушаю, когда у меня меланхолическое настроение. Я очень люблю звучание мексиканской флейты и часто ставлю этот диск. А в общем – разные исполнители под настроение, специально кого-то не слушаю. У меня другой принцип – главное не выключить. Если что-то звучит и не хочется выключить, то это уже хорошо!
[показать]
– Когда Вы ездили в Индию, еще в советские времена, у Вас был совершенно шикарный клип, навеянный Индией. Тогда, в одном из своих интервью вы сказали, что эта страна произвела на вас огромное впечатление. Оно как-то повлияло на вас?

И второй вопрос, среди участников фестиваля много из экзотических для нас республик – Кении, Уругвая, Шри-Ланки, Доминиканской Республики. Вы были в этих странах?

– В этих странах – нет. Для меня все знакомство с азиатским регионом – это три поездки в Индию и Сингапур. После этого у меня сложилось представление об образе азиатской культуры. Пусть поверхностный, но тем не менее он есть. Что же касается африканского континента, то там я никогда не был и мое представление об искусстве Африки примерно такое же, как и у вас – навязанное передачами географического общества, которые мы можем видеть по телевизору. Поэтому ничего не могу сказать по этому поводу. А что касается Индии – страны с древнейшей в мире культурой, то она просто не может не оставить сильного и яркого впечатления. Запах индийского базара я отчетливо помню до сих пор, хотя прошло уже много-много лет. Кроме того, это была первая, так называемая капиталистическая страна, куда нас вывезли из Советского союза. Так что, конечно же, эти впечатления остались со мной на всю жизнь и расширили мое представление о мире, о том, какой он огромный и каким необычным и непривычным он может быть.

– Недавно у Вас были большие гастроли по Австралии. Может, расскажете об этой поездке?

– Я не думаю, что Австралия – необычная страна. Если там проснуться и посмотреть в окно, не зная, что ты в Австралии, то можешь подумать, что ты в Америке, поскольку городская архитектура идентичная американской, а прибой такой же, как на нью-йорских пляжах. Зрители – русские, поскольку у русских певцов – русские зрители! И прием практически такие же, как, скажем, в Воронеже или Мельбурне. Если люди любят артиста, они на него придут и будут ему аплодировать с одинаковой силой, независимо от того в Сиднее ты находишься или в районном центре под Орлом. Просто в Австралии дух необыкновенной сытости и социальной обустроенности настолько силен, что, конечно, ни с каким Воронежем сравнить ее нельзя. Люди защищены социально даже гораздо сильнее, чем в Америке. Австралийцы очень берегут свою страну и к эмигрантам относятся очень тщательно. Поэтому русские люди, которые там живут, кричат: «Лучше нашей Австралии ничего на свете нет!».


– Многие музыканты параллельно занимаются коммерцией – создают линии духов, обуви или одежды. А Вы в одном из интервью посетовали, что Вам редко попадаются хорошие полотенца… Не было желания, например, организовать производство хороших полотенец от Леонтьева?

– После того интервью мне надарили огромное количество хороших полотенец. Что касается бизнеса, то я не заточен под это дело, никогда не пытался и, наверное, не буду пытаться.

– Вы крайне мало «тусуетесь». Вам неинтересно с нынешним поколением музыкантов или вы оберегаете свой внутренний мир, или есть другие причины?

– Вы уже назвали основные из них. Ну, во-первых, я очень сильно устаю. После концерта хочется прилечь и отдохнуть, а не идти куда-то «колбаситься» в клуб или ресторан. Поэтому я редко выбираюсь в свет – ограничиваюсь выходом на день рождения к Игорю Крутому раз в году. Вот и все. Кроме того мне просто хочется посмотреть кино, почитать книги. Раньше я возил с собой чемодан книг, а теперь просто загружаю их в Ай-пад и ничего больше не нужно с собой возить.

– Какие у Вас предпочтения из фильмов и книг?

– Я люблю хорошее кино, независимо от жанра. Главное, чтобы оно было крепко скроено. Но больше всего люблю фантастику. Что касается литературы, то это бескрайний мир, который сколько бы ты не пытался познать неузнанного останется гораздо больше, чем прочитанного. Тем более, что иногда хочется вернуться к тому, что когда-то было прочитано в возрасте 15 – 18 лет, что я периодически и делаю. Когда-то, еще классе в 10-м, я увлекался романами Ричарда Олдингтона – «Смерть героя» и «Все люди враги». Через них я открывал для себя мир. Недавно хотел перечитать эти книги и залез в Интернет – сначала пытался найти их по авторам, потом по названиям – ответ один – «не найдено» или «не существует»! Ну, хотя бы Скота Фитцджеральда еще помнят, сейчас я как раз перечитываю «Последний магнат». Потом возьмусь за Хемингуэя, поскольку в 16 лет Хемингуэй один, а 62 – на седьмом десятке – совсем другой. Тем более, что я проехал по местам, в которых он жил и писал, дважды был в его дом.

– Вы поклонник Интернета?

– Нет, я не люблю Интернет, и считаю, что он очень полезен для человека, который хочет быстро получить и найти какую-то необходимую информацию. Ну, например, о той же погоде: собираешься утром вылетать на гастроли в Омск и думаешь «Что взять с собою?». Посмотрел погоду и оделся правильно. А также другие необходимые и полезные вещи. Например, переводчик, или в конце концов незнакомое слово. Они мне все еще встречаются… Но я не очень понимаю людей, которые погибают в Интернете, я их называю «безвременно ушедшие». Фьють туда – и начинается познание, что, где и про кого написал… такой Интернет я не приемлю и не пользуюсь им – он мне просто не нужен.

– А фильмы в интернете смотрите?

– Нет! Я хочу смотреть хорошую копию с хорошим звуком и на хорошем экране. Что в этой форточке можно увидеть?

– Каковы Ваши ожидания от «Crimea Music Fest», и с кем из членов жюри вы знакомы, кроме Софии Ротару?

– Вы знаете – ни с кем. Правда, с Глорией Гейнор и Авраамом Руссо мы участвовали в нескольких сборных концертах вместе и в каких-то новогодних съемках. На этом практически все мои знакомства с членами жюри заканчиваются.

– Но у Вас есть какие-то ожидания от фестиваля?

– Ну, всегда хочется, чтобы не только появился интересный яркий певец, но чтобы он и остался. Вот еще в чем дело: с одной стороны здорово, что приезжают люди из 20 стран и 5 континентов, а с другой стороны велик риск, что кто-то увезет все эти премии очень-очень далеко. Как и сейчас было на «Новой волне», где победил американец. Иностранцы часто увозят наши премии и когда потом спрашивают «А что же стало с людьми, победившими на конкурсе, где они»? А как мы можем проследить за их судьбой? Получит, скажем, первую премию гражданин из Уганды, и туда же с ней уедет – как мы узнаем, что с ним стало дальше? Хорошо хоть, что еще из доисторической Ялты остались такие имена как, например, Леонид Агутин, Александр Малинин, я – все мы выходцы из Ялты.

– В дни фестиваля Вы планируете посетить какие-нибудь дворцы, музеи…?

– Да, скажите еще посетить краеведческий музей и записаться в библиотеку… Мне организаторы фестиваля сказали, что оргкомитетом уже придумал познавательно-развлекательную программу. Поэтому я буду находиться у них на поводке – куда повезут, туда и поедем. Нам эту программу пока еще не озвучили.

– Конкурсанты приедут из разных стран, с разной этнической культурой. Как можно русскому или украинскому члену жюри воспринимать абсолютно отличную от нас культуру? Ведь русское или украинское, понятно дело, ближе…

– Есть интуиция, ощущение музыки и ощущение сцены. Во всяком случае, есть уши, так что мы можем слышать хорошо ли это спето. Естественно, мы можем сомневаться, насколько правильно мы понимаем какие-то элементы этнической культуры, присущей только этой стране, но мы не будем сомневаться в том, как человек поет, достаточно ли в нем энергии, сумеет ли он воодушевить публику, схватить ее в первую минуту и держать оставшиеся две с половиной. Будем ориентироваться на эти вещи, на извечное умение человека быть артистом

– А как же смысл песен?

– Ну, тут уж не до смысла. Смысл песни, написанной в Кении или Уганде… Хотя у всех песен смысл примерно одинаков: я тебя ждал, а ты не пришла… или пришла. Одно из двух.

– Изменилась ли за последние годы публика?

– Изменилась в плане технической оснащенности. Конечно, зрители упакованы разными штуками – носителями информации, которым она пользуются во время концерта. Но для меня взаимоотношения с залом за 40 лет не изменились. И это легко объяснимо, поскольку ко мне приходят люди, которые меня любят, хотят меня видеть и слышать. И так же к каждому любимому артисту. Поэтому я не ощущаю каких-то перемен.

– Вы используете какие-то физические нагрузки, чтобы поддерживать себя в тонусе?

– У меня есть какой-то примитивный комплекс физических упражнений, которые я делаю, едва проснувшись утром, чтобы скорее «воткнуться» в происходящее и начать соображать, что происходит. Гантели я с собой не вожу, а ведь когда-то возили даже штангу – в блаженные времена социализма, когда в городе работали по 10 – 15 – 20 дней подряд. Тогда можно было привезти ее с собой и оставить на концертной площадке, а затем приходить туда заниматься, что мы собственно говоря и делали, пока ее однажды не стащили во Львове …

– В 1987 году на уровне чуть ли не Политбюро рассматривался вопрос о том, чтобы направить Вас для участия в конкурсе Евровидение. Но в итоге то ли Горбачев возражал, то ли еще кто-то… Вы сожалеете, что не попали на этот конкурс?

– Наверное, Лигачев тогда же, он был главный идеолог… Я не слишком в материале и не знаю подоплеку тех событий. Как и других отказов, которые катком прошлись по моей жизни… Но я сожалею! Хотя всем сердцем ненавижу конкурсную обстановку, я сожалею. Кто знает, как все повернулось, какой бы стала моя судьба и жизнь, если бы я произвел впечатление на Евровидении.

– А Вы не допускаете, что могли бы там остаться?

– Тогда? Никогда! А сейчас – поздно, да и нет смысла.

---

http://yalta-gs.gov.ua/news/2024-2011-08-19-09-31-12
© 2010-2011 Сайт ялтинского городского совета.