Возле картины Николая Ярошенко «Всюду жизнь» в Третьяковской галерее многие невольно задерживаются. И мне понятно, почему. Перед нами арестантский вагон, остановившийся на полустанке. За решёткой одного окна собрались люди разных возрастов: старик, рабочий, солдат, молодая мать с ребёнком. По одежде понятно, что все они из бедной среды. Заключённые отламывают кусочки от своего скромного хлебного пайка и бросают их голубям на перрон. И именно эта простая деталь сразу меняет отношение к героям: Ярошенко показывает в них прежде всего людей, способных на доброту и сострадание. А молодая женщина с младенцем и вовсем напоминает Богоматерь с Христом.

Для картины художник выбрал вытянутый вертикальный формат, близкий к пропорциям настоящего вагона. Когда «Всюду жизнь» впервые представили на выставке передвижников, полотно разместили в конце зала. Благодаря этому зрителю казалось, что перед ним настоящий вагон, а сам он стоит где-то на железнодорожной платформе и смотрит прямо в зарешеченное окно.

Меня удивило мастерство художника: сколько всего он сумел показать через одно небольшое окно. Больше всего внимание притягивает молодая мать в синем платке, прижимающая к себе ребёнка. Её часто называют «тюремной Мадонной»: в этом образе действительно угадываются знакомые черты Богоматери с младенцем из старой европейской живописи. Позировала Ярошенко писательница Стефания Караскевич. Интересно и первоначальное название картины - «Где любовь, там и Бог». Оно появилось под впечатлением от творчества Льва Толстого и ещё сильнее подчёркивало смысл, который художник вкладывал в эту сцену.

Ярошенко предлагает посмотреть на людей за решёткой совсем иначе. Перед нами те, кого общество уже назвало преступниками, но художник оставляет им человеческие чувства: они жалеют птиц, заботятся друг о друге, мать нежно держит малыша. Кто-то из этих людей мог оказаться в заключении за небольшой проступок, кто-то - из-за тяжёлых жизненных обстоятельств. А ребёнок и вовсе оказался здесь лишь потому, что разделяет судьбу матери.

Такое отношение к героям во многом связано со взглядами самого Ярошенко. Он сочувствовал народникам и был знаком со многими участниками этого движения. Среди революционеров было немало женщин, которых вместе с мужчинами отправляли в тюрьмы и на каторгу, а матери порой брали детей с собой в ссылку. В народнической среде собственную судьбу нередко сравнивали с путём христианских мучеников - добровольным страданием ради других. Поэтому евангельские образы и мотивы вполне закономерно появлялись и в искусстве, связанном с этим кругом.