Было это в Париже, в дождливый ноябрьский вечер 1807 года. Европа лежала у ног маленького корсиканца, армии его побеждали, а народы трепетали. Но в тот вечер Наполеон был мрачен. Он сидел в своей рабочей комнате в Тюильри, отодвинув от себя горы докладов, и глядел на бронзовый маятник настенных часов.
Часы шли неровно: то спешили, то отставали. Это бесило императора больше, чем непокорный испанский король.
— Позвать часовщика! — крикнул он адъютанту.
Через полчаса в дверях появился старый мастер. Он дрожал всем телом, но не от страха перед императором, а от холода и сырости. Его звали Пьер. Он носил поношенный сюртук, и от него всегда пахло маслом и медью.
— Твои часы, — начал Наполеон без приветствия, ткнув пальцем в сторону золочёного корпуса, — врут. Ты знаешь, что я не терплю лжи?
— Знаю, сир, — ответил Пьер, не поднимая глаз. — Но часы — не человек. Они не лгут умышленно. Им нужна забота.
— Так заботься! — рявкнул император. — Я плачу тебе за точность, а не за философию.
Мастер осторожно приблизился, снял часы со стены и положил на стол, обтянутый зелёным сукном. Он достал крошечные инструменты, открыл заднюю крышку, и Наполеон невольно заглянул внутрь — в мир крошечных шестерёнок, пружин и колёсиков, которые жили своей незаметной жизнью.
Пальцы Пьера двигались с удивительной мягкостью. Он подкрутил винт, сдул пылинку, поправил спираль. Император следил за ним молча. Вдруг он произнёс:
— Ты можешь сделать так, чтобы они всегда показывали только победы? Чтобы время остановилось в момент триумфа?
Пьер поднял глаза. Впервые он посмотрел прямо на Наполеона.
— Сир, — сказал он тихо, — время нельзя обмануть. Можно завести пружину до отказа, но она всё равно ослабнет. Можно подпилить зубцы, но однажды они сотрутся. Часы — это механизм, как и мир. И даже император не властен над его главной шестернёй.
Наполеон побледнел. Казалось, гнев уже готов сорваться с его губ, но он сдержался. Он долго смотрел на старого мастера, а потом вдруг усмехнулся.
— Ты смелый человек, Пьер. Ты говоришь со мной так, как мои маршалы никогда не решатся. За это я прощаю тебе твою дерзость.
Он поднялся, подошёл к окну, за которым струился дождь.
— Знаешь, — сказал он, уже не оборачиваясь, — я часто думаю, что моя жизнь — это тоже часы. И каждый мой бой — это удар маятника. Сейчас они идут в такт, но я знаю, что когда-нибудь пружина ослабнет. Только вот вопрос: кто будет тем часовщиком, который заведёт их снова?
Пьер закончил работу и закрыл крышку. Часы затикали ровно и звонко.
— Я не знаю, сир, — ответил он, — но я верю: даже самые искусные часы нуждаются в покое. И даже самый великий император — в минуте тишины.
Наполеон медленно повернулся, взял со стола золотой наполеондор и бросил мастеру.
— Ступай. И запомни: сегодня ты говорил с самим временем. Но время меня не победит — я сам выберу, когда остановиться.
Однако, когда Пьер вышел за дверь, император опустился в кресло и долго слушал мерный ход часов. И впервые за много лет ему почудилось, что тиканье звучит как отсчёт. Отсчёт до того дня, когда на острове Святой Елены он услышит уже совсем другой ритм — ритм прибоя, который не подчиняется никому....
.Евгений Буянин,
Гастролируя в одной из зарубежных стран, мы попали на прием в советское посольство. После приема посол, взяв меня под руку, привел к себе в кабинет.
- Сейчас что-то покажу, - сказал он, открыл сейф и вытащил оттуда коробку с пленкой:
- Это ваш "Пес Барбос". Держу его в сейфе, чтобы подольше сохранился. По праздникам смотрим его всем посольством. А главное - показываем иностранцам перед началом деловых переговоров. Они хохочут, и после этого с ними легче договориться...
Юрий Никулин.
Гость объяснил свой приход желанием показать Троцкому свою готовящуюся статью о французском рабочем движении - для него было очень важно мнение легендарного революционера. Троцкий, несмотря на постоянную угрозу покушения (всего за несколько месяцев до этого на виллу уже совершался вооружённый налёт, устроенный группой художников и агентов НКВД), согласился принять гостя.
Когда Троцкий сидел за своим письменным столом, внимательно изучая рукопись, мнимый канадский журналист - а на деле советский агент Рамон Меркадер - ударил его по затылку ледорубом. От удара Троцкий издал пронзительный крик, который поднял на ноги охрану. Меркадер не пытался бежать и был схвачен прямо на месте преступления. Троцкий был немедленно доставлен в больницу, прооперирован, но скончался на утро следующего дня.
Рамон Меркадер провёл 20 лет в мексиканской тюрьме, сохраняя молчание о деталях операции. После освобождения в 1960 году он покинул Мексику и прибыл в Советский Союз, где его встретили как героя. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1960 года Рамону Меркадеру (в документах он фигурировал под именем Рамона Ивановича Лопеса) было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». В последующие годы он жил в Москве, консультировал спецслужбы и работал в Институте марксизма‑ленинизма при ЦК КПСС.
Иранские хакеры вывели из строя британскую электростанцию на четыре дня, пишет The Telegraph.
Инцидент считается самой успешной кибератакой в своем роде. Он произошел одновременно с серией атак на объекты водной инфраструктуры США, которые затронули 12 штатов и вызвали обеспокоенность в Белом доме.
Британские официальные лица отказались сообщить, какая именно электростанция была выведена из строя. Известно, что объект был отключен на четыре дня, пока сотрудники пытались восстановить его работу.