Однажды граф Пётр Завадовский упрекнул Пушкина в излишне роскошном обеде: "Однако, Александр Сергеевич, видно, туго набит у вас бумажник!" На что Пушкин с улыбкой ответил: "Да ведь я богаче вас, вам приходится иной раз проживаться и ждать денег из деревень, а у меня доход постоянный - с тридцати шести букв русской азбуки".

Пушкин действительно был одним из первых русских писателей, кто превратил литературный труд в профессию и осознанно требовал за него деньги. Он торговался, спорил, рассчитывал гонорары до копейки и прекрасно знал цену своему перу. Но сегодня речь пойдет не о нём, а о том, кто же стал тем человеком, который согласился платить за "буквы" по-настоящему большие деньги и тем самым изменил всю литературную жизнь России?

Этим человеком был Александр Филиппович Смирдин. Сын московского мещанина, он начал карьеру "мальчиком" в книжной лавке, а в итоге стал крупнейшим издателем пушкинской эпохи. Его главная заслуга в том, что он первым в России ввел систематическую, постоянную оплату авторского труда. Смирдин сделал писательство не просто уделом аристократов, а настоящей профессией.

Он платил щедро, часто забывая о собственной выгоде. Для Пушкина Смирдин был главным издателем и выплачивал ему минимум по 10 рублей за каждую стихотворную строку. По тем временам это были огромные деньги. За первое полное издание "Евгения Онегина" в 1833 году Пушкин получил от Смирдина 12 тысяч рублей, сумму, которую поэт сравнивал с доходом от службы.

Но Смирдин не выделял одного Пушкина. Его щедрость распространялась на всех. Иван Крылов за право издания своих басен получил от Смирдина 40 тысяч рублей ассигнациями. Всего за годы издательской деятельности Смирдин выплатил авторам гонораров на 1 370 550 рублей и издал книг на 3 000 000 рублей. Его приглашали к сотрудничеству практически все русские писатели того времени, а 1830-е годы вошли в историю как "смирдинский период русской словесности".

Дело Смирдина продолжили редакторы периодических журналов. Николай Некрасов в "Современнике" платил очень высокие гонорары Толстому, Тургеневу, Гончарову. Но у Некрасова была своя политика - не платить за первую повесть начинающему автору. Так он объяснял Льву Толстому, почему не может заплатить за его дебют. Толстой, как и Пушкин, умел торговаться. Он добился своего и в итоге получал уже 100 рублей за лист.

Михаил Катков, редактор "Русского вестника", пошел еще дальше. Его журнал был самым авторитетным ежемесячником, и он переманивал авторов огромными авансами. Достоевский, придавленный долгами, в 1874 году согласился на 250 рублей за лист, а его более удачливый коллега Тургенев за "Отцы и дети" получил от Каткова 4775 рублей.

Так, начав с дерзкой фразы Пушкина о тридцати шести буквах, мы пришли к целой плеяде издателей, которые превратили эти буквы в настоящие деньги. И литература от этого не обеднела, она стала только богаче. В конце концов, почему художник непременно обязан быть голодным? Почему золотой век русской литературы не может быть одновременно и золотым веком русских гонораров?

ПС О том, как Лев Толстой умел выбивать для себя самые высокие гонорары как автор и при этом никому не платить как издатель читайте сегодня на канале сообщества.

В Японии периода Эдо (XVII век) существовал жестокий, но документально зафиксированный феномен — убийство безоружного человека самураем ради проверки боеспособности нового меча. Этот акт, известный как цудзигири («рубка на перекрёстке»), хотя и не был легальным ритуалом, всё же имел место в обществе, где власть воина была почти безграничной.

Само слово цудзигири буквально означает «убить на перекрёстке». Жертвой становился случайный прохожий — чаще всего крестьянин, странствующий монах, нищий или иностранец, не имевший ни статуса, ни возможности защититься. Самурай, желавший испытать клинок, наносил удар без предупреждения. Успешность оценивалась по глубине и чистоте руба: мог ли меч пронзить шею, позвоночник, кость — всё это считалось показателем его качества.

Важно понимать: цудзигири не был санкционирован властями. Сёгунат Токугавы строго запрещал подобные действия. Убийство мирного жителя без причины каралось смертью, часто через сэппуку — ритуальное самоубийство. Однако на практике наказания применялись нерегулярно, особенно если самурай принадлежал к влиятельному клану. Многие преступления замалчивались, а жертвы, будучи из низших сословий, не вызывали широкого общественного резонанса.

Один из наиболее известных случаев датируется 1671 годом. Самурай по имени Сасаки Кодзиро, служивший при храме в Осаке, был арестован за убийство трёх крестьян на дороге недалеко от деревни Икэда. При допросе он заявил: «Я лишь проверял, как лезвие входит в плоть. Не более». Документы следствия, хранящиеся в архиве клана Икэдая, подтверждают этот эпизод, включая описание ран на телах жертв — все поражения нанесены одним точным ударом сверху вниз.

Существование цудзигири отражает двойственность самурайского кодекса бусидо. С одной стороны — учение о чести, самоконтроле, служении. С другой — неограниченное право на насилие, особенно против тех, кто не мог ответить. Меч был не просто оружием — символом власти, и его испытание на живом человеке воспринималось некоторыми как способ утвердить своё господство в социальной иерархии.

Со временем, по мере укрепления централизованной власти и урбанизации страны, такие случаи стали редкостью. К концу XVII века цудзигири практически исчез из общественной жизни — не потому что изменились нравы, а потому что сёгунат начал систематически пресекать любые проявления внеправового насилия.

Сегодня об этом явлении напоминают лишь летописи эпохи Эдо, такие как «Хидзёки дзё» — сборник аномальных событий, в котором цудзигири описывается как «безумие воинов, потерявших путь». Эти записи, хранящиеся в Национальной библиотеке Японии, подтверждают: это не легенда, не вымысел, а часть мрачного наследия времени, когда клинок был законом, а жизнь — слишком дешёвой для счёта

Это "Ленин" – первый атомный ледокол в истории человечества. В 1957 году советские инженеры создали чудо техники, которое не боялось ничего.

Этот монстр работал 30 лет, пробивая дорогу сквозь полярные льды толщиной в несколько метров. Мощные ядерные реакторы внутри позволяли ему идти вперед постоянно, без перерывов на дозаправку. Никакой лед его не остановит, никакой мороз не пугает.

Экипаж "Ленина" видел такое, что большинству людей и не снилось. Полярные сияния, айсберги размером с дома, бесконечные льды без единого признака жизни. Это были настоящие герои Арктики.

Сейчас легендарный ледокол стоит в Мурманске как музей. Каждый может подняться на борт и почувствовать дух великих полярных экспедиций. История эта вдохновляет и напоминает, что человечество способно на невероятное.