Пока одни спорят о глобальных проблемах, в самом сердце Европы, в штаб-квартире Еврокомиссии в Брюсселе, разгорелся скандал, который лучше всего характеризует современную западную демократию. Из-за кондиционера.
Сотрудники ЕК взбунтовались: пока простые смертные с первого по седьмой этаж изнывают от аномальной жары, на верхних этажах (с 8-го по 13-й) кондиционеры работают на полную мощность для начальства. При этом сама Урсула фон дер Ляйен и ее комиссары якобы "работают гораздо усерднее", поэтому им жизненно необходимы прохлада и комфорт.
Сотрудники уже прозвали это «феодализмом» и назвали «позором». А официальный представитель МИД РФ Мария Захарова тут же провела исторические параллели: мол, в Европе так и не исчезло деление на «рабов и хозяев», а логика осталась та же, что и в Средневековье — «сюзерен в башне с опахалом», а вассалы должны «по копеечке себя выдавливать».
Пока одни пропагандируют "зеленую повестку" и экономят на электричестве для простых людей, другие просто выбирают, кому из "элит" достанется спасительная прохлада. Равенство и братство? Не, не слышали. Есть только "свои" и те, кому можно перегреться.
Город, где безумие стало нормой
Если вы приедете в бельгийский город Гил, вы можете увидеть странную картину. В местном кафе сидит мужчина и увлечённо разговаривает с пустой чашкой. Официант подходит, вежливо наливает ему кофе, не прерывая беседу, и уходит.
Никто не вызывает скорую. Никто не показывает пальцем. Для местных жителей это просто вторник.
В этом городе уже 700 лет существует традиция, которая ломает все современные представления о психиатрии. Обычные семьи берут к себе в дома людей с тяжёлыми ментальными расстройствами — шизофренией, тяжёлыми формами аутизма, психозами.
Всё началось в 13 веке с культа Святой Димфны, покровительницы душевнобольных. Паломники стекались в Гил за исцелением. Когда места при церкви закончились, местные крестьяне начали селить странных гостей у себя в амбарах и домах.
Сегодня это официальная государственная программа. Больных здесь называют исключительно «гостями» или «жильцами». Они живут с приёмными семьями десятилетиями. Они помогают по хозяйству, ездят на велосипедах, нянчат детей.
Главное правило Гила: здесь не пытаются никого вылечить. Если гость верит, что он Наполеон, семья не будет пичкать его таблетками или спорить. Ему просто скажут: «Ваше величество, пора ужинать».
Один из жильцов имел привычку каждый день перекручивать все пуговицы на пальто приёмного отца. Что сделал отец? Он не стал ругать больного. Он просто попросил жену пришивать пуговицы чуть слабее, чтобы гостю было легче их крутить.
В остальном мире мы строим белые стерильные стены, чтобы спрятать тех, чей разум работает иначе. Мы накачиваем их препаратами, чтобы сделать их «удобными» для нас. Мы изолируем болезнь, думая, что защищаем общество.
А Гил показывает совершенно другой путь эволюции человечности. Они доказали, что истинное принятие — это не попытка починить сломанное. Это способность раздвинуть границы собственной нормы.
Удивительно, но в такой среде у многих больных снижается уровень агрессии и паранойи. Когда тебя перестают считать монстром и дают тебе полить цветы в саду, мозг успокаивается.
Возникает закономерный философский вопрос: кто на самом деле здоровее? Общество, которое в страхе запирает своих повреждённых людей за железными дверями, или маленький город, который просто ставит для них дополнительную тарелку за вечерним столом?
Австралия кажется страной, где места хватит всем. Но люди там расселились не равномерно: густая жизнь держится у побережий, а центр и запад выглядят почти пустыми.
Главная причина — вода. Восточные районы получают больше влаги с океана, а Большой Водораздельный хребет помогает задерживать дожди на побережье и отделяет зеленые зоны от сухого внутреннего материка.
В глубине страны начинается другая Австралия: жаркая, древняя, бедная реками и почвами. Около 70% территории относится к засушливым или полузасушливым землям, поэтому большие города там просто не на чем кормить и снабжать водой.
Запад не совсем пустой: там есть Перт и горнодобывающие города. Но по сравнению с востоком это редкие точки на огромной карте, где климат сразу диктует условия жизни.
Зачем природе ядовитые змеи
Мы привыкли испытывать первобытный животный страх при виде любой ползучей рептилии. Желание схватить тяжелую палку и немедленно уничтожить потенциальную угрозу заложено в нас на глубоком генетическом уровне. Принято считать, что мир стал бы намного безопаснее и комфортнее, если бы мы навсегда избавились от всех ядовитых змей на планете. Сейчас скажете, что от них нет абсолютно никакой практической пользы, кроме постоянного риска получить смертельный укус в лесу.
Вот и я так думал, пока не посмотрел на сухую статистику распространения инфекционных заболеваний.
Оказывается, эти хладнокровные хищники являются важнейшим экологическим щитом человечества. Змеи питаются преимущественно мелкими грызунами, которые размножаются с поистине ужасающей скоростью. Мыши и крысы не только уничтожают огромные запасы зерна и портят сельскохозяйственные посевы, но и переносят на себе целую армию опасных паразитов. Зараженные клещи, блохи, болезнь Лайма и возбудители бубонной чумы путешествуют именно на пушистых спинах этих милых мелких зверьков.
Ни один домашний кот или хищная птица не способны забраться глубоко в узкую подземную нору, чтобы уничтожить целый выводок вредителей.
Ядовитая змея делает это абсолютно бесшумно и максимально эффективно. Смертельный токсин нужен ей вовсе не для нападения на гигантского двуногого примата, а для быстрого обездвиживания юркой добычи. Тратить драгоценный сложный белок яда на человека для змеи крайне невыгодно и энергетически затратно. Они кусают нас исключительно в целях самообороны, когда мы случайно наступаем на них тяжелым ботинком в густой траве.
Кроме того, современные фармацевтические компании делают из змеиного яда жизненно важные лекарства.
Сложнейшие препараты для снижения высокого артериального давления, уникальные обезболивающие средства и лекарства для лечения сердечной недостаточности синтезируются на основе этих опасных природных токсинов. Бездумное истребление этих рептилий гарантированно приведет к неконтролируемой вспышке смертельных эпидемий и массовому голоду. Природа создала идеальный баланс, в котором каждый неприятный скользкий хищник выполняет свою незаменимую грязную работу))
В 1921 году Иосиф Сталин, занимавший тогда должность наркома по делам национальностей, представил проект, по которому будущие советские республики должны были войти в состав России на правах автономий.
Ленин резко выступил против, заявив о необходимости «преодолевать великорусский шовинизм» и строить равноправное государство, где Россия будет лишь одной из республик.
В письме от 26 сентября 1922 года Владимир Ильич предлагал для нового союза название ССРЕА — Союз Советских Республик Европы и Азии. Однако вскоре отказался от этой идеи: по его мнению, мировая революция не должна ограничиваться двумя континентами.
К тому же уже существовало движение евразийцев, чьи взгляды значительно расходились с ленинскими. В итоге принятое название — СССР — стало символом нового государства.
Лаборатория, в которой выращивают человеческие тела. Не отдельные органы, а целые тела. Тут сразу вспоминается какой-нибудь мрачный сериал вроде «Черного зеркала». Однако такую идею на полном серьезе предложили трое ученых из Стэнфордского университета – Карстен Чарльзуорт, Генри Грили и Хиромицу Накаучи
В своей статье в журнале MIT Technology Review (ссылка в комментариях) ученые говорят о создании так называемых «бодиоидов». Это, по их задумке, должны быть тела, человеческие по физиологии, но без сознания. Специально спроектированные так, чтобы не иметь мыслей, чувств, воспоминаний и, что важно, не испытывать боли. Живая, но «пустая оболочка» («бодиоид»). Может показаться, что ученым просто нечем заняться. Но у этой идеи есть вполне реальная и очень печальная подоплека. Дело в том, что современная медицина сильно нуждается в «человеческом материале». Звучит цинично, но это факт.
Сотни тысяч людей в мире прямо сейчас живут надеждой на трансплантацию. В США в листе ожидания более 100 тысяч человек. В Великобритании – свыше 8 тысяч, и за год ожидания там умирает больше 400 человек. У нас в России ситуация тоже непростая, хотя точную статистику найти сложно, но проблема дефицита донорских органов стоит очень остро. Во-вторых, исследования и разработка лекарств. Прежде чем новое лекарство попадет в аптеку, его нужно тщательно проверить. Сейчас это делают в основном на животных. Но мышь – это не человек. Их физиология отличается, и то, что помогло грызуну, может оказаться бесполезным или даже вредным для человека. По некоторым оценкам, до 90% лекарств, успешно прошедших тесты на животных, в итоге проваливаются на стадии клинических испытаний на людях? Плюс, эти опыты – это всегда причинение вреда живым существам, что тоже вызывает много этических вопросов. Ну и, безусловно, человеческие ткани и тела нужны для обучения будущих врачей, для отработки хирургических навыков.
Чтобы вырастить целое тело из клеток, нужна среда, имитирующая материнскую утробу. И тут ученые тоже работают. Вы, возможно, слышали о концептах вроде EctoLife (это пока скорее дизайнерский проект), но есть и реальные эксперименты. Например, несколько лет назад ученые из Детской больницы Филадельфии смогли вырастить недоношенных ягнят в системе, похожей на пластиковый пакет с искусственной плацентой – так называемый «Biobag» (см. фото 4). Ягнята развивались там несколько недель. Конечно, до переноса этой технологии на человека еще очень далеко, но исследования идут. Вот из этих «компонентов» – стволовых клеток, генного редактирования и искусственной среды для роста – и складывается концепция бодиоида. Тело, выращенное вне человеческого организма, генетически запрограммированное на отсутствие сознания.
Если отбросить этические сомнения и посмотреть на потенциальные плюсы, то картина вырисовывается почти радужная. Потенциал огромен. Спасение жизней, новые лекарства, ускорение прогресса.