Гитлеровская Германия, замышляя нападение на СССР, безмерно гордилась технической мощью своей армии. Тысячи танков, самолётов, орудий, море автоматического оружия...

Казалось, что мог противопоставить этому солдат застигнутой врасплох Красной Армии, вооружённый зачастую лишь винтовкой?

Однако с первых же дней оккупанты столкнулись с грозным и неожиданным для них «супероружием» русских – их невероятной опасностью в рукопашной схватке.

Не сталь и порох, а ярость, мастерство и отчаянная смелость бойцов стали кошмаром для «непобедимого» вермахта.

«Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!»

Строки Лермонтова из «Бородино» удивительно точно отражали дух многих сражений Великой Отечественной.

 

Эта традиция была глубокой и проверенной временем.

Умение сходиться грудь в грудь всегда было сильной стороной русского солдата. Ещё во времена Крымской войны 1854-1855 годов интервенты панически боялись лихой штыковой атаки.

 

Оружие русской пехоты – ружья с трёхгранными или четырёхгранными игольчатыми штыками – было буквально заточено под такой бой. Новобранцев в императорской армии учили специфическому смертоносному удару: сверху в живот с последующим резким движением приклада.

Такое ранение почти гарантированно выводило противника из строя навсегда. Это был не просто приём, это была тактика, рассчитанная на психологический эффект и максимальную эффективность в свалке.

Этот акцент на ближнем бое не исчез и после революции. Бойцы Красной Армии проходили серьёзную физическую подготовку, а обучение штыковому бою и владению холодным оружием было обязательным элементом службы.

Мастерство передавалось от ветеранов к молодым солдатам, оттачивалось на учениях. К началу войны это была уже не просто традиция, а отлаженная система подготовки.

 

В 1938 году появилось специальное «Наставление по подготовке к рукопашному бою». А к 1941-му, учтя горький опыт боёв с японцами на Халхин-Голе и тяжелейшей войны с финнами, были разработаны новые методички. В них подробно разбирались приёмы боя:

с ножом;
с винтовкой со штыком и без;
и даже вовсе без оружия.

Эти наставления учили не просто драться, а выживать и побеждать в самых отчаянных ситуациях.

 

Уже вскоре после 22 июня по частям разошлось наглядное пособие генерал-майора А.А. Тарасова с говорящим названием: «Уничтожай врага в рукопашной схватке». Это был прямой ответ на реалии войны.

«Продвинутые» солдаты вермахта, легко прошедшие Европу, быстро осознали свою уязвимость. В ближнем бою, лицом к лицу, красноармейцы действовали смелее, решительнее и зачастую искуснее. Среди немецких солдат по фронтам ходила горькая поговорка:

«Кто в рукопашной с русскими не дрался, тот войны не видал».

Это было признанием силы и отчаяния одновременно.

Показательный эпизод случился уже 25 июня 1941 года под белорусской деревней Мельники. Бойцы, выходившие из окружения, внезапно атаковали две батареи немецкой дивизионной артиллерии.

В ожесточённой рукопашной они полностью уничтожили расчёты орудий. Захваченные пушки, которые невозможно было унести, наши солдаты основательно вывели из строя. Это был громкий сигнал: война на Востоке будет совсем иной.

 

Гитлеровцы быстро поняли опасность и старались любой ценой избежать рукопашной. Но красноармейцы, часто невзирая на плотный огонь, отчаянно шли на сближение. Их тактика была проста и страшна для врага: сократить дистанцию любой ценой и уничтожить в схватке.

Статистика говорит сама за себя: исследования показывают, что более двух третей всех боестолкновений на передовой переходили в рукопашный бой именно по инициативе советских солдат. Это был осознанный выбор, основанный на уверенности в своих силах.

 

Один из советских военачальников так описывал тактику штурма вражеских укреплений:

«С дистанции 40–50 метров атакующая пехота прекращает огонь, чтобы одним решительным броском достичь траншей противника. С дистанции 20–25 метров она применяет ручные гранаты, метаемые на бегу. Дальше следует выстрел в упор и поражение врага холодным оружием».

 

Эта последовательность была отработана до автоматизма.

Немцев буквально парализовала та ярость, то остервенение, с которым на них бросались русские воины. Это был не расчёт, а взрыв народного гнева против захватчика.

Страх перед рукопашной схваткой с советским солдатом был настолько силён, что гитлеровцы часто пытались заглушить его алкоголем. Но хмель лишь мешал координации, делая их ещё более уязвимыми перед стремительными и точными ударами красноармейцев. Моральный дух был не на их стороне.

Смертоносным оружием в руках наших бойцов становилось всё, что попадало под руку. Особую славу снискала малая сапёрная лопатка. Её применению для рукопашного боя учили ещё по наставлениям после финской войны:

«Отбивы и удары лопатой производи быстро, слитно и резко. Одновременно с захватом левой рукой винтовки противника быстро сближайся и бей лопатой по голове справа или слева...».

Немцы были шокированы виртуозностью, с которой русские солдаты орудовали этим незамысловатым инструментом. Лопатка была и щитом, прикрывающим от удара штыком или прикладом, и страшным рубящим оружием. Отточенный удар острым краем лопаты был часто смертелен.

Но лопаткой арсенал импровизации не ограничивался. Гитлеровцы на горьком опыте убедились, что для «этих отчаянных русских» оружием могло стать что угодно.

 

Яркий пример – случай, произошедший 24 марта 1945 года под немецким городом Нейсе. Военный корреспондент А. Егоров в заметке «Бей врага его же оружием» описал подвиг стрелка Василия Ватамана:

Наш пехотный батальон атаковал укреплённые позиции немцев. Ворвавшись в окопы, стрелок Ватаман поскользнулся или оступился. В этот критический момент из-за поворота траншеи выскочил немецкий офицер. Ударом ноги он выбил карабин из рук Василия. Ситуация казалась безвыходной.

«Худо было бы, — рассказывал потом Ватаман, — не попадись на глаза этот самый фауст. А тут он (офицер) и моргнуть не успел, как я его по лбу припечатал. Только шагнул за карабином, второй немец лезет. Этому уже одной стукушки хватило. Лейтенант после смеялся:

«Здорово ты, говорит, фашистскую технику освоил»…»

Василий Ватаман буквально забил насмерть двоих врагов трофейным фаустпатроном, использовав тяжёлый корпус гранатомёта как дубину.

Конечно, это было нестандартное применение оружия, но в рукопашной схватке все средства были хороши для победы и выживания. Этот эпизод стал символом находчивости и неукротимой воли к победе советского солдата.

 

Тактика ближнего боя, доведённая до совершенства многовековыми традициями и суровой школой Великой Отечественной, стала тем самым «супероружием», которого так не хватало Красной Армии в начале войны и которое немцы абсолютно недооценили.

Это было оружие духа, воли, физической выучки и беззаветной отваги. Рукопашный бой был одним из ключевых факторов, сломивших хребет самой мощной военной машины того времени.

Он навсегда остался в памяти врагов как символ неукротимой силы и непобедимости русского солдата.

* Статья подготовлена на основе материала Александра Добровольского, опубликованного в „Московском комсомольце“