В 1987 году художник Рамиль Рахматуллин из Казани пишет картину, от которой через десять лет перестанут хвататься за сердце, а в 1987-м — ещё хватаются. «Недевственница» — название звучит как приговор.

Свадьба только что отгремела. Гости разошлись, цветы стоят в вазах, фата небрежно брошена на стул. А молодые не спешат к супружескому ложу. Они сидят за столом, и между ними — пропасть.

Он — в рубашке, при галстуке, ещё праздничный, но лицо уже не праздничное. В руке свадебный венок, который жжёт пальцы. Глаза смотрят в пустоту, в них — боль пополам с растерянностью. Она узнала. Не рассказала. Обманула.

Она — лежит на кровати, головой уткнулась в подушку. Она плачет, ей стыдно. Не за то, что было — за то, что пришлось молчать. За то, что честь измеряют простынёй, которую завтра покажут соседям. За то, что любовь разбилась о правду, которую нельзя было говорить.

Рахматуллин пишет не моралите. Он пишет человеческую драму. Ему всё равно, кто прав, кто виноват. Он видит двоих, у которых только что рухнул мир. И в этом мире, где ещё живы обычаи предков, где ещё помнят демонстрацию простыней после первой брачной ночи, — нет лёгких решений.

Остаться? Уйти? Простить? Разлюбить? Какое бы решение ни принял этот мужчина, чувство сожаления не даст жить спокойно. И ей — тоже. Они оба в ловушке. В ловушке времени, традиций, чужих ожиданий. В ловушке любви, которой, возможно, уже нет.