«Таких людей как Шаляпин надо резать», - заявил Шаляпину Эйно Рахья в 1919 г. во время застолья в доме певца.
На вопрос Шаляпина "Почему?", Рахья ответил: "Ни у какого человека не должно быть никаких преимуществ над людьми. Талант нарушает равенство".
Этот диалог был подробно описан Шаляпиным в его мемуарах «Страницы из моей жизни». Эта беседа стала одной из «последних капель». Шаляпин осознал, что в стране, где талант — это повод для репрессий, он как артист больше не имеет права на существование. В 1922 году он уехал на гастроли и больше не вернулся в СССР, понимая, что его искусство «нарушает равновесие», которое так фанатично оберегали существа вроде Рахьи.

Эйно Рахья, финский коммунист, 
охранник Ленина, награждён 2 орденами Красного Знамени. Один из организаторов Коммунистической партии Финляндии, член ЦК КПФ в 1918—27, делегат от КПФ на I—III-м конгрессах Коминтерна.

В своих ранних записках «Страницы из моей жизни» (1917) Шаляпин смотрел на революцию с надеждой. Его развернутые оценки действительности в то время еще не выкристаллизовались. «Могу ли я критически относиться к жизни, какой я видел ее в годы революции? - Писал он в своей первой книге. - Конечно, нет. Не мое это дело - судить о том, кто был прав, а кто неправ» [24, с. 423]. Позже, в мемуарах «Маска и душа. Мои сорок лет на театрах» (1932), отношение певца к революции, новой власти определилось.
#шаляпин #серебряныйвек
В 1922 г., в момент отъезда из России, Шаляпину было 49 лет. Еще до революции он стал успешным, состоятельным человеком и внешне производил впечатление барина. Недаром именно барином его увидел и запечатлел в 1921 г. на полотне художник Б. М. Кустодиев; барином Шаляпина изобразил и его друг - художник К. А. Коровин. И по стилю жизни певец принадлежал к элите, правда, с одной существенной особенностью, которая роднила его с рядовым артистом, - Шаляпин зарабатывал на жизнь собственным трудом. Эта двойственность положения и соответствующая ему проблема самоидентификации - пролетарий или буржуй (а революция поставила этот вопрос ребром) - заставила его задуматься о своем месте в наступившие времена, о своей жизненной позиции: строить «новый мир» вместе с «пролетариатом» или «жить по-старому» и в «старом мире»?

В преддверии Октябрьской революции, по пути на службу в театр, проходя мимо дворца М. Ф. Кшесинской, у которого выступали революционные ораторы, Шаляпин не раз слышал пожелания «уничтожать гадов», которые жили в дворцах. «Слушал я эти речи с некоторым смущением и даже опаской, - вспоминал Шаляпин, - так как одет... был в костюм, сшитый лучшим портным Лондона, и невольно чувствовал, что принадлежу, если не душою, то костюмом к этим именно кровопийцам. И я осторожно улетучивался» [23, с. 230]. «Артистическая среда по всему строю своих чувств, навыков и вкусов, - заключал он, - принадлежала, конечно, к тому "старому миру", который надлежало уничтожить» [23, с. 278].

Революция разрушила старую социальную стратификацию. Привычное общество перестало существовать. Она изменила театр, поломала быт, разорвала привычные связи, поставила Шаляпина и его семью на грань выживания.

Театры стали государственными. Шаляпина избрали руководителем художественного совета Мариинского театра, но затем вынудили театр покинуть. Артист вынужден был перейти в Народный дом, в частную антрепризу. После Октябрьской революции, весной 1918 г., его вновь пригласили в Мариинский театр.

Атмосфера в театре и в жизни переменилась. «Богатая, интеллигентная театральная публика» прежних лет исчезла. Ей на смену пришли «рабочие и крестьяне», которые теперь заполняли зал «по наряду». «Материальная жизнь, - по словам Шаляпина, - становилась все беднее и тяжелее . В городах. показался призрак голода» [23, с. 240]. Артисты труппы Мариинского театра старались перебраться «в города на юге, где хлеба было больше». Театр «остался почти без труппы» [23, с. 242]. В дом к певцу (в Петербурге и в Москве) стали приходить с обысками. У него отобрали запасы вина, коллекцию оружия, серебро, сняли со счета 200 тыс. рублей, другие вклады, забрали автомобиль, отняли дом. Постоянно приходили повестки о необходимости сдать в казну 5 млн рублей. Таких денег у него не было [23, с. 257, 267].

Театр оказался «облепленным всякого рода "деятелями революции" как мухами». Эти «мухи» повадились посещать актера на дому. «Я иногда спрашиваю себя с удивлением, - вспоминал Шаляпин, - как это могло случиться, что в моей столовой, в которой сиживали Римские-Корсаковы, Серовы, Стасовы, Горькие, Рахманиновы, Репины, Дальские, - как в ней могли очутиться все эти Куклины и Рахья, о которых мне теперь омерзительно вспоминать...» [23, с. 279]. Разговоры велись за спиртным. Рахья как-то раз заявил Шаляпину, что «таких людей как я (Шаляпин. - А. М.) надо резать». Шаляпин полюбопытствовал: «Почему»? «Ни у какого человека не должно быть никаких преимуществ над людьми. Талант нарушает равенство», - ответил Рахья. А Куклин добавил, что никто, кроме пролетариата, не должен существовать [23, с. 280]. Встреча закончилась скандалом. Подобные настроения царили и в театре. Шаляпин был вынужден обращаться с просьбами по делам театра и собственным к Ленину, Троцкому, Зиновьеву, Луначарскому и др. Ему временно удавалось уладить тот или иной конфликт. Но изменить атмосферу тех лет, обезопасить, защитить себя и свою семью от произвола чиновников, порой и от голода, он не мог.

Источник : cyberleninka.ru/article/n/...