ИЗ ДЕТСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ ЕВГЕНИИ ПЕТРОВНЫ ТУРМАНИНОЙ, УРОЖДЕННОЙ ФАЙДЫШ (1893-1973) продолжение
ГИРЕЕВО. ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
Но тут появилась, как добрый гений, та красивая тётя [Мария Степановна Воронина, урожденная Файдыш (1850-1914) - старшая сестра отца Евгении Файдыш], которая приезжала к нам в Царицыно с мужем и лорнетом. Она оказалась моей крёстной матерью и частенько стала брать меня к себе.
Жила тетя Мариша под Москвой [Ст. Кусково. Нижегор.ж.д., Старое Гиреево (адрес с визитной карточки Ивана Александровича Торлецкого)]. Муж её, дядя Ваня, был очень состоятельный человек и к тому же военный [Иван Александрович Торлецкий 1859-1918].
Жил там прекрасный, умный пёс Туз, он был в душе охотник, с отвращением уничтожал лягушек и делал стойку, наморщив умнейший лоб и подняв лапу. Иногда, найдя маленькую дырочку внизу стены и покарябав пальцем, я провоцировала пса, говоря: “Ищи! Мышка!” и он стоял часами, дожидаясь мышку. Рядом англичане снимали дачу летом, и у них был пес Бем. Он был фокстерьером крупным и сильно обижал Тузика. И когда скажешь: “Тузик, расскажи про английскую собаку”, то он долго фыркал, порыкивал и захлёбываясь от негодования рассказывал про скверную английскую собаку.
Была я ребёнком резвым, смелым и инициативным. И однажды увидя, что на тарантас грузят молоко, я решила поехать посмотреть, куда везут молоко. Прогулка была очаровательной, но когда мы вернулись, то подошла тётя Мариша в клетчатой тальме [Тальма – длинный дамский плащ без рукавов] и сказала, что без разрешения я не могу уходить или уезжать. Это было первое ограничение, а вообще там было неплохо: большой скотный двор, с курятником, с птичьим прудом, с какой-то высокой галерейкой с погребом внутри, с коровами, и когда их выгоняли пить, об основание рогов можно было греть руки. Была конюшня, и с кучером у меня было много тем для разговоров. Особенно привлекала внимание лошадь под названием “Попова кобыла”, так она называлась потому, что её купили у попа. Она была очень высокая, худая и очень быстро бегала. Поездов побаивалась. В общем, животный мир был разнообразным и многочисленным.
Вот спать было страшно. Почему-то я спала в пустой, большой комнате одна, и мне снились какие-то странные пауки, которые лезли ко мне. Но ночные страхи вытеснял день с его всё новыми, и новыми открытиями.
О ТОРЛЕЦКИХ
Дядя Ваня - муж тёти Мариши, как я сказала, был военным - он был хорунжий Войска Донского (по царскому соизволению, за заслуги отца). Одевался в белый китель, носил военную фуражку с белым верхом, был полный, но о нём я расскажу с самого начала.
Произошло это так. Когда И.А.Торлецкому было лет шестнадцать, его представили царю Александру II. Царь милостиво улыбнулся и спросил: “Кем же ты хочешь быть?”. “Казаком Ваше Величество!”, - не задумываясь, воскликнул юноша, которому с детства нравилась красивая форма казаков. И родня считала, что в этом ответе проявилась его глупость. По царскому указу его записали в Войско Донских казаков в чине подхорунжия. Воевать дяде Ване никогда не пришлось, но форма ему была к лицу, а с годами его все принимали за генерала.
До встречи с тетей Маришей дядя Ваня был известный в Москве кутила. Бывали случаи, что он закрывал Яр на всю ночь, гулял, пил и веселился с цыганами. От кутежей сердце Ивана Торлецкого совсем ослабло, появилась язва желудка, располнел и был близок к смерти.
Ему стали делать массаж при помощи щёток, запретили пить, и его ангелом хранителем стала моя тётя. Да, он был женат на княжне Екатерине Павловне Максутовой, но не жил с нею. Она с сыном Александром жила в Петербурге и вела светскую жизнь.
Тетя Мариша выходила дядю Ваню в ущерб себе: сидела у постели больного и днями читала вслух книги. С тех пор она сделалась очень полной. Читала она мастерски, так пришла к ним любовь и дружба.
Брак был гражданский, так как жена И.А.Торлецкого не давала развода. Но мать Е.Г.Терехова, племянницы часто бывали у нас в Старом Гиреево. Многие знакомые даже и не знали, что брак не был официально оформлен.
Первое время жили они скромно, и я помню обстановку уютную, но самую обыкновенную. Тогда они старались и обзавелись чулочными вязальными машинами, и мраморными досками, которые я потом находила в кладовых во множестве.
Дядя Ваня пробовал снабжать москвичей хорошим сливочным маслом, но из этого ничего не вышло – коалиция московских купцов сорвала это дело. С чулками кажется, дело тоже не пошло.
Но тут умер его отец – Александр Александрович Торлецкий [(1826—1899 г.)]. Его торжественно похоронили в парке возле церкви [Храм Спаса Нерукотворного образа в Гирееве], и к Ивану Александровичу пришло наследство.
Дядя Ваня был огорчен смертью отца. И я помню, в первый раз он не привёз мне игрушек.
Коммерческие дела были ликвидированы, и жизнь пошла, как сельская идиллия. Наверху в комнате моих страхов он устроил прекрасно оборудованную мастерскую, купил очень дорогую мебель фирмы Левинсона, и всё преобразилось. Но я забегаю вперёд.
Состояние к Торлецким пришло таким образом: дед дяди Вани в 1812 году к Бородину подвёз хлеб, помог русской армии, за что получил медаль. Портреты его и жены в золотых рамах овальной формы, висели в библиотеке Большого дома в Старом Гиреево.
Отец Александр Александрович Торлецкий [«Торлецкий Александр Александрович, 41 год, Поч. Гр., в куп. состоит с 1867 г., а отец его с 1840 г. Жит. Тверской части 2 квартала, в соб. доме. Занимается казенными и частными подрядами. Имеет дома в Город., Твер. и Мясниц. частях и лесные дачи, Новгородской губернии, Валдайского уезда, при селе Скокове; Тверской губ., Вышневолоцкого уезда, при селе Перелесове, с деревнями и Моск. уезда, 2 стана, при селе Гиреево. Состоит Почетным старшиной Александринского в Москве детского приюта, с 5 марта 1860 года; Почетным старшиной открытого им детского в Москве приюта его имени. С 29 июля 1860 г.; казначеем Московского Совета Детских Приютов; в семействе его состоит сын: ИВАН 9 лет». – Купцы 1-й гильдии. СПРАВОЧНАЯ КНИГА О ЛИЦАХ, ПОЛУЧИВШИХ НА 1869 ГОД КУПЕЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ПО 1 и 2 ГИЛЬДИЯМ В МОСКВЕ. Москва. 1869] был уже почти аристократом, был близок ко двору. Проводил Николаевскую дорогу, деньгами помог в строительстве Московской Консерватории. Близок был с выдающимися музыкантами. Дядя Ваня рассказывал, что он в детстве сидел на коленях Петра Ильича Чайковского [(1840-1893)] и тот ему играл.
Мать дяди Вани (Елена Григорьевна Терехова) была тоже крупной благотворительницей [Елена Григорьевна Торлецкая: 1. Попечительница приюта Почетного Гражданина Торлецкого (Костомаровский, д. совета моск. детских приютов) с сиротским отделением для живущих мальчиков. 2. Действительный член Московского Совета Детских Приютов. 3. Попечительница в женской Ремесленной школе Торлецкого. 4. Попечительница в Торлецкой народной столовой (Таганский рынок, дом Общества). 5. Попечительница в Александровском убежище для увечных воинов (в селе Всехсвятском). 6. Почетный член общества распространения полезных книг. (Адрес-календарь города Москвы на 1889 год)]. Около Консерватории с ее вывеской было ремесленное заведение для девушек. Но была она со странностями. Частенько у нас она закрывала лицо пальцами и через отверстия потихоньку наблюдала за тётей Маришей [М.С.Ворониной]. Ко мне она относилась равнодушно. На её похоронах, помню, в церкви было много знакомых, мама [Анастасия Ивановна Файдыш (1858-1943)] одела мне Витину [младший брат Евгении Файдыш] матросскую шапочку и я была красива и оживлена. Ехали из Москвы в двадцати каретах – целый поезд.
По смерти родителей Иван Александрович Торлецкий стал богачом. Под Петербургом у него было 4 тысячи десятин соснового строевого леса. Под Москвой до Семеновской заставы тоже шел его лес, названный его именем.