Воспоминания
Евгении Петровны Турманиной,
урожденной Файдыш
МОСКВА
2003
Посвящается 110-летию со дня рождения
Евгении Петровны Турманиной.
Воспоминания Евгении Петровны Турманиной (урожденной Файдыш). Подготовка текстов, фотографий, писем и сносок А.М.Сереберцева. Редактор В.И.Турманина. Технический редактор Д.М.Сереберцев. – Москва. 2003.
Двухвековая история московской семьи написана Евгенией Петровной Турманиной по воспоминаниям предков, своим дневникам и наблюдениям. Составители позволили себе дополнить текст наиболее интересными фотографиями, письмами и краткими пояснениями, данными в сносках. Воспоминания рассчитаны на родных и близких. В них содержится личное восприятие бурных событий эпохи и встреч с ее яркими представителями.
Предисловие
Увлекательные рассказы мамы и бабушки Евгении Петровны Турманиной окружали нас с детства. Особенно запомнились ее воспоминания о старом Гиреевском парке, оранжерее с ученой совой, о картине, оживающей по ночам, великолепном новогоднем бале, открывавшем новый ХХ век, о красотах побережья Крыма, о путешествии по Волге, жизни на далекой заимке под Курганом и об ужасах Екатеринослава 19 раз переходившего из рук в руки…
Столетие спустя эти воспоминания вновь ожили благодаря записям и дневникам Евгении Петровны, которые велись ею с 1902 года. В основу положены воспоминания Е.П.Турманиной, написанные в 1958 - 1972 годах, а также письма и фотографии, сохраненные в семейном архиве с середины ХIХ века.
Большая работа была проведена для систематизации этих материалов – по годам и событиям, в сносках даны уточнения на основании библиографических сведений. Разделение текста на короткие главы позволяет упростить чтение и нахождение нужных разделов.
Компьютерная верстка, подбор фотографий, деление текста на главы, просмотр архивного материала проведен Анастасией Михайловной Сереберцевой, внучкой Евгении Петровны. В редактировании оказывалась помощь Валерией Ильиничной Турманиной, дочерью Евгении Петровны. Техническая поддержка в реализации этого проекта оказана Дмитрием Михайловичем Сереберцевым – внуком Е.П.Турманиной.
В НАЧАЛЕ БЫЛО...
ИЗ ДЕТСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ ЕВГЕНИИ ПЕТРОВНЫ ТУРМАНИНОЙ, УРОЖДЕННОЙ ФАЙДЫШ (1893-1973)
Пора, пора записать всё, что помню из прожитой жизни. Начну с самого начала. Помню отдельные картины с двух лет. Первая картина – большая, широкая аллея Царицынского парка. [Летом семья снимала дачу в Царицыно]. Наверное, там нам, малышам, дали флажки, построили в колонну, и мы шли куда-то. И чувство того, что нас много и мы куда-то идем – было очень приятно.
Маленькие куропаточные куры под террасой, какой-то большой мальчик, которого я очень любила. Приезд тёти Мариши [Мария Степановна Воронина, в девичестве Файдыш (1850-1914) - сестра отца Петра Степановича Файдыш] в красивом черном платье и золотой лорнет произвели тоже очень приятное впечатление.
Помню радостную суету нашего семейного выхода в баню. Брали семейные номера. Папа [Петр Степанович Файдыш http://ru.rodovid.org/wk/Запись:619807 родился 15 января 1854 года, скончался 31 июля 1905 года, 2-го августа его хоронили на Даниловском кладбище в Москве] всех нас семерых брал к себе в ванну и сам нас мыл. Он очень любил детей.
Я [из метрической книги Московской Яковлевской, что в Казенной, церкви, 1893 года, за №12, писано: декабря третьего числа, родилась Евгения, крещена 12-го числа, родители ея: Из мещан города Воскресенска запасный писарь 105 Оренбургского полка пехотного Пётр Степанов Файдыш и законная жена его Анастасия Ивановна; оба православного вероисповедания…] в семье была шестым ребенком и второй девочкой. Папа меня любил и говорил, что я похожа на его маму Любовь Александровну - полу итальянку, полу украинку. [В Москве на Даниловском кладбище на могильном памятнике написано: Любовь Александровна Файдыш, урождённая Шматкова, скончалась 20 февраля 1873 г. Жития ея было 41 год].
Когда моя мама Анастасия Ивановна Смирнова [родилась 22 декабря 1858 года в Московской губернии Коломенского уезда в деревне Старков Погост в семье пономаря Ивана Матвеевича и жены его Пелагеи Григорьевны Смирновых. Крещена 23 декабря в Николаевской церкви Старкова Погоста Коломенского уезда Московской губернии. Умерла 22 декабря 1943 года в Москве. Ее отпевал Александр Иванович Третьяков в храме Всех Святых на Даниловском кладбище. До революции имела в Москве деревянный двухэтажный дом] вышла замуж за папу Петра Степановича Файдыша, старые московские традиции были оттеснены украинскими.
Мы, малыши, считали себя вольными запорожскими казаками, любовались на древнее оружие предков – кривую саблю, кинжал, шапку и широкий красный кушак, с которым мы играли, когда он просушивался. Мы тогда любили закручиваться в этот шарф, т.к. он был очень длинный. И даже мама пела украинские песни тоненьким голоском: “У сусида хата била…”
Папа мой происходил из запорожцев и отличался большой физической силой. Он был среднего роста, широк в плечах. Светлые волосы немного вились. Борода и брови его были совсем черные. Силы он был колоссальной: как-то Петр Степанович нанимал несговорчивого извозчика, который, сгрубив, хлестнул лошадь. Папа не растерялся - схватил за задние колеса и остановил экипаж. Извозчик испугался и долго просил прощение.
В молодости, когда папа служил в Оренбургском полку, он поил коней и его кто-то по ошибке ударил кистенем в висок. Может быть, и это отчасти было причиной его болезни. После этого он проболел и был переведен в писари полка.
Был у него на службе и такой случай. Товарищи не верили, что у него – блондина, были свои черные брови и усы, думали, что он их красит. Однажды ночью они решили у него спящего сбрить брови. К их удивлению черные брови выросли снова.
У папы после кистеня проявились удивительные способности быстрого счета: он мог “глазами” считать цифры и подводить итоги. Он сам выучил немецкий язык, учился и был образованным человеком и до щепетильности аккуратным: костюмы хорошо сидели и летние фуражки блистали белизной.
Поссорившись с дядей Николаем Александровичем Шматковым [Николай Александрович Шматков (1840-1905) - потомственный почетный гражданин, купец, миллионер, был одним из основателей обувной фабрики «Скороход» и нажил на этом капитал, поставил сестре - Любовь Александровне Файдыш, воспитавшей его из-за ранней смерти родителей, как сына, памятник на Даниловском кладбище], папа перешел бухгалтером к Савве Тимофеевичу Морозову [(1862 - убит в Каннах 13 мая 1905 года), из рода русских текстильных капиталистов Морозовых] - суммировал столбцы цифр сверху вниз (тогда арифмометра не было). По службе приходилось часто бывать на ужинах и иногда к себе приглашать гостей. Был нервным. Был щеголь. Имел успех у женщин, но был верен маме.
Будучи торговым представителем Саввы Морозова на ярмарках в крупных городах [Сохранился военный билет П.С.Файдыш с пометками об отъездах в Ирбит, Нижний Новгород, Санкт-Петербург] при заключении сделок папе приходилось часто выпивать. При ответственной работе и необходимости быстрого подсчета и анализа Петр Степанович переутомился и с ним произошел нервный удар. Он стоял у стола в своем кабинете в красном халате и только успел сказать: “Что-то мне, Настенька, нехорошо”. Упал во весь рост посреди пола…
Пишу, а сердцу больно: он так любил своих семерых ребят. Мама подняла крик, мы все сбежались, папе положили компресс изо льда в черном мешочке, и вид большого, красивого папы лежащего без движения на полу произвёл такое страшное впечатление, что я стала заикаться. Пришла тётя Лиза - жена папиного брата дяди Стёпы, и первое что сделала - это выгнала нас из комнаты и отправила спать. Мне тогда было четыре года.
И тут начались всевозможные денежные затруднения, хотя Морозовы и выплачивали пенсию почти до революции, по семидесяти рублей в месяц, что в те времена были хорошими деньгами. Папа же не оправился после удара, с внешней стороны он был всё тот же красивый, нарядный папа, но это была только оболочка. Кто-нибудь из старших водил его гулять, по большей части Володя [Владимир Файдыш (1888-1944) - старший брат Евгении Файдыш], и он безразлично гулял, только встречая духовное лицо, просил благословение, он был верующим. Мы относились к нему тоже безразлично, но немного побаивались.
Я спала в закуточке: между печкой голландкой и стеной, выходившей в папин кабинет. У папы, как я говорила, была богатырская грудь, и он удивительно громко храпел, так что стекла звенели. А мне представлялись всякие ужасы, и я дрожала ночью от страха.
За сараем было много щепок. И братья любили “сражаться”, бросая друг в друга этими щепками. Я очень любила Петю [Петр Файдыш (1892-1943) - старший брат Евгении Файдыш], и, увидев, что Николай [Николай Файдыш (1887-1941) - старший брат Евгении Файдыш], целится в него, закрыла собой и получила сильный удар в глаз. Меня долго с синяком не пускали к папе на глаза – любовь к детям у него осталась неизменной.
Мама - Анастасия Ивановна была русская, и с её стороны предки были из духовного звания Смирновы, Добровы, Лавровы. Служили они в храмах Москвы и Московской губернии.
Дедушка Анастасии Ивановны, мой прадедушка, Матвей Михайлович Смирнов http://ru.rodovid.org/wk/Запись:513467 десятилетиями служил в Старковом Погосте под Коломной. [Матвей Михайлович (1786-1840) и Анна Ивановна Смирновы (1791-1865) воспитали двоих детей Надежду Матвеевну, в замужестве Пятикрестовскую (1814-1899) и Ивана Матвеевича Смирнова (1821-1881). Известные правнуки: внук дочери Надежды - священномученик Константин Михайлович Пятикрестовский (1877-1938) и внук сына Ивана - скульптор Андрей Петрович Файдыш-Крандиевский (1920-1967)]
Отец Анастасии Ивановны, мой дедушка, Иван Матвеевич Смирнов женился на Пелагее Григорьевне Добровой, не докончив Духовную семинарию. Вместе с женой уехал в Старков Погост. Там Иван Матвеевич открыл при церкви школу, и долгие годы учил крестьянских детей грамоте. Память о нем, как об учителе, была жива еще в ХХ столетии. Они были народниками-шестидесятниками первой волны, которые ставили своей целью нести просвещение в крестьянство.
После несчастья с отцом, я помню, нас возили на родину мамы в Старки [Старки (Старковый Погост,Черкизово) расположены вблизи древней дороги на Коломну, в 2 км от железнодорожной станции Пески Рязанского направления, на берегу Москвы-реки.
Упоминаемый в тексте дом стоит и поныне, рядом с действующим храмом]. Нас было много, и нам постелили на пол груду “медведей”, как я тогда думала, против нас горели лампадки, и ходила строгая, высокая женщина – бабушка Пелагея Григорьевна [Пелагея Григорьевна Смирнова, в девичестве Доброва (1823-1903), жена Ивана Матвеевича Смирнова (1821-1881), воспитали 6 детей, в том числе Анастасию Ивановну Смирнову в замужестве Файдыш]. Я боялась шевелиться и боялась спать, окруженная “медведями”. Свет огоньков подействовал успокоительно, и я заснула, но потом мне всегда казалось, что там ходили мишки.
Рядом с церковью было кладбище и много красивых могил князей Черкасских и среди них могилка спящего ангелочка из мрамора. Подолгу я смотрела на это милое личико и сейчас хочется поехать туда посмотреть на эту могилку. Но лучше всего было невдалеке светлое, какое-то особенно заброшенное, тихое берёзовое кладбище. Трава там была особенно густая и зелёная. Мимо него мы ходили в Горошкинский лес за подснежниками и грибами. Сколько там было ландышей! И сколько грибов и как трудно было идти оттуда, как уставали ноги. Воздух там был такой сухой, песок так обжигал ноги, но как приятно было идти и знать, что ты большая и тебя берут в лес.
Материальное положение было, как тогда думали, неважное, и мама шила для чужих и обшивала нас детей. Мальчики воспитывались без надзора и отличались большой воинственностью. Самым выдумщиком был старший брат Николай, единственный в семье – болезненный, хилый. Приятное занятие было бросаться камнями на соседний двор. И сейчас ещё видны шрамы на голове младшего брата [Виктор Файдыш (1895-1973) - младший брат Евгении Файдыш] . Моё женское положение меня не удовлетворяло, я чувствовала в себе запорожскую кровь и носила наравне с мальчиками ремень и бросалась камнями. Сестра [Любовь Файдыш (1891-1980) - старшая сестра Евгении Файдыш] же вела себя, как полагается, играла в куклы и много терпела от мальчишек: то ей глаза намазывали горчицей, то потрошили её любимую куклу.