Бытие 23 (из Библии)
3. И отошел Авраам от умершей своей, и говорил сынам Хетовым, и сказал: 4. я у вас пришелец и поселенец; дайте мне в собственность место для гроба между вами, чтобы мне умершую мою схоронить от глаз моих. 14. Ефрон отвечал Аврааму и сказал ему: 15. господин мой! послушай меня: земля стоит четыреста сиклей серебра; для меня и для тебя что это? похорони умершую твою. 19. После сего Авраам похоронил Сарру, жену свою, в пещере поля в Махпеле, против Мамре, что ныне Хеврон, в земле Ханаанской. 20. Так достались Аврааму от сынов Хеттовых поле и пещера, которая на нем, в собственность для погребения.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Уже в ХV ст. Московское государство приходит в соприкосновение с Западной Европой. С одной стороны, военные столкновения с Литвой и Швецией, с другой - потребность в знающих специалистах, которую не могли удовлетворить своими силами, заставила обращаться к иноземцам. Обычай уводить в свою землю пленных создал в Московском государстве целые колонии литовцев, ливонцев, шведов и др. Затем появились добровольные переселенцы, выписанные из-за границы: военные, архитекторы, врачи, рудознатцы, ремесленники. С началом ХVI в. завязались торговые отношения, прежде всего, с Англией и Голландией, и в некоторых городах образовались новые землячества иностранцев. В старину иноверцы, как и русские, погребались при церквях; их хоронили в Марьиной Роще, на Лазаревском кладбище, в Немецкой слободе около Старо-лютеранской кирки Св. Михаила и Ново-лютеранской кирки Св. Ап. Петра и Павла. По Указу от 2 июля 1748г. им приказано было хоронить только в Марьиной Роще, правда, продолжалось это лишь 20 лет, и Указом Петра III разрешено было иноверцев по-прежнему погребать при церквях, так было до 1771 г., когда открыли Иноверческое кладбище на Введенских Горах в Лефортове для захоронения умерших от чумы и позже для всех иноверцев, а при городских церквах было запрещено погребать.
Предание говорит, что еще во времена Петра I на Введенской горе был погребен его приближенный и стоял памятник, а от него в сторону Головинского дворца, бывшего одно время царской резиденцией, шел довольно широкий подземный ход. По-видимому, Петр Алексеевич, переживший преображенскую трагедию, когда его врасплох чуть не застали приверженцы царевны Софьи и спешно пришлось уходить по дороге, где на каждом шагу могла быть засада, впоследствии стал более предусмотрительным.
В 1840 г. был организован Комитет для благоустройства Иноверческого кладбища, приписанного к приходам: Новой Лютеранской церкви Св. Ап. Петра и Павла, Старой Лютеранской церкви Св. Арх. Михаила, Реформаторской церкви, Католической французской и польской церквей, а также Англиканской. Каждый приход вносил свою лепту на благоустройство кладбища в соответствии с числом захороненных. Так, в 1839 г. погребено: от Ново-Лютеранской церкви - 80 умерших, Старо-Лютеранской - 60, Реформаторской - 6, Каталической французской - 22, Католической польской - 22, Англиканской - 10. Первым смотрителем стал Арендт Бернгард (ум. 1859). [В Хронике Евангельской общины в Москве сказано, что возвышенное место за военным госпиталем закреплено за Иноверческим кладбищем по указу Екатерины II в 1772 г. Книга протоколов кладбищенского комитета стала вестись с 1852 г., а каменные ворота с башнями построены в 1865—72 гг., арх. А.А.Мейнгард. Фехнер А.В. Хроника Евангелической общины в Москве. – М., 1876].
По плану 1854 г. [Центральный Исторический Архив Москвы (ЦИАМ), фонд 1629, оп. 2, д.10], составленному незадолго перед благоустройством Иноверческого кладбища, оно занимало меньшую территорию, влево от сегодняшней главной аллеи, справа от нее забор был всего в 15-20 м и повторял Камер-Коллежский вал. С другой стороны была низина по речке Синичке, текущей в Яузу. Место было неровное, посередине кладбища проходил овраг, но осноная нагорная часть его весьма подходила по своей почве для захоронений. Кладбище делилось на участки, относившиеся к церквям разных конфессий. В крайнем левом углу у главного входа была сторожка, рядом с ней хоронили лютеран, места ближе к главной аллее и вглубь кладбища по левой стороне относились к разным конфессиям, там были могилы католиков, лютеран и англиканцев. Вокруг оврага, в середине кладбища, хоронили католиков, и ближе к речке Синичке стоялав их сторожка, или караульня. В северо-западной части были выделены места для лютеран. Но правила иногда нарушались, и в записях на плане 1854 г. специально перечислялись на лютеранском участке могилы католиков: Оливье, Дельсаль, Цин, Фертвенгель, Бруггер, Виппер, Шерман, Вульф, Ру, Ценкер, Нилус, Новицкий-Саблер, Григориус, Шмидт, Ганц, Каспер, Гофман. А на католическом участке оказались могилы лютеран: Дельсаль, Кунич, Симонс, Фишер-Фон-Вальдгейм, Штуцман, Леонгард, Кельч, Занфлебен, Гильдебрант, Гинтер, Лименталь, Отте.
Во второй половине ХIХ в. территорию кладбища расширили до нынешней Крюковской улицы, местность выровнили, овраг засыпали; главные ворота сооружены по проекту А.А.Мейнгарда в готическом стиле и оформлены надвратной колокольней с черепичной крыше (1872). [Справочные книги «Московский адресный Календарь» и издания «Вся Москва», М., 1875-1917]. Когда через них шла похоронная процессия, звонили в колокола. Ворота называли Филипповскими по имени Святого, в чей день поминовения они были заложены. Об этом напоминала надвратная икона Св. Филиппа (сейчас на ее месте икона Спаса Нерукотворного Образа). После ворот, чуть левее, установлена на пьедестале беломраморная скульптура Скорбящей Матери, выполненная для кладбища по заказу Цитемана (ее неудачно покрасили в 2001 г.). Надпись гласит: «Der Rest ist Schweigen» (пер. - Да будет воля Твоя).
По сведениям на 1889 г., в состав Комитета входили: Левенталь Дагоберт Давидович, председатель; Гиммельгебер Юлий Юльевич; Роде Федор Иванович, управляющий построек; инспекторы: Арно Карл Карлович, Вебер Август Егорович, Даниель Иосиф Васильевич, Катуар Егор Львович, Лерх Яков Яковлевич, Овсиенский Флорентин Феликсович, Пальм Мартин Мартинович, Тангет Роберт Романович, Штильмарк Александр Александрович; смотрителем был Клингельгефер Александр Иванович (жил в здании на кладбище). [Центральный Исторический Архив Москвы (ЦИАМ), фонд 54, оп. 165, д. 243].
В 1894 г. на новой территории построили общую часовню в псевдовизантийских формах (инж. О.В.Дессин). Но поскольку на кладбище хоронили христиан разных церквей, позже в 1911 г. возвели еще одну большую часовню. Техник-архитектор В.А.Рудановский разработал ее проект в готическом стиле с элементами модерна, инженерные расчеты на железобетонные конструкции выполнил К.Розенблат. Проект утвержден 2.12.1911 г., а 21.05.1912 г. комиссия Московского губернского правления, в составе которой был архитектор А.М.Гуржиенко, докладывала, что «построена без отступления и рекомендуется выдать разрешение на пользование часовней». [Чичерюкин В. //Московский журнал. 1993, № 12].
Согласно тем же архивным документам [Центральный Архив научно-технической документации Москвы (ЦАНТДМ), владение 743/491. Центральный Исторический Архив Москвы (ЦИАМ), фонд 54, оп. 165, д. 243], на площадке перед этой часовней, влево, метрах в 8—10, было отведено место для фонтана, а потом на круглом основании установили бронзовую статую Христа, держащего беломраморный крест (работа скульптора Р.Романелли). Сотрудники ГНИМА (Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А.В.Щусева) свидетельствуют, что скульптура еще в 1980-ых гг. находилась на Донском монастыре и была упакована для перевозки. Где она сейчас - будет рассказано ниже в главе "УСЫПАЛЬНИЦА ВОГАУ".
В 1920-х гг., когда кладбище отошло в ведение Городского коммунального хозяйства, в часовне разместили контору. В 1995 г. здание передано храму Св. Троицы Евангелическо-Лютеранской Церкви Ингрии на территории России, оно отреставрировано под руководством архитектора В.П. Райккеруса. В августе 2000 г. церковь освятили; богослужения проводятся на финском и русском языках.
В 1907 г. вблизи входа с Камер-Коллежского вала построили ворота причудливой архитектуры и двухэтажное здание в готическом стиле с элементами модерна (предположительно, по проекту А.Г.Форинта). В этом доме жил смотритель (позже директор) и размещалась контора. На кирпичах стены, выходящей к Госпитальному валу, при ее перестройке в середине 1990-х гг. обнаружено клеймо «Гусаровъ». На том месте, где сейчас здание Московского Педагогического Института, стоял в начале ХХ в. особняк председателя Комитета по благоустройству Иноверческого кладбища, в том числе и земли. Вся территория была обнесена кирпичной стеной, часть которой по Крюковской улице разрушена в 1930-х гг. и в настоящее время заменена строительными балками, что никак не гармонирует с высокохудожественным Введенским некрополем.
На бывшем Иноверческом кладбище до сих пор сохранилось немало мавзолеев, это кроме многочисленных памятников, которые по праву можно отнести к произведениям искусства. [Артамонов В.Д. Введенское кладбище.— М., 1993]. Наш рассказ пойдет о тех, кому поставлены эти усыпальницы и о строивших их архитекторах. Заметим, что в настоящее время часто эти величественные сооружения не посещаются потомками, они как бы заброшены. Это естественноЮ потому что воздвигали их для состоятельных семей, а их представителям, в первую очередь, пришлось пострадать после событий 1917 г.
.