Мне посчастливилось работать с Георгием Казимировичем Тушинским более десятилетия, с 1967 года, в период расцвета его творческих сил, когда он был ученым с мировым именем и возглавлял крупнейшую в Союзе лабораторию. Правда, однажды, еще в 1952 году мне довелось проводить с Г.К. одно общественное мероприятие, которое надолго осталось в моей памяти. Тогда я возглавляла туристическую работу на факультете. Всем географам свойственно сочувственно снисходительное отношение к туристам. Увлечение туриста – для географа работа. Поэтому туризм не встречал сочувствия на факультете, хотя он входил в оценку спортивной работы, приносят определенные баллы. И для отчетности нам нужны были обще курсовые походы, хотя и, по сути, совместные походы по Подмосковью младших курсов очень сплачивали студентов. И вот было решено провести выезд первого курса с палаточными ночевками, а от преподавателей к нам был прикреплен Г.К.Тушинский.
Робея, я пришла к нему с планом похода. Он выслушал меня, достал из кармана деньги и, не считая, протянул мне, сказав: “Если у вас есть свободные 15 минут, пожалуйста, сходите в книжный магазин у “Националя” и купите книги “Путешествие в горах”. И потом мы с вами все обсудим”. Книжный магазин помещался в ближайшем к старому зданию крыле “Националя”, и сбегать туда было для меня делом пяти минут. Но книга там была уже распродана. Последний экземпляр был на витрине, и по моей просьбе его торжественно достали. Георгий Казимирович взял сдачу и так же, не глядя, сунул деньги снова в карман, а книгой посоветовал мне пользоваться в походах. Это была моя первая в жизни книга, которую мне подарил сам автор. Я очень растерялась и даже не поблагодарила. И лишь четверть века спустя попросила его подписать эту книгу.
Поход тогда был вполне удачен. Георгий Казимирович зажег сердца первокурсников своеобразной лекцией у вечернего костра. Он подчеркнул, как важно иметь спортивные навыки, которым учит туризм, и при этом быть ученым, умеющим наблюдать природу и грамотно фиксировать свои наблюдения. Тогда я впервые услышала его любимую фразу: “Что не записано, не наблюдалось”. Утром был проведен весь комплекс спортивных мероприятий, ставились палатки, разжигались костры с учетом времени. И в целом, “мероприятие” оказалось и полезным, и интересным, а я тогда была очень благодарна Георгию Казимировичу, так как выезд с ночевкой со 150 мало знакомыми первокурсниками, было бы очень трудно провести без его умения владеть сердцами и умами молодежи.
В лабораторию снежных лавин и селей я пришла уже сформировавшимся специалистом с комплексом определенных фитоиндикационных методов. И меня сразу же приятно поразило, как Георгий Казимирович руководит почти сотней специалистов. Увлеченный какой-нибудь идеей, он заражал всех заманчивостью разрешения именно ее в первую очередь. Подходы могли быть самыми разными. Работали в лаборатории люди разнообразных профессий. Но всех их объединяло стремление решить именно эту одну задачу. Передо мной, в частности, была поставлена конкретная задача, надо было продатировать по лишайникам, деревьям и растительности в целом выделенные Георгием Казимировичем и моими предшественниками моренные комплексы стадии Фернау.
В поле на Кавказ мы выезжали обычно вместе. Неизменным помощником в этих поездках была всегда его супруга - Евгения Николаевна. Георгию Казимировичу очень хотелось , чтобы и фитоиндикационными методами удалось подтвердить, что наибольшим было повсеместное наступление ледников в середине ХIХ века. Но у меня всюду наибольшее наступание падало на ХVII век. Георгий Казимирович непосредственно в поле проверял мои доказательства и в конце концов в статье 1971 года мы перенесли наибольшее наступление на ХVII век. Мне даже стало казаться, что Георгий Казимирович совершенно расстался со своей былой точкой зрения. Но однажды, вернувшись из Канады, он достал карту ледников одного из участков Скалистых гор, и первым делом стал говорить: “Посмотрите-ка, стадия середины ХIХ века очень четко выявляется на этих ледниках. Она была здесь максимальной… ” И только после этой фразы, я до конца оценила, какой выдержки стоило ему не задавить меня сразу же своим авторитетом и прекратить поиски истины, а терпеливо знакомиться в поле с моими доказательствами и даже принимать их, в душе не отказываясь от своей первоначальной точки зрения. Многие ли ученые способны на это? Ведь значительно проще отбросить материалы косвенных методов, если они идут вразрез с основными.
И еще ему очень хотелось, чтобы я нашла доказательства полного исчезновения ледников в архызский перерыв на ряде хребтов Кавказа и подъема лесов вверх до 1 000 м. Но подъема деревьев более чем на 200 – 300 м не удавалось подсечь. Правда, по склонам южной экспозиции местами отдельные деревья поднимались до 500 м. Георгий Казимирович терпеливо ждал доказательств своих положений, но совместные полевые исследования давали материал и для статей, где получала отражения совместная точка зрения, возникавшая после дискуссий в поле, и за столом.
Стоит остановиться на том, как писались эти статьи. За последние годы мы написали с ним вместе целый ряд статей и планировали создать книгу о ритмических изменениях природы нашей страны за исторический отрезок времени. Но болезнь Георгия Казимировича помешала осуществлению создания книги, и был написан только проспект, в котором Георгий Казимирович акцентировал внимание на ритмичности процессов и явлений, так как книга должна была быть новым вариантом его книги “КОСМОС И РИТМЫ ПРИРОДЫ ЗЕМЛИ”. У меня же были более узкие планы ознакомить читателей с фактами изменений природы. Проспект переделывался раз десять. Впрочем, каждая совместная статья переписывалась по несколько раз. Вначале мы вместе обсуждали общий план статьи и основные выводы. Затем я подготавливала текст. Так как почерк у меня скверный, я делала печатный вариант. На этом варианте Георгий Казимирович, читая вслух вместе со мной текст, начинал все писать по-своему своим красивым четким почерком. Потом я делала второй, а иногда третий и четвертый варианты. На последних этапах, когда уже писались фамилии авторов, Георгий Казимирович, обнаружив, что он стоит первым, переносил себя на второе место, ссылаясь на алфавит. Я снова переносила его вперед, аргументируя это его основным вкладом. Если на машинку текст сдавал он сам, он успевал себя поставить на второе место и потом мне приходилось переделывать верхнюю строчку. И так повторялось с каждой статьей.
И еще хочется сказать, что с Георгием Казимировичем было очень интересно работать. Он мог подмечать что-либо далеко не выдающееся и не сенсационное, но сделать из этой “мелочи” нечто интересное, до конца не познанное, требующее раскрытия. И вот это умение настроить на поиск – важнейшая черта Георгия Казимировича как педагога и ученого. Редко кто сам себя может настраивать на поиск ради поиска, не слыша голосов одобрения или просто интереса. У Георгия Казимировича всегда был детский азарт познания неопознанного, восторг перед каждым, даже самым маленьким открытием. Это и побуждало работавших рядом с ним двигаться вперед, постоянно стремиться найти новые доказательства, новые материалы. Каждый из работавших в лаборатории знал, что все интересное будет поднято на щит и показано еще в интересном виде, чем казалось даже самому исследователю. И в этом, мне кажется, был скрыт талант Георгия Казимировича как организатора. Он мог каждого заставить работать с интересом, на совесть, сливая при этом интересы каждого в общелабораторские, в проблемы гляциологии в целом.
Из книги ":Жизнь, отданная горам. К 100-летию ГЕОРГИЯ КАЗИМИРОВИЧА ТУШИНСКОГО". Москва, МГУ. 2009 с..: ил. с. 198-200