Глава пятая.

В школу мы с Авгой ходили вместе. Обычно или я замечал, как он шагает из своего Гусиного Лога, и махал ему с балкона, или он свистел с тротуара, а тут вдруг молча вырос на пороге за полчаса до срока. Наверняка ведь явился будить меня, опасаясь, как бы я не бросил-таки школу прямо с сегодняшнего дня, словно других будильников, и посерьезнее, не нашлось бы! Ну, Шулин! Ну, святая простота!
– Встал? – довольный, спросил он.
– А как же!
– Это хорошо!
Папы уже не было. Я сквозь сон слышал, как ему позвонили, и он срочно уехал – опять, видно, эта комиссия.
Из кухни выглянула мама.
– А-а, Сентябрь-Октябрь!
– Здрасьте, теть Рим!
– Здравствуй! Живо завтракать, оба!
Она быстро изжарила нам глазунью из четырех яиц, разложила по тарелочкам, налила кофе и занялась еще блинами. Есть я не хотел совершенно. Один вид этих яиц вызывал во мне тошноту, и я живо отделил Авге половину, сделав знак скорее слопать. Тут Шулин был крупным специалистом, миг – и яйцо исчезло, без пересадки улетело прямиком в желудок.
Мама кинула на блин.
– Ешьте! Ноябрь, ты чего миндальничаешь? Смотри, у Аскольда уже пусто, а у тебя?
– Да что-то настроение! – вяло сказал Авга.
– Что?
– Да муторное.
– Вот и ешь, развеется!
– Нет, тетя Рим, тут другое, – возразил Шулин, отправляя в рот второе яйцо и принимаясь сдержанно жевать его. – Со школой вот не знаю, как быть.
– То есть?
– Да похоже, надо кончать восемь и – фр-р!
– Как фр-р?! – удивилась мама. – Ты же десять хотел.
– Хотел, да осечка выходит.
Я сбоку воззрился на Шулина – что плетет этот рассчитавший свою жизнь человек?
– Дома нелады? – спросила мама.
– Да вроде лады.
– С дядькой конфликт?
– Терпимо.
– Что, тяжело стало учиться?
– Да ничего, тяну.
– Может, болен? – все тревожнее допытывалась мама.
– Исключено.
– Так в чем же дело? – вконец растерялась мама.
– Дурью мается, – заметил я.
– Почему? Нет! – спокойно сказал Шулин. – Грызет меня что-то внутри. Вроде как на работу манит.
– А как же геолог с охотоведом?
– Вырву из сердца!
– Ну, Март-Апрель, это действительно дурь! Еще наработаешься! Работать в ваши годы – это крайность, когда уж голова совсем во! – И мама постучала пальцем по столу. – Работа сейчас не тяп-ляп! А восемь классов – это же анемия! Малокровно и хило! Восьмилетка – всего лишь свечной огарок в прожекторе знаний!