Я сначала проверил, работает ли телефон, а потом сел напротив него на пол, прямо тут же, в коридоре, привалился спиной к стене и стал ждать Валиного звонка, повернув голову к ходикам в гостиной. Я ничего не хотел делать, только ждать. Маятник качался чинно и деловито. Я подсчитал, что тридцать качаний дают минуту, и продолжил счет… На одна тысяча двести девяносто пятом колебании телефон зазвонил. Я рванулся, но онемевшие ноги подкосились, и я едва удержался за косяк.
– Квартира Эповых, минуточку! – хладнокровно отвечал Меб.
– Да-да! – прохрипел я, с трудом дотянувшись до трубки.
– Аскольд?
– Он самый.
– Это я, Валя!
– А-а, привет!
– Привет! Что там с тобой?
– Да так.
– А кто это басил, отец?
– Нет, мой робот Мебиус.
– Как робот?
– Ну так. Маленький, самодельный, на столе стоит и первым трубку хватает.
– Правда? Ой, как интересно!
– А что со Светланой Петровной? – спросил я, более или менее почувствовав под собой ноги.
– Все нормально, но в школу она больше не придет, пока не родит. Вместо нее уроки у вас будет вести Амалия Викторовна, наша англичанка из седьмой школы. И знаешь, что я тебе звоню? Твои пары можно теперь легко исправить!.. Но мне неловко объяснять все по телефону. Надо встретиться.
– Давай! – выпалил я. – А когда?
– Когда хочешь.
Брякнул дверной звонок.
– Минутку, Валя!
На ватных ногах, пронизанных колючими мурашками, я неуверенно подковылял к двери и открыл ее. Это был дядя Гриша, низенький, как карлик, но цилиндрически округлый.
– Здорово, Аскольд! – сказал он, улыбаясь. – Как оно? Где-то тут твоего бати чертежи. Ты в курсе?
– В курсе, дядя Гриша! – Я принес два большущих альбома. – Вот… Вы сейчас куда?
– На комбинат.
– Не прихватите меня?
– Валяй. Я внизу обожду.
Дядя Гриша вышел, а я припал к трубке.
– Слушай, Валя, сколько на твоих?
– М-м, два семнадцать.
– Выходи ровно в два тридцать! – приказал я. – Все поймешь! Живо одевайся! Пока!
Когда вырулили на проспект, я спросил:
– Дядя Гриша, можно маленький крюк?
– Куда?
– Влево.
Машина с прискоком перемахнула трамвайную линию, пронеслась мимо парка и тормознула против Валиного дома. Я только хотел попросить дядю Гришу подождать минуту-две, как Валя появилась на крыльце, в красных сапожках, красной шапочке и в сиреневом плаще. С птичьей быстротой глянув туда-сюда, она ловко перебежала по кирпичам лужу у подъезда, и тут я, выскочив из кабины, крикнул:
– Мы здесь!
– Ой! – пискнула она.
Радостным жестом, смущенно улыбаясь, я предложил ей одноместное сиденье в кабине, отделенное от шоферского теплым бугром мотора, нескладно подсадил, а сам запрыгнул в будочку, которая соединялась с кабиной окошком без стекла. «УАЗик» круто развернулся, и нас тут как не бывало.
Валя обернулась ко мне, сияя.
– Вы меня прямо как похитили!
– Джигиты!
– А куда мы?
– В глушь, в Саратов, – ответил я.
– Как здорово!