Валя звонила еще дважды, Меб достоверно отвечал, что это квартира Эповых, а я стоял рядом, снова подавленный, парализованный и убитый. Не помню, как я оказался в кресле и сколько времени так просидел, но двери вдруг распахнулись, и появилась Валя. Стрельнув взглядом в кухню и гостиную, она вошла ко мне, прикрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной, как тогда у нее дома, при первой встрече, и прошептала, широко открыв полные тревоги глаза:
– Эп, что случилось?
– Ничего, – ответил я, охваченный какой-то мертвящей радостью. – Я вчера был у вашего дома.
– Когда?
– Вечером.
– И что? – насторожилась Валя.
– И все видел.
– Что все?
– И мотоцикл, и Толик-Яву, и тебя.
– Так, – сказала она, потупившись.
– И еще я видел, как ты целовала его, – с трудом проговорил я и отвернулся.
– Врешь! – крикнула она и испуганно закусила пальцы, косясь по сторонам.
– Дома никого, – успокоил я.
– Врешь, Эп! – тише повторила она. – Ты не мог видеть, как я его поцеловала, потому что я не целовала его. – Валя шагнула к дивану и уперлась коленками в его валик.
– Или он тебя.
– И он меня не целовал! Он хотел только!.. Эп, – она чуть присела и издали заглянула в мои глаза, – признайся честно, что ты ведь не видел поцелуя.
В запальчивости я внушил себе, что видел все подробности, но тут вспомнил, что действительно, самого-то поцелуя и не видел, и, почувствовав, что начинаю краснеть, опустил голову.
– Вот то-то! – Валя выпрямилась и даже чуть притопнула ногой. – А если ты был до конца…
– Не хватало мне быть до конца!
– И жаль! Ты бы видел, как я его треснула! С него даже шлем слетел и скатился в лужу!
Какое-то щемящее облегчение стало заполнять меня, но я, нарочно не поддаваясь ему, сказал:
– Это уже детали. Главное, существует сам Толик-Ява… Надеюсь, он-то не мираж?
– Вот с этого и надо было начинать, – проговорила Валя и, отвернувшись от меня, присела на диванный валик. – Толик-Ява не мираж. Он был и мы дружили. Почти три месяца. До вчерашнего дня. И я бы не скрыла от тебя, если бы ты спросил. Я все думала: вот-вот спросишь, а ты?.. Как будто нашел меня на необитаемом острове, одну-одинешеньку! А я жила среди людей! За мной мальчишки бегают и дерутся из-за меня!.. Толик-Яве и песку в бак насыпали, и колеса протыкали, и лупили… Я за тебя опасалась. Пронюхают, узнают – и все! Ты же драться не умеешь?
– Кто тебе сказал? – нахмурился я.
– Чувствую! – Я хотел возразить, что, мол, за тебя бы сумел, но промолчал. – Вот видишь, не умеешь!.. Да ты и сам вчера доказал. Я бы на твоем месте ему глаза выцарапала. А ты сбежал!
Да, это был колючий упрек. Правда, я сбежал не потому, что испугался драки, нет, мне просто эта мысль не пришла в голову, а если бы пришла, то не знаю, кинулся бы я или нет. Зеф, мерзавец, сорвал мне ту стычку – я бы сейчас был уже опытным! Хотя дерутся, по-моему, не ради победы, а ради драки, чтобы поддержать собственное я. Сколько я видел потасовок – все они кончались ничьей, начистят противники друг другу физиономии и разойдутся, довольные, как два победителя.
Видя мои раздумья, Валя сказала:
– Ничего, Эп, все еще впереди. – Она пересела на диван, рядом с валиком, одернула свою черную мини-юбочку и сцепила руки под коленями. – Нет у меня больше Толик-Явы, нет никого. Один ты… Вот это я и хотела тебе вчера сказать, что я теперь только твоя. Да, видишь, не успела. Говорю сейчас. Решай теперь сам.
И оба мы грустно уставились в пол, в одну, кажется, точку, так что мой взгляд, как бы отражаясь, переходил в Валин. Я понял, что случилось чудо, что меня, как замороженную лягушку, погрузили в теплую воду, и вот я оттаиваю, медленно и верно, уже чувствуя, что буду жить, но еще не пытаясь шевелиться, чтобы случайно не хрупнули переохлажденные клетки. Валя, точно уловив мое состояние, не спешила тормошить меня, а продолжала отогревать тихим голосом:
– Я специально купила Свете и Николаю билеты в кино на восемь часов, чтобы остаться одной. И они ушли. А я села у приемника и стала ждать. И услышала. Правда, шум был и треск какой-то, но услышала. И сразу хотела позвонить, но тут он забибикал под окном. Мы договаривались встретиться вечером. Ну, я ему и выложила, что, мол, все! Он, конечно, понял, что у меня кто-то появился, выпытывал, обещал выследить. Боюсь я. У него дружков полно.