— Есть!— с вызовом произнесла Тинкуца.— Он такой, какого нет другого на свете. Но только он далеко. Он уехал.
— И не вернется сюда?
— Не знаю. Он, наверно, забыл обо мне.

Она зажмурилась, почувствовав на ресницах влагу снежинок. А когда разомкнула веки, Митря оказался совсем близко и смотрел па нее сверху, втянув голову в плечи и засунув руки в карманы.
— Замерз?—Спросила она, но он только мотнул головой, и тогда Тинкуца продолжала:— Нет, правда, откуда ты все же узнал про мой день?
— Значит, ты забыла. Помнишь — в школе?.. Ты тогда принесла серого зайчика и сказала, что тебе его подарил твой дядя. Мы учились в третьем классе.
— Ты запомнил?
— Да.
— Я сказала, что привела зайца в школу, чтобы он научился читать, а ты... Ты поднял меня на смех и даже щелкнул по лбу. Тинкуца засмеялась, а Митря, наклонив голову, смотрел вниз. Вдруг он нагнулся, слепил снежок, выпрямился и, размахнувшись,бросил его вверх. Тот полетел и метко ударился в ствол тополя, рассыпавшись в белую пыль. А Митря уже снова собирал снег в ком. На этот раз уже как большой детский мяч. Не говоря ни слова, он поставил этот ком перед Тинкуцей, сделал другой поменьше и посадил сверху. Она думала, что он лепит снеговика. Сейчас сделает голову, пришлепнет нос и проткнет глаза. Но Митря не стал собирать третий ком. Он что-то проделывал со вторым, верхним... И вдруг Тинкуца увидела— это была мордочка зайца... Да, да! Вот и уши появились. Как ловко все получилось у Митри. Он вытянул из своего шарфа несколько ниточек—и готово!.. У зайца усы. Заяц смотрит на Тинкуцу и словно улыбается ей. Он похож на того зайчика, что подарил ей когда-то дядя Василе.

На дворе стемнело, в окнах засветились огни. Снег засверкал, и на волосах Митри вспыхивали снежные искорки.
— Это тебе,— сказал он и отступил в сторону.— Мой подарок.
— Спасибо,— она почувствовала, что щеки ее запылали.— Но как же я отнесу его домой?
— Пусть стоит здесь. Ты станешь приходить и смотреть.
— А если его сломают мальчишки?
— Пусть только посмеют.
— Ты будешь охранять его день и ночь?
Ей сделалось весело, а Митря готов был обидеться.
— Это уж мое дело,— пробурчал он.
Тинкуца поняла: надо сказать что-то хорошее. Спросила:
— Это заяц из сказки?