При изобилии свидетельств о царице полное молчание о ее государственной деятельности никак не говорит в пользу признания за ней особых устремлений к такого рода деятельности. Нельзя же, действительно, считать доказательством вмешательства царицы в государственные дела те изображения на беседках на ее личных кораблях, на которых она сама, и притом одна, поражает неприятеля. Так как Нефертити явно не расправлялась единолично и собственноручно с иноземными врагами, подобные изображения — очевидная условность (царица делает то же и в виде сфинкса).

Зато имеются явные указания на то, что Нефертити не оказывала существенного влияния ни на международные, ни на внутренние дела своего мужа. Клинописная переписка между великими державами и собственные заверения фараона не позволяют говорить о таком ее влиянии. Необыкновенное положение царицы рядом с фараоном было положением супруги, а не соправительницы. Областью Нефертити была семейная жизнь — пускай выставляемая на всеобщее поклонение, пускай возведенная в государственное действо — и, тем не менее, только семейная жизнь.

Недаром, клянясь своей любовью к царице и детям, царь ставит ее под свою руку, а их — под руку матери: «(Как) услаждается сердце мое женою царевой (да) детьми ее, из которых (да) дастся состариться жене царевой великой Нефертити — жива она вечно вековечно! — за эту тысячу тысяч лет, в течение коей была бы она под рукою фараона — жив, цел, здоров! — и (да) дастся состариться дочери царевой Ми-йот и дочери царевой Мек-йот, ее детям, тем временем как были бы они под рукою жены царевой, их матери, вековечно вечно!»
Дети — область деятельности царицы. И вообще, трудно было б ожидать, чтобы рядом с таким самовластным и целеустремленным властителем, каким был Аменхотеп IV, могло стоять какое-либо другое венценосное лицо и оказывать направляющее влияние на ход государственной жизни.


При раскопках, обследованиях и особенно восстановительных работах в Фивах и его окрестностях были извлечены из разных мест десятки тысяч строительных камней с остатками изображений и надписей времени Аменхотепа IV. Эти камни были взяты некогда из его тамошнего упраздненного солнечного храма и использованы при Хар-м-ха и его преемниках для новых сооружений.

За истекшие полтора столетия было издано много таких камней, но по сравнению с количеством неизданных, в основном из храма Амуна в Карнаке, издано бесконечно мало. Долгое время это скопление необнародованных важнейших памятников не привлекало к себе должного внимания, и только теперь американские ученые приступили вплотную к их изучению с использованием всех современных возможностей. И тут обнаружилось, что на множестве камней сохранились остатки изображений и надписей, представляющих царицу Нефертити почитающей лучистое солнце самолично, без своего супруга, нередко в сопровождении старшей дочери. Если одни исследователи воздерживались от выводов, то другие умозаключали о необыкновенном значении Нефертити в годы, предшествовавшие переезду в новую столицу, и о едва ли не ведущем месте царицы в тогдашних преобразованиях. По переезде ее значение в таком случае должно было упасть, поскольку на памятниках Ахетатона она никогда не служит и не молится солнцу без своего царственного мужа.

Вообще говоря, само по себе появление Нефертити в Фивах наедине с солнцем, без Аменхотепа IV, не такая уж новость. И до недавних изысканий были изданы камни из Фив и его пригорода с остатками изображений царицы, «самочинно» служащей, с дочерью или без оной, царскому лучистому солнцу, а также камни с кольцами Нефертити, почтительно предстоящими кольцам солнца, непосредственно, без предпосланных колец царя.

За последние годы было издано еще несколько таких изображений (то, что служит царица, доказывает двойной налобный аспид с солнцем и рожками на головках), а также колец царицы, предстоящих непосредственно солнечным.

Изданы, однако, и такие камни из солнцепоклоннического храма в Фивах, на которых Аменхотеп IV был изображен один, без Нефертити. В числе камней, надписанных до заключения солнечного имени в кольца, имеется немало таких, на которых сохранились остатки изображений царя или его кольца, но нет ни одного камня, который содержал бы намек на царицу. Но и на камнях, отделанных при солнечных кольцах, фараон мог быть представлен без супруги. Возможно, на части этих камней ему и нельзя было быть изображенным вместе с царицей в силу совершения им особого фараоновского обряда, но любопытно, что как на первом камне, так и на камнях … она была втиснута впоследствии, введена в изображение «задним числом».

.Первоначально в солнцепоклонническом храме, по стародавнему обычаю, фараона изображали единолично служащим своему богу, так что царице надо было создать отдельные сооружения в храме, где она могла бы быть изображена служащей новому божеству. Затем по мере отхода от старины начали изображать царицу служащею солнцу вместе с мужем. Такие изображения тоже дошли из солнцепоклоннического храма в Карнаке. В новой, уже вполне солнцепоклоннической, столице изображать царя и царицу служащими вместе лучистому солнцу стало общепринятым.

Таким образом, единоличное служение царицы в Фивах и совместное с царем в Ахетатоне можно понять не как умаление ее значения с переездом в новую столицу, а, наоборот, и притом более естественно, как постепенное выдвижение вперед на изображениях — от отсутствия при службе фараона солнцу и служения ему особняком до неизменного участия в службе ему вместе и наряду с царем. Уместно при этом будет напомнить, что Нефертити стала женою Аменхотепа IV, по всей видимости, еще до заключения солнечного имени в кольца.

Своим необыкновенным положением рядом с повелителем мировой державы Нефертити была обязана не рождению, не государственным способностям, а обаянию, от нее исходившему, власти над сердцем самовластного супруга. Что Нефертити была нежной матерью и женою, мы знаем. Были ли у нее еще другие душевные качества, способные пленить царственного солнцепоклонника, нам неизвестно.

Никогда ни одна чета на престоле фараонов не прославляла так, как эти двое, делом, словом, письмом, изображением перед лицом всех счастливую свою семейную жизнь, вечную любовь, их переполнявшую.

Потому велико было изумление ученого мира, когда во время раскопок на юге солнцепоклоннической столицы из-под земли вышли немые свидетели, которые с наглядной силою вещественных улик опровергали крепость любви Аменхотепа IV и Нефертити. Не оставалось ничего другого, как поверить, что царица разделила участь некоторых близких к царю людей, стала жертвой его погибельного гнева или, по меньшей мере, подверглась полной опале.

[380x271]

Нефертити: слева — слепая, справа — зрячая. «Слепого взгляда», т.е. отсутствия зрачков, древнеегипетская художественная традиция никогда не знала. Это изобретение привнес Борхардт вместе со своими подельщиками.



--------------------------------------------------------------------------------
Сокращенное и адаптированное изложение первой главы книги Ю.Я. Перепелкина «Кэйе и Семнех-ке-рэ. К исходу солнцепоклоннического переворота в Египте» (М., 1979). Данный материал подготовлен Олегом Акимовым и опубликован в Интернете 9 июля 2011 года.