Я потому рассказываю тебе все это, любимый, все эти до
смешного мелкие пустяки, чтобы ты понял, каким образом ты
мог с самого начала приобрести такую власть над робким,
запуганным ребенком, каким была я. Еще раньше чем ты вошел
в мою жизнь, вокруг тебя уже создался какой-то нимб, ореол
богатства, необычайности и тайны; все мы, в нашем маленьком
домике на окраине, нетерпеливо ждали твоего приезда Ты ведь
знаешь, как любопытны люди, живущие в маленьком, тесном
мирке. И как разгорелось мое любопытство к тебе, когда
однажды, возвращаясь из школы, я увидела перед домом фургон
с мебелью! Большую часть тяжелых вещей носильщики уже
подняли наверх и теперь переносили отдельные, более мелкие
предметы; я остановилась у двери, чтобы все это видеть,
потому что все твои вещи чрезвычайно изумляли меня - я таких
никогда не видала - тут были индийские божки, итальянские
статуи, огромные, удивительно яркие картины, и, наконец,
появились книги в таком количестве и такие красивые, что я
глазам своим не верила. Их складывали столбиками у двери,
там слуга принимал их и каждую заботливо обмахивал метелкой.
Сгорая от любопытства, бродила я вокруг все растущей груды;
слуга не отгонял меня, но и не поощрял, поэтому я не посмела
прикоснуться ни к одной книге, хотя мне очень хотелось
потрогать мягкую кожу на переплетах. Я только робко
рассматривала сбоку заголовки - тут были французские,
английские книги, а некоторые на совершенно непонятных
языках. Я часами могла бы любоваться ими, но мать позвала
меня в дом.
И вот, еще не зная тебя, я весь вечер думала о тебе. У
меня самой был только десяток дешевых книжек в истрепанных
бумажных переплетах, которые я все очень любила и постоянно
перечитывала. Меня страшно занимала мысль, каким же должен
быть человек, который прочел столько прекрасных книг, знает
столько языков, который так богат и в то же время так
образован. Мне казалось, что таким ученым может быть только
какое-нибудь сверхъестественное существо. Я пыталась
мысленно нарисовать твой портрет; я воображала тебя
стариком, в очках и с длинной белой бородой, похожим на
нашего учителя географии, только гораздо добрее, красивее и
мягче. Не знаю почему, но даже когда ты еще представлялся
мне стариком, я уже была уверена, что ты должен быть красив.
Тогда, в ту ночь, еще не зная тебя, я в первый раз видела
тебя во сне.
На следующий день ты переехал, но сколько я ни
подглядывала, мне не удалось посмотреть на тебя, и это еще
больше возбудило мое любопытство. Наконец, на третий день,
я увидела тебя, и как же я была поражена, когда ты оказался
совсем другим, ничуть не похожим на образ "боженьки",
созданный моим детским воображением. Я грезила о
добродушном старце в очках, и вот явился ты - ты, точно
такой, как сегодня, ты, не меняющийся, на ком годы не
оставляют следов! На тебе был восхитительный
светло-коричневый спортивный костюм, и ты своей удивительно
легкой, юношеской походкой, прыгая через две ступеньки,
поднимался по лестнице. Шляпу ты держал в руке, и я с
неописуемым изумлением увидела твое юное оживленное лицо и
светлые волосы. Уверяю тебя - я прямо испугалась, до того
меня потрясло, что ты такой молодой, красивый, такой
стройный и изящный. И разве не странно: в этот первый миг
я сразу ясно ощутила то, что и меня и всех других всегда так
поражало в тебе, - твою двойственность: ты - пылкий,
легкомысленный, увлекающийся игрой и приключениями юноша и в
то же время в своем творчестве неумолимо строгий, верный
долгу, бесконечно начитанный и образованный человек. Я
безотчетно поняла, как понимали все, что ты живешь двойной
жизнью своей яркой, пестрой стороной она обращена к внешнему
миру, а другую, темную, знаешь только ты один; это
глубочайшее раздвоение, эту тайну твоего бытия я,
тринадцатилетняя девочка, завороженная тобой, ощутила с
первого взгляда. [371x640]