Стефан Цвейг "Письмо незнакомки" (13)
20-06-2011 16:40
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Наш ребенок вчера умер - ты никогда не знал его.
Никогда, даже в мимолетной случайной встрече твой взгляд не
скользнул по маленькому цветущему созданию, рожденному
тобой. Я долго скрывалась от тебя; теперь, когда у меня был
ребенок, я, кажется, даже любила тебя более спокойной
любовью, по крайней мере она уже не причиняла мне
нестерпимых страданий. Я не хотела делить себя между тобой
и сыном, и я отдала себя не тебе, баловню счастья, чья жизнь
проходила мимо меня, а ребенку, которому я была нужна,
которого я должна была кормить, которого я могла, целовать и
прижимать к груди. Я словно освободилась от власти рока,
осудившего меня на страсть к тебе, с тех пор как появился на
свет другой "ты", поистине принадлежавший мне; лишь редко,
очень редко я смиренно приближалась к твоему дому. Но ко
дню твоего рождения, из года в год, я посылала тебе белые
розы, точно такие, какие ты подарил мне тогда, после первой
ночи нашей любви. Спросил ли ты себя хоть раз за эти
десять, за эти одиннадцать лет, кто их тебе посылает? Быть
может, ты вспомнил о той, которой ты однажды подарил такие
розы? Я не знаю и никогда не узнаю твоего ответа. Только
раз в году протянуть их тебе из мрака, воскресить память о
той встрече - большего я не требовала.
Ты не знал нашего бедного ребенка, - сегодня я
раскаиваюсь, что скрыла его от тебя, потому что ты любил бы
его. Ты не знал нашего бедного мальчика, ты никогда не
видел, как он улыбался и широко раскрывал свои темные,
вдумчивые глаза - твои глаза! - озаряя их лучистым,
радостным светом меня и весь мир. Ах, он был такой веселый,
такой милый. В нем по-детски повторилась вся твоя живость,
твое стремительное, пылкое воображение. Он мог часами
самозабвенно играть с чем- нибудь, как ты играешь с жизнью,
а потом подолгу просиживать, сосредоточенно хмуря брови, над
своими книжками. Он все больше становился тобой. В нем
начала уже явственно проступать присущая тебе
двойственность, смесь серьезности и легкомыслия, и чем
больше он становился похож на тебя, тем сильнее я любила
его. Он хорошо учился, болтал по-французски, как сорока,
его тетрадки были самые опрятные во всем классе, и как он
был хорош в своем черном бархатном костюме или в белой
матросской курточке! Он всегда оказывался самым изящным,
где бы ни появлялся; когда я гуляла с ним по пляжу в Градо,
женщины останавливались и гладили его длинные светлые
волосы; когда он в Земмеринге катался на санках, люди с
восхищением оглядывались на него. Он был такой миловидный,
такой нежный и ласковый. В минувшем году он поступил в
интернат Терезианума и носил свою форму и маленькую шпагу,
точно паж восемнадцатого века, - теперь на нем только
рубашечка, и он лежит, бедный, с посиневшими губами, и руки
сложены на груди.
[640x425]
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Никогда, даже в мимолетной случайной встрече твой взгляд не
скользнул по маленькому цветущему созданию, рожденному
тобой. Я долго скрывалась от тебя; теперь, когда у меня был
ребенок, я, кажется, даже любила тебя более спокойной
любовью, по крайней мере она уже не причиняла мне
нестерпимых страданий. Я не хотела делить себя между тобой
и сыном, и я отдала себя не тебе, баловню счастья, чья жизнь
проходила мимо меня, а ребенку, которому я была нужна,
которого я должна была кормить, которого я могла, целовать и
прижимать к груди. Я словно освободилась от власти рока,
осудившего меня на страсть к тебе, с тех пор как появился на
свет другой "ты", поистине принадлежавший мне; лишь редко,
очень редко я смиренно приближалась к твоему дому. Но ко
дню твоего рождения, из года в год, я посылала тебе белые
розы, точно такие, какие ты подарил мне тогда, после первой
ночи нашей любви. Спросил ли ты себя хоть раз за эти
десять, за эти одиннадцать лет, кто их тебе посылает? Быть
может, ты вспомнил о той, которой ты однажды подарил такие
розы? Я не знаю и никогда не узнаю твоего ответа. Только
раз в году протянуть их тебе из мрака, воскресить память о
той встрече - большего я не требовала.
Ты не знал нашего бедного ребенка, - сегодня я
раскаиваюсь, что скрыла его от тебя, потому что ты любил бы
его. Ты не знал нашего бедного мальчика, ты никогда не
видел, как он улыбался и широко раскрывал свои темные,
вдумчивые глаза - твои глаза! - озаряя их лучистым,
радостным светом меня и весь мир. Ах, он был такой веселый,
такой милый. В нем по-детски повторилась вся твоя живость,
твое стремительное, пылкое воображение. Он мог часами
самозабвенно играть с чем- нибудь, как ты играешь с жизнью,
а потом подолгу просиживать, сосредоточенно хмуря брови, над
своими книжками. Он все больше становился тобой. В нем
начала уже явственно проступать присущая тебе
двойственность, смесь серьезности и легкомыслия, и чем
больше он становился похож на тебя, тем сильнее я любила
его. Он хорошо учился, болтал по-французски, как сорока,
его тетрадки были самые опрятные во всем классе, и как он
был хорош в своем черном бархатном костюме или в белой
матросской курточке! Он всегда оказывался самым изящным,
где бы ни появлялся; когда я гуляла с ним по пляжу в Градо,
женщины останавливались и гладили его длинные светлые
волосы; когда он в Земмеринге катался на санках, люди с
восхищением оглядывались на него. Он был такой миловидный,
такой нежный и ласковый. В минувшем году он поступил в
интернат Терезианума и носил свою форму и маленькую шпагу,
точно паж восемнадцатого века, - теперь на нем только
рубашечка, и он лежит, бедный, с посиневшими губами, и руки
сложены на груди.
[640x425] Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Стефан Цвейг "Письмо незнакомки" (13) | И_дождь_смывает_все_следы - И_дождь_смывает_все_следы |
Лента друзей И_дождь_смывает_все_следы
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»