Это цитата сообщения Raysh Оригинальное сообщение
Одри... Восхищаюсь!
Детство
Одри Кэтлин Растон родилась 4 мая 1929 года в Брюсселе. Она была единственным ребёнком Джона Виктора Растона (John Victor Ruston) и баронессы Эллы ван Хеемстра (Ella van Heemstra), голландской аристократки, в роду которой были французские дворяне и английские монархи (в частности, король Эдуард III). Джона Растона биографы Хепбёрн называли англо-ирландским банкиром, но он не был ни ирландцем, ни банкиром. Позднее он добавил имя Хепбёрн (Hepburn) к своей фамилии, и фамилия Одри стала Хепбёрн-Растон. У Одри было два сводных брата: Александр и Ян ван Уффорд от первого брака её матери с нидерландским аристократом Хендриком ван Уффордом.
Хепбёрн посещала частные школы в Англии и Нидерландах. Её мать была строгой женщиной, отец был более добродушным, поэтому девочка предпочитала его. Он оставил семью, когда Одри была ещё ребенком. Позже она назовет его уход самым болезненным моментом в своей жизни. Много лет спустя с помощью Красного Креста она отыскала своего отца в Дублине и поддерживала его материально вплоть до его смерти.
После развода родителей в 1935 году Хепбёрн жила с матерью в Арнеме (Нидерланды), когда разразилась Вторая мировая война и наступил период немецкой оккупации. В это время она приняла псевдоним Эдда ван Хеемстра, подправив для этого документы своей матери (Элла ван Хеемстра), поскольку «английское» имя считалось опасным. Данная выдумка оказалась настолько удачной, что многие считали, и считают по сей день, что именно это имя (Эдда Ван Хеемстра) и есть настоящее имя Одри Хепбёрн. Окончательную точку в этом вопросе ставит официальный документ — метрика Одри Кэтлин Растон.
После высадки союзников положение населения на оккупированных немцами территориях ухудшилось. Зимой 1944 наблюдался острый недостаток продовольствия (т. н. «голодная зима»). Без тепла и пищи жители Нидерландов голодали, некоторые замерзали прямо на улицах. Арнем опустел во время бомбардировок союзников. Дядя и двоюродный брат матери Одри были расстреляны за участие в движении Сопротивления. Её брат находился в немецком концлагере. Вследствие недоедания у Одри Хепбёрн возник ряд проблем со здоровьем. Она лежала в кровати и читала, пытаясь забыть про голод. Она исполняла балетные номера, чтобы собрать средства для подполья. Эти времена были не так уж плохи, и она была в состоянии радоваться светлым периодам детства. В 1992 году Хепбёрн говорила в интервью: «Пока у ребёнка есть определённый минимум, он совершенно счастлив. Я помню, что нам бывало очень весело. Мы же не сидели на полу и не плакали пять лет подряд. Конечно, висела тень страха и репрессий, и происходили страшные вещи…» Истории о том, как она и её семья ели луковицы тюльпанов, чтобы выжить, сильно преувеличены. Луковицы тюльпанов использовались для получения муки, из которой они пекли пирожные и печенье.
От недоедания у Одри развилась анемия, заболевание респираторной системы и отечность. Депрессия, которой она страдала в последующие годы, также, вероятно, являлась результатом перенесенного голода.
В детстве Одри Хепбёрн любила рисовать. Некоторые из её детских рисунков сохранились.
После освобождения Нидерландов, в страну начала поступать гуманитарная помощь. Хепбёрн как-то упоминала, что однажды съела целую банку сгущёнки, а потом заболела от одного из блюд гуманитарной помощи, потому что насыпала слишком много сахара в овсянку.
Поскольку ЮНИСЕФ спас её в ранней юности, она впоследствии пожелала вернуть этот долг и с 1954 года начала выступать в радиопередачах ЮНИСЕФ.
Карьера
Она была особенной при жизни. И нельзя сказать, что теперь она – легенда. Она была легендой уже тогда. Казалось, её изысканность родилась вместе с ней. Она красиво говорила, красиво ходила и одевалась. Её манеры были самыми красивыми из тех, что можно было когда-нибудь увидеть на экране и в жизни. Если хочешь быть настоящей звездой – у тебя должен быть Божий Дар, что-то, что ты получаешь от Бога. Этому невозможно научиться. Господь поцеловал её в щёчку, и она появилась на свет. Так и было.
Одри Хепберн была актрисой, чудесной актрисой. Она была уникальна. Но было кое-что, что отличало её от других актёров – она не любила говорить о себе. Но в конце жизни она взяла на себя задачу привлечь внимание мировой общественности к миллионам страдающих детей. Она ездила по миру и представляла интересы этих детей. Ради их спасения она рассказывала о себе в Голландии, Новой Зеландии, Австралии, Нью-Йорке и даже Голливуде. Она оставила нам записанный на плёнку рассказ о своей жизни, о жизни великой кинозвезды и замечательной женщины. Вот этот рассказ.
Одри Хепберн рассказывает: «У меня от рождения было что-то, что притягивало зрителей. Это всегда удивляло и поражало меня саму. Из воспоминаний Грегори Пека: «Сначала я думал, что этот фильм обо мне. Когда Вилли Уайлер сообщил мне, что какая-то неизвестная девочка, танцовщица из Лондона, будет играть принцессу, я сказал: «Тебе, конечно виднее. Ты видел её на экране?» Он сказал: «Дай-ка я тебе кое-что покажу». Это длилось минуты две, после чего меня осенило – «Римские каникулы» - это фильм не обо мне, а о принцессе.»
Одри Хёпберн рассказывает: «Я очень многим, если не всем, обязана Грегу, потому что звёзды давали одобрение на участие других актёров».
Из воспоминаний Вилли Уайлера: «Съёмочная группа обожала её. Она не сделала ни одной ошибки. Сначала это был Грегори Пек в фильме «Римские каникулы» с участием Одри Хёпберн. Был звонок в Голливуд и сказал, что имя Одри Хепберн должно стоять первым. Он ответил, что это невозможно, потому что годы уходят на то, чтобы стать звездой! Но я ответил, что «буду выглядеть полным идиотом, когда эта девочка получит ОСКАРА за свою первую роль». Решили, что в одной из сцен они сыграют шутку с окровавленной рукой. Решено было, что Грегори засунет свою руку в «УСТА ПРАВДЫ», а когда вытащит её, то она будет в крови, только не стали говорить об этом Одри.»
Первый Оскар
Одри Хёпберн вспоминает: «Мы снимали сцену, когда Грег кладёт руку в «УСТА ПРАВДЫ» и я истошно закричала. И это было очень смешно и очень страшно. Потом Грег и я должны были навсегда расстаться. Это была сцена прощания. Вилли сказал: «Теперь я хочу, чтобы ты заплакала. Потому что твоё сердце разбито». Моё сердце было разбито, но мне не хватало профессионализма. Я не знала, как вызвать слёзы. Мы сняли один, второй, третий, четвёртый, пятый дубль – я не могла выдавить ни слезинки. Тогда Вилли, который был всегда со мной мягким и добрым, сказал: «Всё, с меня хватит! Ты будешь плакать или нет?» Я очень расстроилась из-за того, что он злится, и расплакалась. И они это сняли».
Так появился заголовок - «Одри Хёпберн и Грегори Пек в фильме «Римские каникулы», и Одри получила Оскара за свою первую роль. .
Из воспоминаний Грегори Пека: «Она не училась в киношколе, она не знала кто такой Страсберг, она не репетировала перед зеркалом. Это было её врождённое качество, поэтому её игра выглядела такой непринуждённой, простой и лёгкой».
Одри Хёпберн говорила: «Я не осознавала что делаю. Я играла инстинктивно. У меня была одна из лучших школ – целая плеяда великих режиссёров».
То, что было характерно для всех ролей Одри, - это честность, потому что она сама была честным человеком, она ничего не утаивала. Актёрская игра является, как бы производным, продуктом нашего внутреннего мира. У неё был богатый внутренний мир, в котором были все возможные эмоции.
Из воспоминаний
Она говорила, что, «если я начну писать о себе книгу, то я начну её так : «Я родилась 4 мая 1929 года и умерла три недели спустя»». Её мать была последователем учения Христианская наука. У Одри был такой сильный приступ коклюша, что её сердце остановилось, но мать вернула её к жизни. Наверное, это событие сильно на неё повлияло. Это было знаком судьбы. Из воспоминаний Анабель Смит: «Я плохо помню её в этом возрасте. У неё было маленькое морщинистое личико, как у обезьянки. Мы были очень непослушными, лазали по деревьям, падали с них. Наши матери были красивыми и интеллигентными женщинами ».
Одри Хёпберн рассказывала: «Моя мать родилась в 1900 году. Она была женщиной Викторианского стиля и считала, что невежливо выставлять себя на показ и говорить о себе».
Из воспоминаний Анабель Смит: «Мать Одри, баронесса Элла Вамхенстра, была удивительной женщиной, очень зависимой. Я мало, что знаю об её отце, плохо его помню. Её отец исчез однажды из нашей жизни, и Одри очень скучала по нему».
Одри Хёпберн вспоминала: «Когда отец ушёл, я почувствовала себя беззащитной. Это чувство осталось на всю жизнь. Я думаю, что в нашем детстве мы переживаем то, что в дальнейшем формирует нашу личность. Мне было 10, я была в Англии, когда началась война. Мать забрала меня в Голландию, где они тогда жили, в сентябре, а в мае в Голландию вторглись немцы. Есть вещи, которые я никогда не забуду. Помню, как по улицам ехали немецкие танки. Это длилось несколько часов. Через 5 дней Голландия сдалась. Как–то раздался стук в дверь, и моего дядю забрали. Через 6 месяцев его расстреляли. И другого дядю тоже. А мои братья вынуждены были скрываться. Но ребёнок – есть ребёнок, он живёт настоящим".
Из воспоминаний Анабель Смит: «Она хорошо рисовала и делала большие успехи в балете». Одри Хёпберн рассказывает: «Я не собиралась становиться великой балериной. Я была слишком высокой. Надо было начинать в более раннем возрасте, но тогда была война. День, когда нас освободили, был очень волнующим. Мы снова начали жить, и мне сразу захотелось заниматься балетом. Я поступила в балетную школу Ремберта в Лондоне».
Отъезд в Нью-Йорк
Одри Хёпберн: «Ундина» - красивая история любви, мы играем в ней с Мэлом Ферером. Он играет странствующего рыцаря, а я играю Духа Воды".
Из воспоминаний Торрела Диккенса: «Одри сообщила своим агентам, что уезжает играть в Нью -Йорк. К тому времени они посмотрели «Римские каникулы» и знали, что их клиент станет сенсацией, как только фильм выйдет на экраны, поэтому они сказали ей: «Не делай этого! Что, если у тебя не получится? Подумай, как это скажется на твоём фильме? Он вот -вот выйдет на экраны и сделает тебя знаменитой!» Но она сказала: «Мне нравится эта роль, я хочу её играть». И мы поставили пьесу. И, пока мы играли её, она получила «Оскар» за «Римские каникулы». Одри получила «Оскар» из рук Джема Хершила. Она сказала на сцене: “Я не ожидала. Хочу сказать спасибо всем, кто поддерживал меня в последние месяцы, помогал найти свой путь. Спасибо вам большое. Я так счастлива!» А через 6 недель она получила награду Тони, как лучшая театральная актриса Нью- Йорка».
Одри и Мэл Ферер поженились в сентябре 1954 года.
Из воспоминаний Торрела Диккенса: «Она не была похожа на актрису, получившую «Оскар». Она была очень скромной. Помню, что в первый же день съёмок, все на площадке влюбились в неё. Как-то мне сказали, что мисс Хёпберн приезжает в Париж, чтобы подобрать себе гардероб. Я ещё ничего не слышал про Одри Хёпберн. Я знал только Кетрин Хёпберн. Конечно, я был рад помочь Кетрин Хёпберн. И вот, дверь моего парижского ателье открывается, и входит прелестная, очаровательная, восхитительная девушка Одри, которая сразу же покорила моё сердце. Она хотела выбрать гардероб для своего нового фильма «Сабрина». Она сразу произвела на меня впечатление. Она была похожа на хрупкое животное, у неё были прекрасные глаза, и она была такой худенькой, такой хрупкой.
Но у неё были пропорции модели, которыми я стал пользоваться для создания своих коллекций. То, как она говорила, как она одевалась, привело к тому, что у них с Дживанши получился прекрасный дуэт. Трудно забыть её голос, когда говорила или пела. «Сабрина» - это фильм о девушке, которая не верит, что внешность или одежда имеют значение. Она решает отправиться в Париж совсем по другой причине, но одежда и причёска превращают её из гусеницы в бабочку. Происходит чудо».
Человеческие качества
Одна её близкая подруга рассказывала: «Я называла Одри «Квадратом», и никто не знал, почему? Как-то она сказала мне: «Ты же видишь, я – подделка. У меня маленькие глазки, а лицо квадратное. Я прячу недостатки под макияжем. А я сказала: «У тебя не квадратное лицо. Ты выглядишь великолепно!» «Я тебе докажу»,- сказала она. На следующий день она заехала в отель в 7 утра, по дороге на студию.
На ней был чудесный шарф и очки. Она сняла их и сказала: «Смотри. У меня крохотные глазки и квадратное лицо». После этого я стала называть её «Квадратом». Она очень радовалась, когда ей ненужно было краситься, когда она могла побыть дома, погулять с собакой или заняться садом, сходить куда-нибудь, посмотреть кино, когда её не нужно было быть звездой, идолом для миллионов людей по всему миру. У неё было качество, которое мало у кого есть, - она умела слушать.
Как-то мы обе были в гостях у нашего общего друга. Я пришла со своим новым приятелем. Она подошла к нему и сказала: « Заботься о моей подруге. Если ты будешь плохо к ней относиться и не будешь ценить её внутреннюю красоту, - я до тебя доберусь». И это говорило самое красивое существо на свете! И она не шутила».
Из воспоминаний Дугласа Смита: «Как–то она сказала мне, что никогда меня не забудет. И это было очень трогательно. Она сказала: «Знаешь, когда я надеваю белую блузку или костюмчик, которые ты сделал для меня, у меня такое чувство, что твой костюм или твоя блуза защищают меня. И эта защита очень много ля меня значит».
Она никогда не считала себя красавицей. Она считала себя неуклюжей и слишком худой и, возможно, не такой привлекательной, как другие звёзды. Она всегда считала свою привлекательность чем-то, вроде ошибки природы. Она считала это случайностью».
Личная жизнь
Одри была замужем два раза. Она очень любила Мэла и поэтому очень страдала, когда они расстались. И Мэл тоже очень страдал. Одри и Мэл Ферер развелись в ноябре 1968 года. Через год она вышла замуж за итальянского психиатра доктора Андреа Дотти. Из воспоминаний Альберта Финни: «Я как-то навестил её в Риме. Она была беременна. Как только я вошёл, она сказала: «Я приготовлю пасту». Я уговорил её лечь, ей нельзя было много ходить, иначе она могла потерять ребёнка».
Одри Хёпберн вспоминает: «Я всегда мечтала только об одном – иметь собственных детей. Всегда всё сводится к тому, что нам не просто нужна любовь. Мы нуждаемся в том, чтобы отдавать любовь другим». Одри была безумно рада, когда 8 февраля 1970 года, на свет появился её второй сын – Лука. Одри тихо и без шума отошла от работы в кино. Она получила Оскар, она получила четыре номинации, как лучшая актриса за «Сабрину», «Историю монахини», «Завтрак у Тиффани» и «Дождись, пока стемнеет». Пришло время заняться чем-нибудь другим. Одри говорила, что « вынесла из своих фильмов много того, что помогло ей в воспитании её сыновей».
У неё были чудесные отношения с детьми, Шоном и Лукой. Она была настоящей матерью. Одри Хёпберн рассказывает: «Я бы хотела сделать больше, сняться в большем количестве фильмов, но я не хочу даже думать о том, какой бы была моя жизнь, если бы у меня не было моих детей. Когда я играла в «Робине и Мэриан», чтобы доставить удовольствие своим детям, я хотела, чтобы этот фильм понравился им. Этот фильм привлёк меня, потому что детские сказки всегда заканчиваются словами: «И они жили долго и счастливо». Мы не знаем, что потом случается с героями, а в этой истории как раз об этом рассказывается, я считаю, что это очень поэтичная идея, выяснить, что же произошло с Робертом и Мэриан».
Возраст, конечно же, сказался на Одри. Она знала, что ей больше не будет предлагать роли такого качества, как в «Завтраке у Тиффани» или в других фильмах, в которых она снималась в молодости. Одри и её второй муж развелись в 1982 году. Думается, для Одри, глубоко переживавшей развод своих родителей, два её собственных развода были самым травмирующим событием в жизни. Больше всего она переживала из-за детей.
"Посол Доброй Воли"
Из воспоминаний Корнелии Мелс: «Мне очень приятно, что Одри встретила Роби Олдреса в моём доме. Они оба были голландцами, и очень обрадовались, когда познакомились друг с другом. Эта встреча стала началом очень долгих и тёплых отношений». Они росли в 30 милях друг от друга и никогда не встречались. Было бы здорово, если бы они познакомились ещё тогда. Проблема в том, что звёзды не знают, что им делать после 50 и 55 лет. Есть некоторые прирождённые актрисы, которые снимаются до последних дней своей жизни. Но что делать бывшей богине? Одри нашла свой путь. Она официально вступила в ЮНИСФ и стала Послом Доброй Воли в 1988 году. Это была её новая роль. Одри Хёпберн рассказывает: «Я одна могу очень мало, но я могу внести свой вклад в целый ряд мероприятий, организуемый ЮНИСЕФ. Это, как награда, которую я получаю в конце жизни. Если моя карьера и дала мне что-то важное, то это возможность использовать мой голос и интерес людей, которые всё ещё хотят видеть меня и говорить со мной для того, чтобы помочь детям. Я пострадала от последней войны вместе с сотнями тысяч других голландских детей. У нас плохое здоровье, потому что мы долгое время недоедали. Сразу после освобождения мы стали получать еду и одежду от ЮНИСЕФ. Это помогло мне осознать, что где-то люди не знают, что такое голод, лишения. Я сама вспоминаю об этом, только когда вижу, как умирает ещё один африканский ребёнок. Но я всегда испытывала огромную любовь к людям и к детям. Я любила их, когда сама была маленькой. Я смущала свою мать тем, что всегда норовила вытащить из коляски какого-нибудь малыша».
Единственное, что могло её заставить приехать на студию, сесть перед камерой и начать говорить в микрофон, это её служение высшим целям. Для неё такой целью является ЮНИСЕФ, в действительности, значит, дети.
Одри Хёпберн продолжает: «Если мы отвергаем детство – мы отвергаем жизнь. Дети не могут постоять за себя, это должны сделать мы. Что такое любовь? Это очень глубокое чувство. Это – главная движущая сила в жизни».
Когда она ездила по миру и видела что происходит, её переживания никогда не отражались на детях. Она всё держала в себе. Необязательно говорить страдающему человеку о своих переживаниях. Надо просто дать ему чувство, что всё будет хорошо. Эти дети не знали, кто такая была Одри Хёпберн. Для них она была просто доброй и любящей женщиной, которая дарила им радость и заботилась о них. Их не волновало её прошлое – актёрская карьера, Оскары. Для них она была настоящей доброй феей, которая приходила, улыбалась и была с ними рядом. Для них она была светом, вечерней сказкой на ночь.