Псалом 118

130. «Откровение слов Твоих просвещает». Как только слова Господни входят в душу, они тут же просвещают ее. А какой свет разливается от их постоянного присутствия! Стоит только им войти в разум, как он обогащается знанием, потому что слова Божьи одновременно глубоки и просты. Но слова эти непременно должны войти в душу, а иначе не будет никакого просвещения. Простое слышание слов малополезно, но, когда слова Божьи входят во внутреннюю область сердца, свет откровений заливает всего человека. В ум некоторых людей слово войти не может, поскольку вход в него наглухо забит самонадеянностью, тщеславием, предрассудками или безразличием. Но там, где словам Господним уделяется должное внимание, вслед за знанием воли Бога неизбежно приходит божественное просвещение. О, если бы слова Твои, подобно лучам солнца, вошли через окно моего разумения и рассеяли тьму моего разума!

«Вразумляет простых». Искренние и прямодушные люди – истинные ученики божественного Слова. Они приобретают не только знание, но и разумение. Простодушных людей принято презирать; их простоте приписывается совершенно иной смысл, и они становятся всеобщим посмешищем. Но что с того? Те, на кого мир надевает шутовской колпак, на самом деле мудрецы, если они научены Богом. Какая же великая сила заключена в Слове Божьем, если оно не только дарует свет, но и дает людям духовное зрение, необходимое для восприятия этого света, если оно «вразумляет»! Отсюда ценность Слова Божьего для простодушных – тех, кто не способен принять таинственную истину, доколе ум их не будет укреплен и приготовлен к ее восприятию.

131. «Открываю уста мои и вздыхаю». Столь страстным было желание псалмопевца, что в поисках подходящей метафоры он обратился к животному миру. Его переполняла мучительная жажда, и он не постыдился описать ее при помощи яркого и необычного образа из мира природы. Как олень, загнанный охотниками, в изнеможении хватает легкими воздух, так и псалмопевец воздыхал о том, чтобы слова Божьи вошли в его душу. Его не могло удовлетворить ничто другое. Никакие мирские утехи не смогли бы унять его нестерпимой жажды. «Ибо заповедей Твоих жажду». Он жаждал знать их, повиноваться им, сообразовываться с ними, учить им других. Он был рабом Божьим, и его деятельный ум жаждал повелений; он был учеником в школе благодати, и его ревностный дух жаждал учения Господня.

132. «Призри на меня». Благочестивый человек не может долго жить без молитвы. В предыдущих стихах псалмопевец говорил о своей любви к Слову Божьему, но вот он снова на коленях. Эта молитва очень коротка, но вместе с тем удивительно выразительна: «Призри на меня». Воздыхая о заповедях Божьих, Давид умолял Господа призреть на него; его бедственное положение и невыразимое томление говорили сами за себя. Он желал, чтобы Бог помнил о нем и наблюдал за ним непрестанно. Он жаждал увидеть божественную улыбку – именно это он имел в виду, когда говорил «призри». Если наш взгляд на Бога несет нам спасение, то что же несет взгляд Бога на нас!

«И помилуй меня». Взгляд Христа, обращенный на Петра, был взглядом милости, и небесный Отец тоже всегда смотрит на нас именно так. Если бы Он устремил на нас взгляд суровой справедливости, то нам пришел бы конец. Но Бог смотрит на нас с милостью, щадит и благословляет нас. Увидев наши воздыхания, Он непременно окажет нам милость.

«Как поступаешь с любящими имя Твое». Посмотри на меня так, как Ты взираешь на любящих имя Твое. Будь милостив ко мне, как Ты милостив ко всем, кто воистину служит Тебе. Бог поступает с любящими Его определенным образом, и Давид жаждал испытать это на себе. Он не просил Бога поступить с ним лучше или хуже, чем с прочими святыми – худшее обращение не спасло бы его, а лучшего и быть не могло. По сути, его молитва была такой: «Я – раб Твой; помилуй меня, как Ты милуешь рабов Своих. Я – сын Твой; обращайся со мной как с сыном». Из контекста очевидно, что он жаждал слова Господнего и ясного его понимания, ибо таковы дары Божьи детям Своим по обещанию: «И все сыновья твои будут научены Господом».

Читатель, любишь ли ты имя Господне? Почитаешь ли ты совершенство Бога? Дорого ли оно твоему сердцу? Любовь к Богу – вернейший знак спасения, ибо душа может любить Господа только тогда, когда Бог даровал ей Свою любовь.

133. «Утверди стопы мои в слове Твоем». Это одна из обычных милостей Господних к избранным Своим: «Стопы святых Своих Он блюдет». По милости Своей Он направляет стопы наши туда, куда указывает Слово Божье. В этой молитве Давид просил об особенном благословении, о том, чтобы каждое его деяние, каждый шаг утверждался и направлялся волей Божьей. Он стремился к совершенной святости, и желание его могло быть удовлетворено только таким благословением.

«И не дай овладеть мною никакому беззаконию». Это обратная сторона того же благословения. Мы просим, чтобы Бог направил нас на всякую правду и сохранил от всякого греха. Бог – наш Владыка, и мы желаем, чтобы все наши помыслы покорились Его власти. У верующих нет излюбленных, тайных грехов, перед которыми они желали бы склониться. Они жаждут полностью освободиться от власти порока, и, сознавая, что самостоятельно достичь этого не могут, они взывают к Богу о помощи.

134. «Избавь меня от угнетения человеческого». Давид испытал на себе всю горечь человеческого угнетения. Он был изгнанником, был отлучен от святилища Господнего. Поэтому он молил Бога о спасении. Как гласит поговорка, страдания превращают мудреца в безумца, и, без сомнения, многие праведники превратились в грешников в гонениях. Угнетение – само по себе великое зло; кроме того, оно склоняет человека ко греху. Мы не подозреваем, насколько добродетель связана со свободой от боли; окажись мы в оковах, в руках жестокого тирана, мы могли бы и не выдержать давления, и стали бы отступниками вместо того, чтобы исповедовать истину. Но Научившему нас молиться «не введи нас во искушение» угодна и эта молитва, ибо эти молитвы схожи, так как быть угнетаемым – значит быть искушаемым.

«И буду хранить повеления Твои». Как только бремя гнета спадет с его плеч, он последует своим путем, и путь этот будет путем Господним. Мы не должны уступать угрозам человеческим, однако многие уступают им. Муж нередко при помощи угроз заставляет жену действовать вопреки ее совести, то же самое можно сказать о детях, слугах и о целых народах. За их грехи Бог взыщет с тиранов. Как правило, Бог не медлит сокрушать деспотов, склоняющих людей ко злу. Самое печальное заключается в том, что после того как люди освобождаются от угнетения, они по собственной воле избирают путь лжи. Тем самым они доказывают, что являются грешниками по сути. Что же касается праведных, то с ними все происходит так, как было с древними апостолами: «Быв отпущены, они пришли к своим». Освобожденные из?под власти тиранов, святые с радостью воздают честь своему Царю.

135. «Осияй раба Твоего светом лица Твоего». Взгляд тиранов хмур и суров, Ты же осияй раба Твоего улыбкой. Они омрачают мою жизнь, Ты же залей ее светом, и все вокруг засияет яркими красками. И снова псалмопевец назвал себя рабом Господним; он не искал благоволения человеческого – только милости Господа Бога.

«И научи меня уставам Твоим». Эту самую милость он и почитал сиянием лица Господнего. Если даже Господь явит великую благодать и сделает его возлюбленным сыном, он не будет просить о большем благословении, чем быть наученным уставам Царя. Смотрите, как он жаждал святости, святость для него была самой драгоценной жемчужиной. Мы говорим, что в этом мире хорошее образование – большое богатство, так же и наставление Господне является духовным богатством. Даже самый благословенный верующий нуждается в наставлении. Даже если он ходит в свете лица Божьего, ему все равно необходимо учиться уставам Господним, а иначе он впадет в грех.

136. «Из глаз моих текут потоки вод оттого, что не хранят закона Твоего». Близко общаясь с Богом, Давид плакал, видя, что люди не чтят и не исполняют святой закон. Он оплакивал тех людей, которые собирают на свою голову гнев Божий. Скорбь его была столь сильной, что он едва мог ее выразить. Слезы лились из него не струйками грусти, а потоками горя. В этом отношении он уподобился Господу Иисусу, который, увидев святой город, плакал о нем. Он уподобился Богу Вседержителю, который не радуется смерти грешника, а желает, чтобы тот обратился и жил. Это переживание псалмопевца свидетельствует о том, что в душе его вызрело нечто новое: мы видим новый этап развития как в самом Давиде, так и в его псалме. Только умудренный опытом верующий может скорбеть о грехах других людей. В стихе 120 плоть его трепетала от страха Божьего, а здесь он мучается и изливает душу свою в потоках слез. Ни на кого так не действуют небесные истины, как на тех, кто погружен в изучение Слова и постигает благодаря ему природу и сущность вещей. Живущие по плоти страшатся грубой силы и плачут над потерями и неприятностями. А живущие по духу испытывают святой страх Господний и больше всего плачут тогда, когда видят, как люди бесчестят Его святое имя.

О, дай лишь о грехе мне плакать, Боже,

И о Тебе одном лишь воздыхать.

И буду я тогда – дай Боже сил! –

Весь день и ночь скорбеть и горевать.

¹³⁷ Праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои. ¹³⁸ Откровения Твои, которые Ты заповедал, – правда и совершенная истина. ¹³⁹ Ревность моя снедает меня, потому что мои враги забыли слова Твои. ¹⁴⁰ Слово Твое весьма чисто, и раб Твой возлюбил его. ¹⁴¹ Мал я и презрен, но повелений Твоих не забываю. ¹⁴² Правда Твоя – правда вечная, и закон Твой – истина. ¹⁴³ Скорбь и горесть постигли меня; заповеди Твои – утешение мое. ¹⁴⁴ Правда откровений Твоих вечна: вразуми меня, и буду жить.

Следующая часть посвящена совершенной праведности Господа Бога и Слова Его и борьбе, происходящей в святой душе благодаря этой праведности. Каждый стих данного восьмистишья начинается с еврейской буквы «пе», поэтому ключевым словом этого отрывка будет «праведность».

137. «Праведен Ты, Господи». Имя «Яхве» редко встречается в этом гигантском псалме. Без сомнения, Давид был человеком глубоко верующим и сведущим в законе. Такие люди никогда не употребляют имя Божье напрасно или, можно сказать, используют его редко в отличие от людей беспечных и не чтящих Бога. В Давиде же глубокое знание Бога произвело благоговение. И он использовал Его святое имя для поклонения. Он прославил Бога, приписав Ему совершенную праведность. Бог всегда прав и прав в действии: Он праведен. Это качество Бога неотделимо от нашего представления о Боге. Мы не можем вообразить себе неправедного Бога.

«И справедливы суды Твои». Здесь Давид превознес Слово Божье или Его записанные суды, назвав их справедливыми, как до этого он прославил их Автора, назвав Его праведным. Все, что исходит от праведного Бога, праведно по своей сути. Яхве говорит и делает правду и только правду. Этот факт – прибежище для души в тесное для нее время. Подвергшись испытанию и не видя причин обрушившейся на нас скорби, мы можем найти покой в твердой и незыблемой истине, что Бог праведен и поступает с нами праведно. Слава наша в том, чтобы дерзновенно петь об этом, когда все вокруг, кажется, говорит об обратном. Это наивысшая форма поклонения: уста веры прославляют Бога даже тогда, когда плотский разум ропщет на несправедливость Бога.

138. «Откровения Твои, которые Ты заповедал, – правда и совершенная истина». Все, о чем Бог засвидетельствовал в Своем Слове, – правда и совершенная истина. Слово Его праведно, и потому на него можно положиться. Оно верно, и потому ему можно доверить свое будущее. Божественный авторитет распространяется на каждый стих богодухновенных откровений; они несут на себе отпечаток царственного стиля, от которого веет всемогуществом. Господом заповеданы не только уставы, но и обещания, равно как и все содержащиеся в Писании наставления. Не нам принимать их или отвергать: они заповеданы царским повелением и обсуждению не подлежат. Откровения подобны провозгласившему их Господу, они сама праведность и воплощение истины. Слово Господне праведно и совершенно, оно верно и незыблемо. Оно истинно от начала и будет истинным до конца.

Поразмышляйте над этой благословенной фразой – «совершенная истина». Какая великая благодать дарована нам в том, что Бог абсолютно верен, верен в мельчайших деталях Своих обещаний, исполняет их ровно в срок и остается неизменным вовек. Мы можем поручиться всем своим существом за Слово, которое есть «правда и совершенная истина».

139. В последних двух стихах Давид говорил о Боге и Его законе, здесь же он говорит о себе. «Ревность моя снедает меня, потому что мои враги забыли слова Твои». И ревность эта, вне всякого сомнения, была вызвана ясным представлением Давида о совершенстве Слова Божьего. Эта ревность была подобна пылающему в сердце пламени. Пренебрежение Богом со стороны нечестивых раздуло пламя ревности до неистового пожара, и он пылал в груди псалмопевца столь жарко, что едва не поглотил его самого. Давиду было невыносимо смотреть на людей, забывающих слова Божьи. Он был готов забыть о себе, довести себя до полного изнеможения оттого, что люди забыли Бога. Нечестивцы были врагами Давиду потому, что ненавидели его праведность, а также потому, что он презирал их нечестие. Эти люди зашли в своих прегрешениях так далеко, что не только нарушили заповеди и пренебрегли ими, но и, судя по всему, забыли о них вообще. Это разожгло в Давиде неистовый пожар, он пылал ненавистью к нечестивцам. Как посмели они попрать святыню! Как могли отвергнуть заповеди Всевышнего? Он был огорчен и исполнен праведного гнева.

140. «Слово Твое весьма чисто». Слово Божье – сама истина, воплощение святости. В нем нет ни капли заблуждения или греха. Его смысл, слова, дух, воздействие – чисты, чисты в высшей мере – оно «весьма чисто».

«И раб Твой возлюбил его». Вот вернейшее свидетельство чистоты его сердца, ибо только чистые сердцем любят Слово Божье за его чистоту. Сердце псалмопевца было привязано к Слову Божьему с его совершенной святостью и истиной. Он восхищался и утешался им, искал его и применял в жизни, желая ощутить на себе его целительную силу.

141. «Мал я и презрен, но повелений Твоих не забываю». Давида, в отличие от других, нельзя было упрекнуть в забывчивости (ст. 139). Его враги смотрели на него сверху вниз, почитали его слабым, ничтожным, они презирали его. Давид же смиренно принимал такое отношение к себе и, не забывая Слова Божьего, соглашался на наименее почетное место в доме. Многие люди, пытаясь ответить на презрительное отношение врагов, впадают в крайности. В попытке вернуть свое положение они говорят опрометчивые слова или совершают необдуманные поступки. Красота Давидова благочестия состояла в его спокойствии и уравновешенности, он не поддавался на лесть и не страшился позора. Будучи мал, он с еще большей ревностью занимался мелкими делами. Будучи презрен, он более усердно исполнял презренные заповеди Божьи.

142. «Правда Твоя – правда вечная». Если в предыдущем стихе Давид приписал праведность Богу, то здесь он возвестил, что правда Божья неизменна и пребывает вовек. В том радость и похвала святых, что Господь всегда тот же и способ Его действия среди сынов человеческих не меняется никогда. Сдержав Свое обещание и воздав Своему народу по справедливости, он будет продолжать поступать так всегда. Праведность и нечестие человека имеют предел, а праведность Божья вечная.

«И закон Твой – истина». Как Бог является любовью, так и закон Божий является истиной, воплощением истины, истиной нравственной, истиной в действии, истиной судящей. Мы слышим ожесточенные споры о том, что есть истина. Ответ на этот вопрос – только в Священном Писании. Заметьте, что Писание не только истинно, но само является истиной. О нем нельзя сказать, что оно лишь содержит истину, оно само – истина: «Закон Твой – истина». В законе Божьем, как и в любой наставительной части Писания, нет ничего ложного. Исполняющие закон обнаружат, что ведут реальную жизнь, тогда как ходящие вопреки закону притворяются и живут напоказ.

143. «Скорбь и горесть постигли меня». Причиной этой скорби могли быть как обстоятельства, так нападки врагов и внутренние противоречия. Несомненно одно: Давид был подавлен скорбью, скорбь объяла его и сделала своим пленником. Горести, подобно свирепым псам, вцепились в него мертвой хваткой, он чувствовал их острые клыки. Положение его было вдвойне тяжелым: скорби – извне, тревога – внутри. Как выразился апостол Павел: «От вне – нападения, внутри – страхи».

«Заповеди Твои – утешение мое». Псалмопевец стал загадкой для окружающих: в скорби он испытывал радость, в тревогах – утешение. Детям Божьим понятен этот парадокс, ибо им хорошо известно, что, когда их терзают внутренние противоречия, Слово Божье вселяет в них надежду. Давид утешался заповедями, хотя и горевал, что не может исполнять их в совершенстве. В заповедях он находил неиссякаемый источник света и в этом свете обнаруживал и оплакивал свою тьму. Только тот, кто знаком с реальностью духовной битвы, может понять смысл этого стиха. Пусть читатель испытает себя. Находит ли он, даже будучи в скорби, утешение в заповедях Господних? Находит ли он больше радости в том, что Господь его освящает, чем печали в том, что его наказание мучительно? Если он ответит утвердительно на этот вопрос, значит, ему известна печаль сынов Божьих.

144. «Правда откровений Твоих вечна». Сначала Давид говорил, что откровения Божьи – правда, затем – что они вечны, а теперь – что правда их вечна. Чем больше он размышлял над Словом Божьим, тем более подробно он описывал его свойства. Чем больше мы восхваляем Священное Писание, тем больше мы имеем права о нем говорить и тем лучше мы можем его описать. Откровения Божьи безупречны, праведны от века и до века. И хотя безбожники противятся праведности Божьей, особенно в отношении спасения, им никогда не удается справедливо обвинить Всевышнего. Пока стоит земля и на ней есть хотя бы одно разумное существо, Божий замысел спасения всегда будет почитаться во всех отношениях вернейшим доказательством Его любви к праведности: даже ради милости Господь не поступился справедливостью.

«Вразуми меня, и буду жить». Этой молитвой псалмопевец молился непрестанно – просил Бога о разумении. Очевидно, что он почитал этот дар необходимым для жизни. Жить без разумения – все равно, что быть живым трупом. Только постигнув истины Царства Божьего, мы можем по–настоящему вступить в жизнь. Чем больше Господь учит нас восхищаться вечной правдой Своего Слова, чем больше Он побуждает нас любить эту правду, тем мы счастливей и совершенней. Кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тому надлежит искать бессмертия в вечном Слове, живущем и пребывающем вовек, искать блага в обновлении своей природы, которое начинается с просвещения ума и постепенно распространяется на всего человека. И здесь нам нужен Святой Дух, Господь и Податель жизни, Вождь всех оживотворенных, наставляющий на всякую истину. О благодать Духа Святого, снизойди на нас в этот добрый час!

¹⁴⁵ Взываю всем сердцем моим: услышь меня, Господи, – и сохраню уставы Твои. ¹⁴⁶ Призываю Тебя: спаси меня, и буду хранить откровения Твои. ¹⁴⁷ Предваряю рассвет и взываю; на слово Твое уповаю. ¹⁴⁸ Очи мои предваряют утреннюю стражу, чтобы мне углубляться в слово Твое. ¹⁴⁹ Услышь голос мой по милости Твоей, Господи; по суду Твоему оживи меня. ¹⁵⁰ Приблизились замышляющие лукавство; далеки они от закона Твоего. ¹⁵¹ Близок Ты, Господи, и все заповеди Твои – истина. ¹⁵² Издавна узнал я об откровениях Твоих, что Ты утвердил их на веки.

Следующая часть псалма представляет собой череду молитв Давида. Псалмопевец рассказывает, когда и как он молится, а также просит Бога об избавлении от бед. Кто молится Богу в тиши своей комнаты, с тем Бог пребудет в горниле огненном. Воззвавшие к Богу будут услышаны. Когда Господь медлит с ответом, мы становимся настойчивей. Впрочем, нам нет нужды опасаться за исход наших молитв, ибо обещания Божьи непреложны, утверждены навек. Вот содержание следующего восьмистишия: как Давид молился (ст. 145), о чем он молился (ст. 146), когда он молился (ст. 147), как долго он молился (ст. 148), каковы были его прошения (ст. 149), что произошло в результате (ст. 150), как он был избавлен (ст. 151), как он засвидетельствовал о произошедшем с ним (ст. 152).

145. «Взываю всем сердцем моим». Молитва его была искренней, жалобной, стенающей – то были естественные воздыхания страждущей твари. Мы не знаем, произносил ли Давид все эти молитвы вслух, нам известно одно: он взывал всем сердцем. Взывания сердца – сущность молитвы. Давид упомянул о том, что сердце его было обращено к Богу в едином страстном порыве. Он взывал к Богу всей душой, всеми чувствами, все его желания единым потоком были устремлены к живому Богу. Хорошо, когда человек может сказать о своей молитве все, что Давид сказал о своей, но, к несчастью, вокруг слишком много тех, кто за всю жизнь ни разу не помолился Богу всем сердцем. Молитва может быть лишена красноречия и изящества, ей может не хватать богословской глубины, она может быть сказана тихо и неразборчиво, однако если она произнесена от всего сердца, то непременно найдет путь к сердцу Бога.

«Услышь меня. Господи». Он просит Господа о том, чтобы его взывания не повисли в воздухе, но чтобы Бог призрел на них. Истинные молитвенники не удовлетворяются молитвой как упражнением, они произносят молитвы с определенной целью и ожидают ее воплощения в жизнь. Если Бог не слышит наших молитв, то мы молимся напрасно. Термин «слышать» часто используется в Писании для обозначения внимания и заинтересованности. В некотором смысле Бог слышит все звуки на земле, как и желания каждого сердца. Давид, впрочем, имел в виду другое: он желал, чтобы Бог благожелательно и участливо выслушал его, подобного тому, как врач выслушивает печальную историю пациента. Обратите внимание, что его искренняя и пылкая молитва обращена только к Господу, он не нуждался в иной надежде и в иной помощи. «Услышь меня, Господи» – в этом заключены все его прошения и ожидания.

«И сохраню уставы Твои». Он не мог ожидать, что Господь услышит его, если бы сам не слушал Господа. Кроме того, молитвы Давида не были бы до конца искренними, если бы он не прилагал всех усилий к тому, чтобы повиноваться божественной воле. Он искал избавления, чтобы свободно верить и исполнять все предписания Господни. Он желал быть свободным, чтобы своей свободой служить Господу. Заметьте, что святая решимость хорошо сочетается с настойчивыми просьбами: Давид стремился к святости изо всех сил, и эта решимость, так же, как его молитвы, сопровождалась искренним желанием. Давид желал хранить уставы Божьи в памяти, в чувствах и в действиях. Он не собирался пренебрегать божественными законами или умышленно их нарушать.

146. «Призываю Тебя». И снова он упомянул о том, что молитва его обращена только к Богу. Этот стих подразумевает, что псалмопевец молился усердно и очень часто, и постоянное взывание к Богу стало одним из основных занятий его жизни.

«Спаси меня». Такова его молитва: лаконична, но вместе с тем глубока. Он нуждался в спасении, и никто, кроме Бога, не мог его спасти. Он молил Бога о спасении от обступивших его опасностей, от преследовавших его врагов, от мучительных искушений и от тяготивших совесть грехов. Он был немногословен, что совершенно естественно для того, кто говорит искренне. Он не просил о многом, что совершенно естественно, когда человеку нужно только одно. Слова «спаси меня» были его единственным прошением.

«И буду хранить откровения Твои». Ради этой цели и он жаждал спасения Господнего: чтобы вести непорочную жизнь в непрестанном послушании Богу, чтобы веровать в откровения Божьи и самому быть Ему свидетелем. Искать спасения ради столь высокой цели может только великий человек. Давид не молился о спасении, чтобы потом беспрепятственно грешить, но просил Бога о том, чтобы Он освободил его от греха. Он уже поклялся хранить уставы и законы Божьи, а здесь он заявил о своей решимости хранить откровения, или учение Господне, дабы быть чистым не только в помыслах, но и в действиях. Спасение дарует человеку все эти благословения. Давид не помышлял о таком спасении, при котором позволено жить в грехе или пребывать в заблуждении: он знал наверняка, что нет спасения человеку, пребывающему в непослушании и невежестве.

147. «Предваряю рассвет и взываю». Он вставал еще до рассвета и начинал возносить свои молитвы, когда с листвы еще не сошла роса. Все действительно стоящее следует делать быстро. В третий раз Давид упомянул о своих взываниях. Он взывал и взывал непрестанно. Его вопли стали столь частыми, столь усердными и отчаянными, что можно было бы подумать, что он с утра до вечера только и делает, что взывает к своему Богу. Желание спасения было в нем столь сильно, что он не находил покоя даже ночью. Он искал его столь упорно, что в любой удобный момент становился на колени.

«На слово Твое уповаю». Надежда, как ничто другое, придает нам сил в молитве. Кто стал бы молиться, не надеясь, что его услышат? Кто удержался бы от молитвы, зная, что скорее всего получит то, что просит? Надеждой Давида было Слово Божье, а этот якорь весьма крепок и надежен, так как сам Бог надежен и верен. Господь ни при каких обстоятельствах не отступит от Своих обещаний и не изменит тому, что изрекли Его уста. Тот, кто прилежен в молитве, обладает крепкой надеждой. «Кто рано встает, тому Бог подает», – гласит известная пословица. Так и ранняя молитва вскоре благословится надеждой.

148. «Очи мои предваряют утреннюю стражу». Или, точнее, стражи. Прежде чем прокричать о наступлении нового часа, страж взывал к Богу. Он начинал день с молитвы и пребывал в молитве во все стражи дня и ночи. Стражники производили смену караула, а Давид не менял своего священного занятия. Он бодрствовал и ночью – отгоняя сон, пребывал в общении с Богом. Он поклонялся Богу от стражи к страже, подобно тому, как путешественники идут от одного села к другому.

«Чтобы мне углубляться в слово Твое». Изучение Слова стало для псалмопевца хлебом насущным. Размышление питало его надежду и утешало в скорби. Мысли его сосредотачивались вокруг одной единственной темы – благословенного «слова», о котором он твердил без устали и которому радовалось его сердце. Ночному сну он предпочитал изучение Писания, он научился воздерживаться от необходимого ему отдыха ради еще более необходимых молитв. Весьма поучительно видеть размышление в столь тесной связи с усердной молитвой: размышление – это топливо, поддерживающее пламя молитвенного рвения. В наши дни это большая редкость.

149. «Услышь голос мой по милости Твоей». Многим людям удобно молиться вслух. Когда мы не слышим себя, трудно долгое время сохранять в сердце молитвенный пыл. Поэтому Давид нарушил свое молчание, оставил свои безмолвные размышления и начал взывать к Господу Богу не только сердцем, но и устами. Заметьте, что он не просит Бога услышать его потому, что он достоин этого, и он не требует от Него выплаты долга, а также не упоминает о своих заслугах. Он избрал путь благодати, взмолившись: «По милости Твоей». Когда Бог слышит, как человек взывает к Его милости, Он покрывает все недостатки и несовершенства молящегося, забывает о его грехе и в милосердной любви исполняет его желание, несмотря на его недостоинство. Милость Божья отвечает быстро, и дары ее преизобильны – она дает больше, чем мы просим или помышляем. «Милость» – одно из самых сладкозвучных слов в нашем языке. Благость дорога нашему сердцу, однако милость нам вдвойне дорога, ибо она – венец благости.

«По суду Твоему оживи меня». Еще одна из мудрых и пылких молитв Давида. Сначала он молился: «Спаси меня», затем: «Услышь меня», а теперь: «Оживи меня». Нередко «оживление» – лучший способ спасти нас от беды. Бог оживляет нас, чтобы мы избежали смерти, придает нам крепости, чтобы мы не упали под тяжестью забот. Примечательно, что Давид просил об оживлении «по суду Твоему», то есть так, чтобы это согласовывалось с бесконечной премудростью и разумением Божьим. Бог, наделяя нас духовной жизнью, проявляет великую мудрость, которую мы едва ли можем постичь. Наша же мудрость состоит в том, чтобы принять благодать так, как Бог хочет ее нам дать, а не так, как того желаем мы сами. Право оживлять и низводить в могилу принадлежит Богу, и лучше предоставить Ему мудро решать вопросы жизни и смерти. Разве Он уже не даровал нам жизнь с избытком? В Писании сказано: «…каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении».