Псалом 118

92. «Если бы не закон Твой был утешением моим, погиб бы я в бедствии моем». Слово, хранящее небо и землю, хранит и народ Божий во время скорби. Слово Божье очаровывает нас; оно источник наших радостей. Мы черпаем из него двойную, даже тройную порцию радости, из него льется целый поток радостей, в нем мы находим радость, когда лишены всех других радостей. Мы уже давно отчаялись и желали себе смерти из?за нескончаемых несчастий, если бы Слово Божье не утешало нас духовным утешением. Благодаря его могучему действию мы поднялись над всеми горестями и печалями – плодами тяжких испытаний. Некоторые из нас могли бы подписаться под каждым словом этого предложения. Если бы не божественная благодать, испытание раздавило бы нас своей тяжестью и мы погибли бы. В самые мрачные дни наших испытаний ничто не уберегало бы нас от отчаянья, если бы не обещание Господа. Временами от самоубийства нас удерживала только вера в вечное Слово Божье. Когда боль изматывала нас до такой степени, что ум наш помрачался и мы почти теряли способность мыслить, сладкозвучный текст Писания нашептывал нашему сердцу бодрящие слова надежды, и наш бедный, утомленный борьбой разум успокаивался у груди Господа. То, что было нашей радостью в благоденствии, в испытании было нашим светом. То, что в свете дня хранило нас от самонадеянности, во мраке ночи охраняло нас от смерти. Этот стих содержит печальный союз «если бы не», который предостерегает против страшного последствия: «Погиб бы я в бедствии моем». Но одновременно с этим он подразумевает и великое избавление, ибо псалмопевец не погиб, но остался жив, дабы петь хвалу Слову Божьему.

93. «Вовек не забуду повелений Твоих, ибо ими Ты оживляешь меня». Однажды вкусив животворящей силы повелений Божьих, мы никогда не забудем их. Можно читать повеления, заучивать их наизусть, повторять и верить, что мы овладели ими вполне, однако они все равно могут выпасть из нашей памяти. Если же они хоть раз оживили нас, если они хоть раз обновили наши силы, то нам не стоит бояться, что они когда?нибудь изгладятся из нашей памяти. На опыте мы учимся лучше, чем любым иным способом. Какое благословение, когда повеления Господни начертаны на скрижалях наших сердец золотым пером, высечены в нашей памяти резцом божественной благодати! Забывчивость – великое зло для христианского благочестия. Как мы видим, человек Божий борется с ней и предвкушает скорую победу, поскольку знает животворящую силу Слова, обитающего в его душе. То, что оживляет сердце, воистину оживит и память.

Кажется странным, что Давид приписывает животворящую силу повелениям Божьим. Тем не менее эта сила присуща равным образом как повелениям, так и всем словам Господа вообще. Следует отметить, что Господь воскрешал мертвых, обращаясь к ним именно с повелениями. Он сказал: «Лазарь! иди вон» или: «Девица! встань». Не следует бояться обращать к духовным мертвецам слова повелений Господних, поскольку через них Дух дарует им жизнь. Заметьте, псалмопевец не сказал, что принял жизнь от повелений Господних, он утверждает, что Господь оживил его через них. Таким образом, Давид проследил исток жизни и воздал славу Тому, кому она по праву принадлежит. Вместе с тем он придавал огромное значение и средствам благословения, решив никогда о них не забывать. Он уже воскресил их в памяти, когда уподобил себя меху в дыму; теперь же он чувствует, что ни в дыму, ни в огне повеления Господни никогда не изгладятся из его памяти.

94. «Твой я, спаси меня». Всеобъемлющая молитва, основанная на непоколебимой логике. Принадлежность Господу – веское основание просить Его о спасении. Если мы знаем, что мы Господни, то можем быть уверены, что Он спасет нас. Мы принадлежим Господу, потому что Он сотворил, избрал, искупил и примирил нас с собой, на этом основывается наша твердая надежда и непоколебимая вера в то, что Господь спасет нас. Отец обязательно спасет своего ребенка, поэтому Давид и молит: «Господи, спаси меня!» Верующие лучше остальных людей осознают свою нужду в спасении и потому молятся: «Спаси меня». Они знают, что только Бог может спасти их, и потому взывают только к Нему. Они осознают, что сами по себе они недостойны спасения, и потому взывают к благодати Божьей: «Твой я».

«Ибо я взыскал повелений Твоих». Этим он доказал свою принадлежность Господу. Возможно, он и не достиг всей святости, которой жаждал, но он изо всех сил стремился исполнять повеления Господни и потому молил Господа сохранить его до конца. Человек может искать учений и обещаний Божьих, но быть невозрожденным. Поиск же повелений Господних – вернейший знак благодати в сердце. Никто никогда не видел бунтарей и лицемеров, ищущих повелений Божьих. Очевидно, Господь начал совершать в псалмопевце великую перемену, и тот молил Его завершить начатое. Здесь спасение Божье связано с поиском Бога: «Спаси меня, ибо я взыскал». Если Господь произвел в нас желание искать истину, Он не откажет нам и в спасении. Ищущий святости уже спасен: если мы взыскали Господа, то можем не сомневаться, что Господь также взыскал нас и обязательно спасет нас.

95. «Нечестивые подстерегают меня, чтобы погубить; а я углубляюсь в откровения Твои». Нечестивые, как хищные звери, притаились в засаде, уподобились бандитам с большой дороги, подстерегающим беззащитных путников. Псалмопевец, однако, шел своим путем, не обращая на них никакого внимания, ибо был поглощен светлыми мыслями – свидетельствами и откровениями Божьими сынам человеческим. Он не позволил злобе нечестивцев отвлечь его от святых размышлений о божественном Слове. Он был настолько спокоен, что мог «углубляться» в откровения, настолько свят, что с удовольствием размышлял над «откровениями» Господа. Он был выше вражеских козней, а потому не позволил врагам отвратить его от благочестивого созерцания. Если наши враги не смогли отвлечь наш разум от святых размышлений, увести наши ноги со святых путей и вырвать из нашего сердца святые устремления, значит, их коварство потерпело крах. Нечестивые всегда преисполнены ненависти к благочестивым людям и благочестивым помыслам, и будь это в их силах, они не только причинили бы нам вред, но и погубили бы совсем. Если они не могут погубить нас сегодня, то будут ждать любого удобного случая для осуществления своих коварных замыслов. Впрочем, до сих пор им не удавалось добиться успеха; и ждать им придется весьма долго, ибо если мы столь безразличны к их козням, что не удостаиваем их ни единой мыслью, то, очевидно, их планам не суждено осуществиться.

Обратите внимание на то, что ожидание бывает двух типов: нечестивцы выжидают удобной возможности погубить святых, а святые ожидают спасения Божьего, не прекращая своих размышлений даже ради того, чтобы остановить нападки врагов. Вот, семя змея устроило засаду для пролития крови, уподобилось гадюке, впивающейся в ногу лошади поверх копыт. Однако избранные Божьи не страшатся их яда и обращают на них внимания не больше, чем на пустое место.

96. «Я видел предел всякого совершенства». Давид увидел предел земного совершенства, и для этого ему не понадобилось много времени. Он видел, как оно испаряется с приходом скорбей, видел его истинную сущность, выходящую на поверхность под испытующим взглядом истины, его разоблачение в исповеди кающегося грешника. Нет совершенства под луной. По–настоящему совершенные люди обитают только в совершенном мире. Некоторые люди не видят предела собственного совершенства – но лишь потому, что они совершенно слепы. Зрелый верующий видел предел совершенства в себе самом, в братьях и в лучших деяниях человека. Претендующие на совершенство пусть увидят в себе хотя бы его начало, ибо очевидно, что совершенства в них нет ни капли, иначе они не хвалились бы столь самонадеянно. Разве начало совершенства не выражается в том, чтобы оплакивать свое несовершенство? Ни в одном деянии человека нет совершенства.

«Но Твоя заповедь безмерно обширна». Когда мы познаем обширность закона, то последняя надежда достичь совершенства во плоти исчезает. Закон затрагивает каждое деяние, каждое слово и каждую мысль человека, и духовная сущность закона такова, что он судит побуждения, желания и чувства души. Он являет нам такое совершенство, которое сразу же открывает наши недостатки и грехи. Закон не позволяет нам покрывать несовершенство в чем?то одном усердием в другом. Божественный идеал святости столь обширен, что едва ли мы можем надеяться охватить его во всей полноте, но вместе с тем он именно такой, каким должен быть.

Ибо кому нужен несовершенный закон? Напротив, совершенство закона – его слава. Но это означает конец всяким притязаниям на совершенство со стороны человека. Заповеди Божьей присуща такая широта, что никто из смертных не достиг настолько же обширной святости. Только Иисус достиг совершенства во плоти. Закон совершенен во всех отношениях. Смысл каждой его святой заповеди глубок, а десять заповедей в целом охватывают всю человеческую жизнь, не оставляя места для потворства человеческим страстям. Нам следует восхищаться божественной святостью, мерить себя ее меркой и поклоняться Господу во всяком смирении, исповедуя свое несовершенство.

⁹⁷ Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем. ⁹⁸ Заповедью Твоею Ты соделал меня мудрее врагов моих, ибо она всегда со мною. ⁹⁹ Я стал разумнее всех учителей моих, ибо размышляю об откровениях Твоих. ¹⁰⁰ Я сведущ более старцев, ибо повеления Твои храню. ¹⁰¹ От всякого злого пути удерживаю ноги мои, чтобы хранить слово Твое; ¹⁰² от судов Твоих не уклоняюсь, ибо Ты научаешь меня. ¹⁰³ Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим. ¹⁰⁴ Повелениями Твоими я вразумлен; потому ненавижу всякий путь лжи.

97. «Как люблю я закон Твой!» Это крик души. Псалмопевец так любил закон, что хотел рассказать о своей любви. Однако, пытаясь это сделать, он обнаружил, что чувства его невыразимы.

Вот почему он воскликнул: «Как люблю я!» Мы не только чтим закон, но и любим его. Мы исполняем его из любви, и даже когда он укоряет нас за непослушание, мы любим его ничуть не меньше. Закон принадлежит Господу и потому является предметом нашей любви. Мы любим его за святость – и желаем святости; мы любим его за мудрость – и учимся мудрости; мы любим его за совершенство – и жаждем совершенства. Познавшие силу Евангелия ощущают бесконечную красоту закона, когда видят ее воплощенной в Иисусе Христе.

«Весь день размышляю о нем». Размышления Давида о законе были как естественным следствием любви, так и ее источником. Он размышлял над Словом Божьим именно потому, что любил его и любил его еще больше, потому что размышлял над ним. Он не мог насытиться им сполна – так он был ему дорог. Дня было слишком мало, чтобы насладиться мыслями о законе. В его утренней молитве и вечерней песне звучало Слово Божье, а днем, хотя он и занимался мирскими делами, в мыслях он постоянно возвращался к Священному Писанию. Случается, что чем больше узнаешь человека, тем меньше он тебе нравится. С Божьим же Словом все иначе. Знакомство с ним пробуждает в сердце любовь, а эта любовь, в свою очередь, ищет еще более близкого знакомства со Словом Божьим. Когда «закон Твой» и «размышления мои» идут рука об руку целый день, день освящается, наполняется благоговением и блаженством, а сердце живет с Богом. Давид отвернулся от всех прочих благ, ибо, согласно предыдущему стиху, он видел предел всякого совершенства. Он обратился к закону и пребывал в нем весь день своей земной жизни, становясь благодаря этому мудрее и праведнее.

98. «Заповедью Твоею Ты соделал меня мудрее врагов моих». Заповедь Божья была его учебником, а Бог – Учителем. Буква может дать нам знание, но только Дух Божий может нас воистину умудрить. Мудрость – это знание, примененное в повседневной жизни. Мудрость приходит с послушанием: «Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении». Знания содержатся не только в обещаниях, наставлениях и священной истории, но и в повелениях и заповедях Божьих. Более того, в заповедях мы имеем мудрость самого практического свойства: она дает нам силы справляться с нашими врагами. Святая жизнь – это наивысшая мудрость и надежнейшая защита. Враги наши славятся коварством – все, начиная от своего праотца, древнего змея, до только что вылупившегося из яйца василиска. С нашей стороны было бы пустой тратой времени состязаться с ними в коварстве и искусстве плетения интриг, ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде. Мы должны пойти в другую школу и научиться от другого Наставника, и тогда своей праведностью мы обличим их обман, простой истиной ниспровергнем хитроумные замыслы и откровенным прямодушием восторжествуем над клеветой. Прямой и бесхитростный, бескорыстный человек – большая загадка для дипломатов. Они подозревают его в тонкой двойной игре и не могут его раскусить, тогда как он, безразличный к их подозрениям, неуклонно держится своей линии, разрушая все их замыслы. Воистину, «честность – лучшая политика». Человек, наученный Богом, обладает такой житейской мудростью, которую никакая злоба не даст лукавым злодеям. Будучи простым, как голубь, человек Божий одновременно мудр, как змея.

«Ибо она всегда со мною». Давид непрестанно изучал и исполнял заповеди Господни. Они были избранницами его сердца и постоянными его спутницами. Если мы хотим усвоить заповеди Божьи, то должны забыть об усталости. Если закон мудрости пребудет с нами, то мы станем мудрыми, и, когда на нас нападут враги, мы встретим их достойно, вооруженные той находчивостью, которая является результатом глубокого знания Слова Божьего. Как воин не должен расставаться со своим щитом, так и мы не должны расставаться со Словом Божьим. Оно неизменно должно оставаться в наших мыслях.

99. «Я стал разумнее всех учителей моих». Знания, полученные на полях сражений, Давид нашел полезными и в обыкновенной школе. Учителя не всегда заслуживают нашего доверия; по крайней мере, мы никогда не должны следовать за ними безоговорочно, ибо Бог спросит с нас за наши суждения. Нам надлежит твердо держаться карты Слова Божьего, дабы спасти свой корабль, когда кормчий допустит ошибку. Если наши учителя преподают учение, здравое во всех отношениях, то они с радостью воспримут факт нашего превосходства и с готовностью признают, что учение Господне лучше всего того, что они могли бы нам преподать. Часто бывает так, что ученики Христа, непрестанно сидящие у ног Наставника, сведущи в божественной мудрости более, нежели доктора богословия.

«Ибо размышляю об откровениях Твоих». Вот лучший способ обретения знаний. Мы можем слушать мудрейших учителей и при этом оставаться глупцами. Но если мы размышляем над священным Словом, то обязательно станем мудрецами. В откровениях Божьих больше мудрости, чем во всех человеческих учениях вместе взятых. Одна–единственная книга перевешивает все остальные.

Давид, не колеблясь, говорит здесь о самом себе, но это вовсе не означает, что он самонадеян. Говоря о своей мудрости, он желал возвеличить закон Божий и Бога, но никак не самого себя. В этих смелых утверждениях нет ни тени похвальбы, но лишь по–детски искреннее желание возвестить совершенство Слова Божьего. Того, кто знает истину, явленную в Библии, нельзя обвинить в себялюбии за то, что он считает, что обладает более важным знанием, чем все неверующие профессора.

100. «Я сведущ более старцев, ибо повеления Твои храню». Молодой и преуспевший в святости ученик обошел в познании старцев и древних мудрецов. Он был научен хранить повеления Господни всею жизнью и всем сердцем и приобрел больше мудрости, чем самый почитаемый грешник, больше, чем древние философы мечтали приобрести. У него было Слово, и потому он обошел всех своих соперников; он размышлял над Словом и опередил своих друзей; он исполнял Слово и затмил старцев. Наставление Священного Писания полезно во всех отношениях, оно авторитетней, чем любая точка зрения и не сравнимо ни с чем. Так же, как наша душа может хвалиться Господом, она может хвалиться Словом. «Нет ему подобного, дай мне его», – сказал Давид о мече Голиафа. То же самое можно сказать и в отношении Слова Господня. Если кто?то ценит старину, то он должен ценить Писание. Мы почитаем древних, но что стоят все их знания по сравнению с учением божественных повелений? «Все древнее лучше», – скажет кто?то. Но если лучше всего самое древнее, то что может быть древнее Слова, изреченного Ветхим днями?

111. «От всякого злого пути удерживаю ноги мои, чтобы хранить слово Твое». Нельзя хранить святое Слово, если мы не отказались от всей нечистоты. Если мы желаем хранить благое Слово, то должны отвергнуть зло. Давид ревностно следил за своими путями и держал свою плоть в узде – удерживал ноги свои от зла. Никакой злой путь не мог соблазнить его, ибо он знал, что если отступит в чем?то одном, то покинет путь праведности вообще. А потому он уклонялся от всякого греховного пути. Окольные пути казались ему ровными и привлекательными, однако он хорошо знал, что на них таится зло, и обращал стопы свои в противоположном направлении, держась узкого и тернистого пути, ведущего к Богу. Какая радость – вспоминать о победах над собой: «Удерживаю ноги мои! Но еще большая радость – знать, что мы одержали их не ради того, чтобы произвести впечатление на друзей, но исключительно ради исполнения закона Господнего. Уклонение от зла ради достижения совершенства в послушании – вот о чем говорит данный стих. Не исключено также, что псалмопевец хотел сказать нам, что нельзя по–настоящему почитать книгу, если мы не прилагаем всех усилий к тому, чтобы исполнять ее повеления. Как мы можем хранить Слово Божье, если не уклоняемся от зла в повседневной жизни?

102. «От судов Твоих не уклоняюсь, ибо Ты научаешь меня». Хорошо научены лишь те, кого научил Бог. То, чему мы научились от Господа, мы не забудем никогда. Наставление Господне всегда приносит плод: наученные Богом, мы исполняем Его заповеди. Кроме того, мы приносим плод постоянно и не отступаем от святости. Прочтите этот стих в контексте предыдущего, и вы увидите «удерживаю» и «не уклоняюсь» в их неразрывной связи. Давид хранил святость, не только уклоняясь от греха, но и совершая добрые дела. Он «удерживал ноги», и это хранило его от греха, который он мог бы совершить, – «уклониться от судов Господних». Кто бдительно следит за тем, чтобы не отступать от пути ни на шаг, никогда не сойдет с дороги. Кто никогда не дотрагивается до дурманящей чаши, никогда не будет пьян. Кто никогда не произносит праздного слова, никогда не будет хулителем. Уступив греху хотя бы в малом, мы можем зайти очень далеко. Господь производит в нас настойчивое стремление к святости, удерживая нас от начатков греха; впрочем, каким бы методом Он ни пользовался, именно Он производит в нас твердость и настойчивость. Слава Ему вовеки веков!

103. «Как сладки гортани моей слова Твои!» Давид не только слушал слова Господни, но и питался ими. Они услаждали его гортань не менее чем слух. Слов Господа много, и они различны, а взятые все вместе они составляют то, что мы называем «Словом». Давид любил эти слова, как каждое в отдельности, так и в их совокупности. Он ощущал их невыразимую сладость. Он сказал об их сладости как о факте, однако не смог выразить всю меру их сладости, и потому воскликнул: «Как сладки!» Слова эти принадлежали Господу и потому казались для раба Господня неземной сладостью. Вложивший сладость в Свои слова даровал Давиду вкусовые рецепторы, чтобы тот мог вкусить Слово и насладиться его изысканностью. Давид не провел никакого различия между обещаниями и повелениями, учениями и предупреждениями – все это является частью Слова Божьего, и все это драгоценно в его очах. Ах, если бы мы всем сердцем любили откровения Господни, в каком бы обличий они нам ни являлись!

«Лучше меда устам моим». Давид не только вкушал Слово, но и возвещал его другим, испытывая от этого еще большее удовольствие. Ничто на земле не может сравниться по сладости с извечным Словом, которое превзошло Своей сладостью даже мед. Когда псалмопевец питался Словом, оно было сладким, а когда он свидетельствовал о нем, оно становилось еще слаще. Мудры те, чья гортань наслаждается Словом Божьим через размышление, а уста – через исповедание. Размышления о Слове должны услаждать нашу душу, иначе уста наши не ощутят сладости, возвещая его окружающим.

104. «Повелениями Твоими я вразумлен». Божьи предписания – наше наставление. Послушание воле Божьей делает нас мудрыми и праведными. Поскольку путь Господень совершен, те, кто следуют им, не будут постыжены. Если бы законодатель был глуп, то и закон его был бы глуп, и послушание такому закону было бы чревато тысячей ошибок. Но поскольку верно противоположное, мы можем почитать себя счастливцами, ибо имеем в качестве жизненного правила мудрый, здравый и полезный закон. Если мы повинуемся, значит, мы мудры, и чем больше мы повинуемся, тем мудрее становимся.

«Потому ненавижу всякий путь лжи». Уразумев божественные повеления, Давид возненавидел грех и ложь. Всякий грех есть ложь. Мы совершаем грех потому, что веруем в ложь, и в конце концов льстивый порок оказывается изменником и предает нас. Верные сердца ужасаются всякому ложному пути, они не терпят ни лжи, ни безумия. Они не приемлют ни заблуждений, ни нечестия. Любящий один грех заключил союз со множеством. Мы же не должны ни вести переговоры, ни заключать мир с амаликитянами, ибо Господь ведет с ними войну из рода в род, а значит, и нам нельзя складывать оружие. Ненавидеть то, что достойно ненависти – добродетель. Но что это значит? Это вовсе не значит ненавидеть людей, но ненавидеть «всякий путь лжи». Себялюбие, упование на собственную праведность, обмирщение, гордыня, неверие и лицемерие – все это ложные пути, и потому их следует не только избегать, но и питать к ним крайнее отвращение.

Из последнего стиха данной строфы видно, как сильно изменился характер псалмопевца. Человек Божий укрепился, стал смелей и радостней. Быв научен Богом, он научился отличать истинное благо от порока, и, возлюбив истину пылкой любовью, он возненавидел ложь всеми фибрами своей души. Да даст нам Господь такой же проницательности и решительности, чтобы мы могли прославить Его.

¹⁰⁵ Слово Твое – светильник ноге моей и свет стезе моей. ¹⁰⁶ Я клялся хранить праведные суды Твои, и исполню. ¹⁰⁷ Сильно угнетен я, Господи; оживи меня по слову Твоему. ¹⁰⁸ Благоволи же, Господи, принять добровольную жертву уст моих, и судам Твоим научи меня. ¹⁰⁹ Душа моя непрестанно в руке моей, но закона Твоего не забываю. ¹¹⁰ Нечестивые поставили для меня сеть, но я не уклонился от повелений Твоих. ¹¹¹ Откровения Твои я принял, как наследие на веки, ибо они веселие сердца моего. ¹¹² Я приклонил сердце мое к исполнению уставов Твоих навек, до конца.

105. «Слово Твое – светильник ноге моей». Все мы бредем по темным улицам этого мира, и очень часто нам приходится вступать во тьму. Не стоит выходить на темную улицу, когда с нами нет светоносного Слова, иначе нас ждет неминуемое падение. Каждый человек, чтобы видеть свой путь и знать, что находится впереди, должен лично находить применение Слову Божьему в своей жизни и делать это регулярно. Когда меня окутывает непроглядная тьма, Слово Господне, подобно пылающему факелу, освещает мой путь. В странах Востока в древности дороги не освещались фонарями, поэтому все путники носили с собой светильник, чтобы не упасть в сточную канаву или не наткнуться на кучу городских нечистот. Это – образ нашей жизни в окутанном тьмой мире: мы не знали бы своего пути, если бы Писание не освещало наш путь, подобно факелу. Священное Писание полезно тем, что оно дает руководство для обыденной жизни: оно дано нам не для того, чтобы ослеплять нас своим сиянием, а для того, чтобы руководить посредством наставлений. Ум нуждается в просвещении, а ноги – в управлении, иначе и голова и ноги окажутся в сточной канаве. Блажен тот, кто лично для себя усвоил Слово Божье и обращается к нему как к утешителю и советчику, т. е. использует как светильник для ноги своей.

«И свет стезе моей». Слово – это светильник ночью, свет днем и источник радости во всякое время. Давид направлял свои шаги Словом Божьим и видел препятствия на своем пути благодаря его лучам. Ходящий во тьме рано или поздно упадет, а ходящий в свете дня или при свете лампы, не преткнется вовек, но сохранит свою праведность. Невежество – источник неприятностей, оно порождает нерешительность и беспокойство, а это усложняет жизнь. Слово Божье, дарующее человеку небесное знание, напротив, вселяет в него решимость, и, когда вслед за этим человек принимает твердое решение, как было в случае с Давидом, в его сердце поселяется блаженный покой.

Псалмопевец беседует с Богом восхищенно, но вместе с тем непринужденно. Не найдется ли у нас темы для подобного разговора с небесным Отцом?

Заметьте, как похож данный стих на первый стих первого восьмистишья, а также на первый стих второго и остальных восьмистиший. Вторые стихи тоже часто звучат в унисон.

106. «Я клялся хранить праведные суды Твои, и исполню». Освещаемый ярким светом божественного знания Давид твердо решил хранить суды Господни и торжественно объявил о своем решении в присутствии Бога. Он не доверял своему немощному разуму, именно поэтому дал священный обет хранить определения и суды Господни. Какие бы пути ему ни открылись, он поклялся следовать лишь той дорогой, которую освещал свет божественного Слова.

Писание – это суждения Бога о том, что нравственно и о том, что безнравственно. Все суды Господни праведны, и потому праведному человеку надлежит хранить их, несмотря на все опасности, поскольку делать правду всегда правильно. Опыт показывает, что чем меньше человек берет на себя обязательств, чем меньше клянется, тем лучше, и гениальность учения нашего Спасителя состоит в том, что Он наложил запрет на всякие излишние клятвы и обеты. Тем не менее, живя по Евангелию, мы должны чувствовать себя столь же обязанными хранить Слово Господне, как если бы мы дали клятву. Узы любви не менее священны, чем кандалы закона. Поклявшись, человек должен хранить свою клятву; однако даже если человек не клялся исполнять суды Господни, как это сделал Давид, он все равно обязан исполнять их в силу обязательств, не зависящих от данных нами обетов, – обязательств, проистекающих из самой логики миропорядка и утвержденных преизобильной благостью Господа нашего. Разве не признает каждый верующий, что Искупитель наложил на него обязанность подражать Его примеру, исполнять Его Слово? Воистину, на нас лежат обеты Господни – особенно же на тех, кто исповедал свою приверженность Господу, кто крестился в трижды святое имя, кто вкусил освященного хлеба и вина и возвещал истину во имя Господа Иисуса. Мы – воины, мы приняли присягу и обязаны быть верными бойцами на протяжении всей войны. Таким образом, когда мы помещаем Слово в свое сердце посредством твердой решимости хранить его, в нашей душе появляется источник света, подобный тому, который мы имеем в Библии, и свет освещает наш путь до самого конца.

107. «Сильно угнетен я, Господи». Согласно предыдущему стиху Давид присягнул на верность Господу и стал Его преданным воином; здесь же мы видим, что он призван страдать, как Божий воин. Служба в армии Господней вовсе не избавляет нас от страданий, а, напротив, гарантирует их. Псалмопевец посвятил себя Господу целиком и полностью, однако и ему пришлось испытать на себе карающий жезл Господний. Наказание Господнее не было легким. Казалось, чем лучше Давид исполнял волю Божью, тем тяжелее были его страдания. Он, видимо, почувствовал, что меч Господний пронзает его грудь насквозь, и потому взмолился об облегчении. Он не сетовал, а, скорее, умолял Бога: «Мои страдания велики, поэтому мне нужны великие жизненные силы».

«Оживи меня по слову Твоему». Вот лучшее спасение от скорби. Душа поднимается над сиюминутными тревогами и исполняется святой радости, которая сопутствует здоровой духовной жизни. В результате бремя скорбей становится легче. Только Господь Бог способен нас оживлять. Имея жизнь в самом себе, Он может даровать ее тут же и без промедления. Он может дать нам жизнь в любой момент, может дать ее прямо сейчас, ибо сущность оживления состоит как раз в том, чтобы приходить «живо». Господь обещал, уготовал и даровал благословение обновленной жизни всем, кто уповает на Него. Таков завет Бога и таково благословение завета, и для тех, кто заключил завет, оно столь же доступно, сколь необходимо. Часто именно скорбь оживляет нас, подобно тому, как раздувание огня усиливает жар и пламя. Некоторые люди, оказавшись в скорби, жаждут смерти; нам же должно молиться об оживлении. Во время страданий будущее, как правило, рисуется нам в мрачных красках, так давайте же молить Господа поступать с нами не по нашим страхам, а по Слову Своему. У Давида было не много обещаний, и, скорее всего, большинство из них было записано в его же собственных псалмах. Тем не менее он молил Бога исполнить Свое Слово. Насколько же больше надлежит молить Бога нам, которым Слово Божье явлено устами стольких святых мужей, говоривших Святым Духом, и для которых Слово собрано в восхитительной библиотеке под названием Библия! Обладая большим количеством обещаний, давайте будем и молиться больше.

108. «Благоволи же, Господи, принять добровольную жертву уст моих». Живые славят живого Бога, и потому оживленный Давид вознес Богу жертву хвалы. Он вознес Богу хвалу, славословия, исповедание и свидетельство – все эти дары, предложенные Богу прилюдно, были жертвой уст, славящих Господа. Он трепетал при мысли, что он недостойно может произнести эти слова, прогневав тем самым Господа, и потому молил о благоволении. Свою мольбу он основывает на том, что хвала изливалась из его уст непринужденно, чтобы все его речи были добровольной жертвой. В недобровольных исповеданиях нет никакой ценности: Божья казна пополняется не обязательными поборами, а добровольными пожертвованиями. Там, где нет добровольности, не может быть и благоволения. Где нет действия свободной воли, там нет и действия благодати, дающейся даром. Благоволение – это милость, которую надлежит просить со всяким усердием, ибо без него жертвы наши более чем бесполезны. Какое чудо, какая благодать, что Господь вообще принимает дары от столь ничтожных существ, как мы!

«И судам Твоим научи меня». Когда мы отдаем Богу лучшее из того, что имеем, в нас появляется желание поступать еще лучше. Когда Господь дает нам Свое благоволение, мы желаем дальнейшего наставления, дабы быть еще более угодными Ему. После оживления мы нуждаемся в наставлении: жизнь без света или ревность без знания – неполное благословение. Непрестанные молитвы человека Божьего о наставлении свидетельствуют о его смирении и одновременно указывают на нашу нужду в подобном же наставлении. Мы будем нуждаться в наставлении до тех пор, пока не научимся судам Божьим, не будем соответствовать им и исполнять их надлежащим образом. Суды Господни не так просты, чтобы их можно было понять, не прилагая особого труда.

Мы должны быть наставлены в них, чтобы, всякий раз слыша о них, восхищаться их мудростью и благостью.

109. «Душа моя непрестанно в руке моей». Давид знал об опасности не понаслышке. Ему приходилось бороться за выживание: скрываться в пещерах и сражаться с врагами. Обычные люди изо всех сил пытаются избежать столь неприятных и тяжелых обстоятельств. Давид же не сдал своих позиций и не стал искать спокойной жизни ценой греха, ибо сказал: «Но закона Твоего не забываю». Говорят, что любовь и война все делают возможным, но этот благочестивый муж считал иначе: держа душу в руке, он тем не менее хранил закон в сердце. Что бы ни угрожало нашей жизни, мы не должны подвергать свою душу опасности, забывая о праведном законе. Многие люди забывают о своем долге, как только приходят страдания, и псалмопевец мог поддаться тому же искушению, если бы не был оживлен Господом (ст. 107) и научен Им (ст. 108). Он пребывал в безопасности только потому, что помнил о законе Господнем. Он был уверен, что Бог не забудет его, так как он не забывал о Боге. Когда ничто не в силах вырвать истину из наших мыслей или лишить нас святости, мы имеем вернейшее доказательство действия благодати в нашей жизни. Если мы помним закон даже тогда, когда смерть смотрит нам в лицо, мы можем не сомневаться, что Господь помнит о нас.