Псалом 118

59. «Размышлял о путях моих и обращал стопы мои к откровениям Твоим». Изучая Слово Божье, Давид ощутил потребность исследовать свою жизнь, и это привело к большим переменам. Сначала он обратился к Слову, затем пришел в себя и наконец встал и пошел к Отцу. Размышление – это начало нашего обращения: сначала мы думаем, а затем обращаемся. Когда разум человек раскаивается в злодеяниях, его ноги очень скоро обращаются на верный путь. Но покаяния не бывает без глубоких, серьезных размышлений. Многие люди вообще не склонны думать, особенно когда надо размышлять о собственной жизни, которая не выдерживает никакой критики. Жизнь Давида не всегда была такой, какой ему хотелось бы, и потому в его размышлениях присутствовала грусть. Впрочем, он не ограничился праздными вздохами, а приступил к практическим действиям. Он покаялся и обратил стопы свои к откровениям Божьим, спеша насладиться милостью своего небесного Друга еще раз. Действие без размышления есть глупость; размышление без действия есть лень. Но глубокое размышление и безотлагательное действие – поистине благословенное сочетание. Давид молил Бога об обновлении своих отношений, и доказал искренность своего желания, вернувшись на пути Божьи. Когда мы находимся во тьме и стенаем от чувства богооставленности, мудрее всего думать не столько о своих горестях, сколько о своих путях. Пусть мы не можем изменить событий, но мы можем изменить свой путь, что сразу же поможет выйти из затруднительного положения. Когда ноги идут по святому пути, тогда сердце идет по пути блаженства. Бог обратится к Своим святым, когда они обратятся к Нему. Воистину, Он уже благословил их светом лица Своего, как только они начали размышлять и раскаиваться.

60. «Спешил и не медлил соблюдать заповеди Твои». Давид приложил все усилия к тому, чтобы поскорее вернуться на царскую дорогу, с которой свернул, дабы исполнять поручения Царя. Расторопность в покаянии и расторопность в послушании – две прекраснейшие добродетели. Мы часто спешим совершить грех; о, если бы мы чаще спешили следовать за Богом! Когда мы медлим и остаемся во грехе, мы тем самым умножаем грех. Когда мы медлим исполнять заповедь, мы, по сути дела, нарушаем ее. Когда дело касается исполнения заповеди, медлительность – великое зло. Нам надлежит взращивать в себе святую расторопность в служении. Ее производит в нас Дух Божий, а предыдущие стихи описывают то, как это происходит. Дух открывает нам наши заблуждения и побуждает плакать о них; затем Он ведет нас к пути истинному, и, наконец, мы спешим исполнять заповедь, наверстывая упущенное время.

Как бы искреннее сердце ни грешило и ни заблуждалось, в нем всегда остается искра подлинной жизни, которая превращается в пламя благочестия, как только Бог вновь посещает это сердце. Псалмопевец молил Бога о милости, и, получив ее, стал с еще большим желанием идти путем Господним. Он всегда любил его, а теперь, обогатившись благодатью, шел по нему с еще большей радостью. Он в два раза «ускорил» свое послушание: с одной стороны, он «спешил», с другой стороны, он «не медлил», т. е. преодолел всякое искушение отложить исполнение заповеди на потом. Таким образом, он быстро двигался к своей цели и совершал множество добрых дел, исполняя тем самым данный им в стихе 57 обет: «Удел мой, Господи, сказал я, соблюдать слова Твои». Заповеди, которые он так спешил исполнять, были повелениями Всевышнего, а не заповедями человеческими. Многие ревностно почитают традиции, а о служении же Богу не радеют. Какой стыд, что мы спешим услужить людям, но медлим совершить дело Божье или вовсе о нем забываем.

61. «Сети нечестивых окружили меня» (в англ. – «Своры нечестивых ограбили меня». – Примеч. пер.). Давид уже пострадал от их клеветы и насмешек; теперь же они ограбили его. Зло, совершаемое нечестивцами, становится все более изощренным и дерзким, и вот они уже перешли от издевательств к грабежу. Подобная дерзость объяснялась, главным образом, тем, что злодеи были заодно: с компанией человек осмеливается на то, на что никогда не осмелился бы в одиночку. Когда тлеющие поленья сгребают в одну кучу, может разгореться большой костер. Очевидно, целая шайка бандитов напала на одно дитя Божье, но она состояла из трусов: убить Давида они не решались, поэтому только ограбили его. Когда сатанинские псы не имеют возможности погубить святых, они хотя бы портят им жизнь. Враги Давида сделали все, что могли: сначала змеи шипели, а теперь ужалили. Насмешки не принесли результата, и тогда злодеи применили силу. Во все века нечестивцы грабили святых, но как часто праведники с радостью принимали расхищение своего имения!

«Но я не забывал закона Твоего». Какое благо! Ни несправедливое обращение, ни печаль о понесенных потерях, ни попытки защититься от врагов не отвратили Давида от путей Господних. Он не мог злом остановить причиняемое ему зло и несправедливостью воздать за несправедливость. Давид хранил закон Божий в сердце, поэтому никакое смущение ума не могло помешать ему исполнять заповеди. Забыв закон, он забыл бы самого себя. Но он не забывал его и был готов простить и забыть совершенные против него злодеяния, так как сердце его было всецело поглощено Словом Божьим. Нечестивцы не лишили его самого главного сокровища, оставив ему святость и блаженство.

Некоторые переводят данный стих так: «Своры нечестивых окружили меня». Нечестивые взяли его в кольцо, отрезали его от источника помощи, отрезали все пути к отступлению, однако Защитник Давида был с ним. Чистая совесть псалмопевца полагалась на обещания, а беззаветная храбрость строго следовала повелениям. Ко греху его не могли бы склонить ни подкуп, ни угрозы. Сети нечестивых не помешали Богу приблизиться к Давиду, так же как не могли отрезать Давида от Бога. Ведь Бог был его уделом, и никто не мог отнять Его у него ни силой, ни обманом. Вот истинная добродетель, ибо она выдержала испытание: иные не в силах быть добродетельными даже в кругу друзей, сей же муж хранил святость даже тогда, когда был окружен врагами.

62. «В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои». Давид не боялся воров. Он вставал не для того, чтобы охранять свое жилище, а для того, чтобы славословить Бога. Полночь – время воров, и вокруг Давида их было огромное множество. Однако не они занимали его мысли; мысли его были полностью поглощены Господом Богом. Он помышлял не о ворах, а о славословии, не о том, что они могли бы украсть, о том, за что он мог бы возблагодарить Бога. Чувство благодарности – великое благословение, ибо оно освобождает сердце от страха и наполняет его славословием. Благодарение превращает ночь в день и посвящает все часы суток поклонению. Для святого каждый час – молитвенный.

Псалмопевец принял особое положение тела: он не остался лежать в постели, а встал, чтобы славословить. Положение тела – не самое главное, однако поза все же имеет значение, и мы должны принимать такую позу, которая помогает нам молиться и выражать серьезность нашего намерения или смирение. Одни преклоняют колени, но не молятся, другие молятся, но не преклоняют колени, но лучше всего – вставать на колени и молиться. Так и здесь: встать и не помолиться – не велика заслуга, но и помолиться, не встав, – не грех. Давид же избрал самое лучшее: встал и помолился. Он также выбрал тихое время суток, когда вокруг никого не было и он мог спокойно насладиться молитвой. В полночь никто не наблюдал за ним, никто не мог ему помешать. Время сна – это его личное свободное время, поэтому его нельзя было обвинить в том, что он молился в то время, когда нужно было выполнять царский долг. Полночь – конец одного дня и начало другого, поэтому эти минуты особенно подходили для общения с Господом. Ночь входила в свои права, а Давид вошел в присутствие Божье. Он должен был поблагодарить Бога за полученные милости, поэтому размышлял над истиной 57–го стиха: «Ты удел мой, Господи!» Если что?то и могло заставить человека петь посреди глубокой ночи, то только это.

Праведные деяния великого Судьи радовали сердце благочестивого мужа. Суды Господни – это суровое проявление Его характера, но они не ужасают праведных. Праведники восхищаются праведными судами и превозносят Господа за них: они встают ночью, чтобы славить Бога за то, что Тот взыскивает за кровь избранных Своих. Есть люди, которые ненавидят само понятие божественной справедливости, и в этом отношении они далеки от Давида, как запад от востока, ибо он радовался и благодарил Бога, вспоминая приговоры верховного Судьи. Без сомнения, выражение «праведные суды» также означает нравственные суждения Бога, записанные в Его Слове. В самом деле, все божественные заповеди можно рассматривать как судебные решения Верховного Судьи. Давид был очарован суждениями Господними. Подобно Павлу он мог сказать: «По внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием». В течение дня он не находил достаточно времени для изучения слов божественной мудрости и для благодарения Бога за них, поэтому он жертвовал сном, чтобы выразить свою благодарность за такие законы такого Законодателя.

Данный стих продолжает мысль стиха 52 и напоминает стих 55. Автор псалма никогда не повторяется: хотя набор нот ограничен, музыка его слов каждый раз звучит новой мелодией. Сопоставление нескольких основополагающих истин дает неисчерпаемое количество тем для размышлений.

63. «Общник я всем боящимся Тебя». Святой человек проводил ночи с Богом, а дни – с народом Божьим. Те, кто боится Господа, любят тех, кто тоже боится Его. Они вступают в общение с любым человеком, если только он боится Господа. Давид был царем, но общался со «всеми», кто боялся Господа, и не важно, были ли эти люди знаменитыми или неизвестными, богатыми или бедными.

Он не выбрал несколько выдающихся святых, оттолкнув обычных верующих. Нет, он был рад компании и тех, кто имел только начало мудрости – «страх Господний». Он с радостью учился вместе с ними в младших классах школы веры. Он искал внутренний благочестивый страх, но также ожидал благочестия в поведении от тех, кого допускал в свое общество, поэтому он и добавляет: «…и хранящим повеления Твои». До тех пор пока эти люди хранили заповеди Господа, Давид сохранял общение с ними. Давид всегда был на стороне благочестивых, он принадлежал к партии пуритан. Служители Велиала ненавидели и презирали его за то, что он общался с простыми, незнатными людьми, которые были так набожны и строги в морали. Но человек Божий совсем не стыдился своих товарищей. Более того, он хвалится их дружбой, не обращая внимания на насмешки своих врагов. Он находил и приятное, и полезное в компании святых. Он становился лучше, общаясь с лучшими, обретал достоинство, находясь рядом с достойными. Что на этот скажет читатель? Ценит ли он святое сообщество? Чувствует ли себя как дома среди благочестивых людей? Если да, то это непременно утешит его. О человеке можно судить по его окружению. Тех, кто не имеет страха Божьего перед глазами, редко можно найти в компании святых: она слишком скучна для них. Мы же должны утешаться тем, что, когда мы преступим порог смерти, тогда мы присоединимся к своим друзьям. Те, кто любил святых на земле, будут причислены к ним на небесах.

Можно найти некоторое подобие между седьмым стихом этого восьмистишья и седьмыми стихами разделов «тет» (71) и «йод» (79). Но подобие, которое было явным в более ранних восьмистишьях, становится теперь менее заметным. Изречения Давида становятся все глубже, поэтому он обращает меньше внимания на их форму.

64. «Милости Твоей, Господи, полна земля». Давиду приходилось бывать в изгнании, но никогда – вне досягаемости милости Божьей. Он обнаружил, что вся земля полна ею. Он бродил по пустыням и прятался в пещерах, но и там он находил и ощущал милосердие Господа. Он понял, что любовь Господа Бога простирается далеко за пределы земли обещанной и народа израильского, и в своем понимании любви Бога он превзошел современных евреев. Как приятно знать, что милость Господня присутствует во всем мире, причем в таком изобилии, что земля «полна» ею. Неудивительно, что псалмопевец, имевший Господа своим уделом, надеялся получить какую?то милость, что и побудило его молиться: «Научи меня уставам Твоим». Быть наученным самим Богом закону Бога – самая великая милость, на которую мог рассчитывать Давид. Воистину, Тот, кто наполняет всю вселенную Своей благодатью, исполнит это прошение Своего сына. Стоит лишь молвить словечко в присутствии всемилостивейшего Господа, и мы можем быть уверены в положительном ответе.

Первый стих данного восьмистишья благоухает твердой уверенностью и непоколебимой решимостью, тогда как последний стих наполнен ощущением божественной полноты и зависимости псалмопевца от милости Божьей. Это иллюстрация того, что уверенность в спасении вовсе не препятствует молитве и не является помехой смирению. Напротив, можно сказать, что твердая уверенность производит в сердце смирение и рождает желание молиться. За восклицанием «Ты удел мой, Господи!» совершенно уместно следует «научи меня», ибо наследник большого имения непременно должен получить хорошее образование, чтобы его жизнь была достойна его богатства. Какими же мы должны быть учениками, если наше наследие – Бог Саваоф? Имеющие Бога своим уделом жаждут видеть Его своим Учителем. Более того, решившие следовать за Богом полны желания учиться. «Удел мой, Господи, сказал я, соблюдать слова Твои» – за этими словами вполне уместно следует прошение: «Научи меня уставам Твоим». Те, кто желает следовать закону, жаждут узнать все его разделы и статьи, дабы не нарушить их по неведению. Тот, кто не желает внимать наставлению Господню, никогда искренне не стремился к святости.

⁶⁵ Благо сотворил Ты рабу Твоему, Господи, по слову Твоему ⁶⁶ Доброму разумению и ведению научи меня, ибо заповедям Твоим я верую. ⁶⁷ Прежде страдания моего я заблуждался; а ныне слово Твое храню. ⁶⁸ Благ и благодетелен Ты, Господи; научи меня уставам Твоим. ⁶⁹ Гордые сплетают на меня ложь; я же всем сердцем буду хранить повеления Твои. ⁷⁰ Ожирело сердце их, как тук; я же законом Твоим утешаюсь. ⁷¹ Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим. ⁷² Закон уст Твоих для меня лучше тысяч золота и серебра.

В девятой части псалма все стихи начинаются с буквы «тет». В них Давид свидетельствует о благости Бога, Его милосердии и ценности Его слова, о чем он узнал из личного опыта. Псалмопевец обращает особое внимание на пользу страданий, а также на благость Бога, пославшего эти страдания. Шестьдесят пятый стих задает тон всему восьмистишью.

65. «Благо сотворил Ты рабу Твоему, Господи, по слову Твоему». Это итог всей его жизни, как, впрочем, и нашей. Псалмопевец высказывает Господу свое мнение, он не в силах молчать, он должен возблагодарить Господа Бога. Давид признал благость Бога, явленную в природе (ст. 64), а теперь он с еще большей радостью признает неизменную благость Господа к каждому из нас. То, что Бог вообще обращает внимание на таких ничтожных и недостойных существ, как мы, уже большая честь для нас. Но гораздо удивительней то, что Он сотворил нам благо, истинное благо, великое благо. Он все сделал хорошо, из этого правила нет исключений. Бог сотворил нам благо как Своим провидением, так и благодатью, как благоденствием, так и скорбями. С нашей же стороны благо – поведать Господу, что мы осознаем, что Он сотворил нам благо, ибо хвала такого рода особенно приличествует святым.

Вместе с тем благость Господня не случайна: Он обещал ее нам и сотворил по Слову Своему. Великое благословение – видеть Слово Господне воплощенным в нашем счастье. Это пробуждает в нас любовь к Писанию и к Господу Писания. Книга провидения Божьего вторит книге обещания: то, что мы читаем на богодухновенных страницах, мы вновь видим на страницах истории нашей жизни. Возможно, мы не думали, что так будет, но теперь мы

раскаялись в своем неверии, ибо видим милость Господа к нам и Его верность Своему Слову. Впредь наша вера в Бога и Его Слово будет тверже. Он пообещал благо и сотворил благо. Он – лучший из господ, ибо сотворил благо самым недостойным и негодным рабам. Разве это не побудит нас радоваться в служении Господу все больше и больше? Мы не можем сказать, что сотворили благо своему господину, ибо, даже совершив все, мы остались негодными рабами. Что же до Господа нашего, то Он даровал нам легкую работу, большое содержание, заботливую поддержку и щедрое вознаграждение за труды. Как странно, что Он давно не уволил нас! Ему стоило хотя бы сократить нам жалование или лишить доброго отношения. Однако до сих пор Он не возложил на нас неудобоносимого бремени. Все совершается, как обычно, с такой же заботливостью, как если бы мы во всем слушались Его. Мы имеем хлеб в избытке, все необходимое для жизни дается нам в срок, а служение Ему сделало нас благородными и счастливыми, подобно царям. Нам не на что сетовать. Мы забываем себя, вознося Богу хвалу уст, и вновь находим себя, вознося Ему хвалу своей послушной жизнью.

66. «Доброму разумению и ведению научи меня». И снова он просит Бога о наставлении, так же, как в стихе 64. Снова он взывает к милости Божьей. Поскольку Бог сотворил ему благо, он и молится о добром разумении, чтобы по–настоящему оценить доброту Господнюю. Доброе разумение – это один из даров Божьей благости, в котором благочестивый человек больше всего нуждается и которого больше всего жаждет, и который Господь больше всего хочет дать ему. Давид чувствовал, что часто его суждения о деяниях Господних в его жизни были превратны. За недостатком разумения он неправильно относился к наказаниям, посланным небесным Отцом, поэтому теперь он просит о добром разумении, чувствуя, что был к Богу несправедлив в преждевременных выводах. Он как бы говорит: «Господи, Ты поступал со мною хорошо, я же считал Тебя жестоким и суровым. Даруй же мне по милости Твоей больше разумения, дабы я во второй раз не помыслил дурного о своем Господе». Понимание своих ошибок и осознание собственного невежества должны сделать из нас ревностных учеников. Мы не способны судить правильно, поскольку наше знание, увы, ошибочно и несовершенно. Но если Господь наставит нас, то мы обретем доброе разумение. Иным способом нам его не обрести. Только Святой Дух может наполнить нас светом и сделать наше суждение здравым. Так давайте же всей душой жаждать учения Господнего, поскольку мы не хотим более оставаться детьми в познании и разумении.

«Ибо заповедям Твоим я верую». В сердце псалмопевца обитала правда, и потому он надеялся, что и разум его будет наставлен на путь истинный. У него была вера, и потому он надеялся обрести мудрость. Он был полностью убежден, что заповеди, содержащиеся в Слове, – от Господа, и потому они праведны, мудры, благи и полезны. Он веровал в святость, и поскольку эта вера была рождена в его душе могучим действием благодати, он желал ощутить дальнейшее ее действие. Тот познает и уразумеет учения и обещания Господние, кто верует в заповеди. Если, оглядываясь на свои прошлые ошибки и невежество, мы тем не менее видим, что от всего сердце любили повеления божественной воли, то у нас есть все основания надеяться, что мы – ученики Христовы и что Он научит нас пути истинному и дарует доброе разумение и ведение. Человек, научившийся мудрости на собственном опыте и, следовательно, приобретший доброе разумение и ведение, является большим благом для Церкви и источником назидания для других верующих. Пусть же каждый, желающий принести пользу Церкви Божьей, вознесет Богу молитву этого стиха: «Доброму разумению и ведению научи меня».

67. «Прежде страдания моего я заблуждался». Возможно, отчасти из?за отсутствия испытаний. Нередко испытания – это колючая изгородь в нашей жизни, которая не дает нам покинуть хорошие пастбища, а благоденствие – это дыра в заборе, через которую мы убегаем блуждать. Если вы вспомните то время, когда у вас не было в жизни тревог, то вы, скорее всего, вспомните также, что в тот момент вы почти не ощущали благодати, а соблазны, напротив, были весьма велики. Возможно, какой?то верующий воскликнет: «Если бы вернулись те солнечные дни, когда я не страдал!» Подобные воздыхания лишены мудрости и идут от греховной тяги человека к легкой жизни. Духовный человек, ценящий духовный рост, благословит Бога за то, что опасное время благоденствия осталось позади, и скажет, что буйные ветра для него более полезны. Хорошо, когда человек открыт и искренен, как было в случае с Давидом: возможно, он никогда не узнал бы и не исповедал своих заблуждений, если бы ему не пришлось испытать ударов жезла Божьего. Давайте же присоединимся к его смиренному исповеданию, ибо нам, как и Давиду, свойственно заблуждаться. Почему же чем благоустроенней наша земная жизнь, тем больше расстроена наша жизнь духовная? Неужели без постоянной бдительности нельзя избежать гибели? Разве нельзя насыщаться, не заплывая жиром? Разве нельзя возвыситься в одном мире, не упав при этом в другом? Какие же мы немощные существа, если даже небольшое удовольствие так гибельно для нас! Как же порочны наши сердца, если изобилие даров Божьих становится для нас поводом для греха.

«А ныне слово Твое храню». В том сердце обитает благодать, которое извлекает пользу из наказания. Возделывать бесплодную землю бессмысленно. Где нет духовной жизни, испытание не произведет никакого духовного блага. Но если сердце человека живо, то скорби пробуждают в нем совесть. Человек исповедует свои заблуждения, а душа снова покоряется заповеди и пребывает в ней. Удары не превратят бунтовщика в сына, а для истинного сына достаточно и малейшего прикосновение розги. Что касается псалмопевца, то целительная скорбь произвела в нем определенные изменения (вторая часть предложения начинается противительным союзом «а»). Изменения были быстрыми («ныне»), постоянными («храню»), внутренними («слово Твое храню»). Кроме того, эти изменения касались его отношений с Богом («слово Твое»). Прежде этого страдания он блуждал, а ныне не переходит границу, очерченную Словом, и его душа пребывает на добром пастбище. Испытание помогло ему вернуться на свое место. Оно сохранило его от зла, поэтому он стал хранить Слово Божье. Благословенно действие скорбей, иногда они обуздывают беззаконие и побуждают к святости.

68. «Благ и благодетелен Ты». Даже в испытаниях Бог благ и творит благо. Это свидетельство из личного опыта. Бог – это добро, поэтому каждое Его божественное качество – совершенное добро. Поистине, у Бога монополия на благость, ибо никто не благ, как только Он. Деяния Его вполне сочетаются с Его природой: от чистого истока бегут чистые ручьи. Благость Господня не сокрыта и не бездейственна. Он проявляет ее в Своих деяниях, Он активен в Своем благотворении, Он делает добро. Сколько добра Он творит – ни один язык не может описать! Как добр Он – ни одно сердце не может себе представить! Хорошо превозносить Господа так, как это делает псалмопевец в данном стихе. Истина о Боге – наилучшая хвала. Прославить Бога можно, лишь возвеличив Его славу. Мы можем сказать доброго о Боге лишь то, чем Он является и что совершает. Мы веруем в Его благость и верой чтим Его, восхищаемся Его благостью и восхищением славим Его, провозглашаем Его благость и свидетельством возвеличиваем Его.

«Научи меня уставам Твоим». Это прошение и обоснование прошения уже встречались нам в этом псалме. Здесь Давид молится так: «Господи, будь благ и сотвори мне благо, дабы я сам был благ и творил благо, наученный Тобой». Человек Божий был учеником и жаждал учения, которое почитал за дар Божий. Поэтому он и надеялся, что ему будем позволено остаться в школе Господа и продолжать учиться до тех пор, пока он не усвоит в совершенстве каждый урок. В качестве учебника он избрал книгу Царских уставов и не желал ничего другого. Он знал, что нарушение этих уставов ведет в плачевным последствиям: он смог вернуться на путь праведности лишь посредством мучительного страдания. Поэтому он и просил Господа проявить высшую меру благости – даровать ему совершенное знание закона и научить неукоснительно следовать Его повелениям. Плачущий оттого, что не сохранил Слова, жаждет быть наставленным в нем, но и радующийся тому, что благодать научила его хранить Слово, ничуть *не меньше жаждет, чтобы наставление продолжалось.

Стих 12, четвертый из восьмистишья «бет», по смыслу почти совпадает с данным стихом – четвертым из восьмистишья «тет».

69. «Гордые сплетают на меня ложь». Сначала гордые ругались над ним (ст. 51), затем ограбили (ст. 61), а теперь замыслили очернить. Чтобы бросить тень на его доброе имя, они прибегли ко лжи, ибо не могли найти в нем ничего достойного порицания. Они выковали ложь, как кузнец выковывает железное орудие; они подделали факты, как фальшивомонетчик подделывает деньги. Эти люди не были слишком горды, чтобы лгать. Гордость – это та же ложь, и когда гордый человек говорит ложь, он говорит «свое». Именно гордецы обычно являются злейшими врагами праведников: они завидуют их доброму имени и жаждут его очернить. Клевета – это дешевый и удобный способ испортить чью?то добрую репутацию. Когда гордецы, объединившись, решают придумать и распространить чудовищную ложь, они, как правило, без труда наносят рану своей жертве, а то и вовсе убивают ее. Какой же яд таится под языком лжеца! Сколько счастливых жизней было отравлено им! Сколько добрых имен было испачкано грязью! Какое страшное мучение – видеть, как бессовестные и порочные люди колотят по дьявольской наковальне, выковывая очередную клевету! Единственное средство против этого зла – благословенное обещание: «Ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно; и всякий язык, который будет состязаться с тобою на суде, – ты обвинишь».

«Я же всем сердцем буду хранить повеления Твои». Я буду заботиться лишь о том, чтобы заниматься своим делом и твердо хранить заповеди Господа. Если брошенная в нас грязь не ослепляет нас и не сбивает с честного пути, то она не причинит нам особого вреда. Если мы сохраним повеления Господни, они сохранят нас в день позора и бесчестия. Мы видим, что Давид здесь наполняется новой решимостью: «Буду хранить». Он по–новому смотрит на заповеди и видит, что они воистину Господни: «Повеления Твои». Наконец, он всем своим существом устремляется к послушанию: «Всем сердцем». Когда клевета принуждает нас к более прилежному соблюдению заповедей, она производит в нас непреходящее благо. Ложь, брошенная нам в лицо, может пробудить в нас преданность истине, а человеческая злоба – укрепить любовь к Богу. Если мы попытаемся отвечать на ложь словами, то, наверняка, потерпим поражение. Благочестивая жизнь – вот надежнейший щит против всякой лжи. Мы воздвигаем непреодолимое препятствие на пути людской злобы, когда живем свято несмотря ни на что.

70. «Ожирело сердце их, как тук». Их утешение – тук; я же утешаюсь Тобою. Чувственные наслаждения сделали их сердца невосприимчивыми, грубыми и приземленными. Меня же Ты спас от такой доли через очистительное действие страданий. Гордые заплывают жиром, предаваясь плотским радостям, и становятся еще более гордыми. Благоденствуя, они бесчинствуют. Они предаются наслаждениям, становясь бесчувственными, бессильными, безвольными. Ожиревшее сердце ужасно, тук делает человека тупым. Сердце его разлагается под действием жира, что, в конце концов, приводит к болезни и смерти. Тук в сердцах этих людей губит в них жизнь. Как писал Драйден:

О души, в которых потухло небесное пламя,

О ум ожиревший, униженный, рабский, слепой.

В таком состоянии сердце человека желает лишь роскоши. Кажется, что все его существо тушится в котле деликатесов и яств.

Насыщаясь от тука земли, эти люди становятся рабами того, что их насыщает. Их мышцы размягчаются и превращаются в жир.

«Я же законом Твоим утешаюсь». Насколько же лучше утешаться законом Господа, чем предаваться чувственным удовольствиям! Это утешение делает сердце здоровым, а ум – смиренным. У любящих святость нет никаких причин завидовать благоденствию нечестивцев. Утешение законом Божьим возвеличивает и облагораживает их, тогда как плотские удовольствия притупляют и разум, и чувства. Между верующим и сластолюбцем существует и должен существовать яркий контраст, причем не только между их действиями, но и между их чувствами: их сердца ожирели, а наши сердца утешаются законом Господа. Сердце человека отражает его характер лучше, чем все остальное: человек – это то, что находится в его сердце. Давид смазывал колеса своей жизненной колесницы утешением закона Божьего, а не туком чувственных удовольствий. Впрочем, и у него были свои деликатесы и лакомства, но их он находил в исполнении воли Господней. Когда закон становится нашим утешением, послушание становится блаженством. Святость сердца позволяет душе вкушать от тука земли. Когда нашим утешением становится закон Божий, в сердце произрастают плоды, противоположные плодам гордыни, мы исцеляемся от черствости, чувственности, упрямства и становимся открытыми для учения, восприимчивыми и духовными. Как же мы должны стараться жить по закону Божьему, чтобы не оказаться под законом греха и смерти!

71. «Благо мне, что я пострадал». Злодеи причинили ему страдание, однако Бог обратил его во благо. Хотя само по себе оно было мучительно, Давиду оно принесло пользу. Польза эта была разнообразна, и Давид об этом знал. О чем бы он ни думал, перенося страдание, когда оно закончилось, он понял, что оно принесло ему благо. Гордецам благоденствие не пошло на пользу: сердца их ожирели и оказались в рабстве чувственных наслаждений. Псалмопевцу же страдание принесло великую пользу. Праведнику даже самые плохие обстоятельства приносят больше пользы, чем самые хорошие – грешнику. Веселье не приносит грешникам добра, для святых же и печаль – благо. Посредством страданий и скорбей мы получаем тысячи благословений, и одно из них – наставление в законе Божьем.

«Дабы научиться уставам Твоим». Мы узнали эти уставы и научились хранить их благодаря ударам жезла Господня.

Мы молились, чтобы Господь научил нас (ст. 66), а теперь видим, что Он уже это сделал. Воистину, Он поступил с нами хорошо, ибо поступил с нами мудро. Посредством страданий Он сохранил нас от невежества отупевших гордецов, и одно это – даже если бы не было ничего другого – достаточный повод для непрестанного благодарения. Тук благоденствия не приносит пользы гордецам; для смиренных же благо – учиться истине в страданиях. Без страданий многому не научишься. Если мы желаем быть учеными, то должны быть и страдальцами. Как говорили латиняне, «experientia docet», опыт учит. Нет царского пути к овладению царскими уставами. Заповеди Божьи лучше всего читать глазами мокрыми от слез.

72. «Закон уст Твоих». Какое сладкозвучное и выразительное название для Слова Божьего! Слово исходит из уст самого Господа, даруя вдохновение и крепость нашей душе. Записанные слова – как гербарий, в словах же уст – живительность и свежесть росы. Хорошо взирать на Слово Господа так, как если бы оно звучало для нас заново прямо сейчас. Поистине оно не устаревает с годами, но звучит убедительно и твердо, как если бы было только что произнесено. Мы ценим уставы Господни тогда, когда видим, что они исходят из уст Отца небесного. Те же уста, что вдохнули в нас жизнь, изрекли и закон, который управляет нашей жизнью. Откуда еще мог бы закон течь таким освежающим потоком, если не из уст Бога, заключившего с нами завет? То, что исходит из подобного источника, надлежит ценить превыше всех сокровищ мира.

«Для меня лучше тысяч золота и серебра». Если бы это сказал бедняк, то остряки мира сего непременно подметили бы: тот, кто не имеет богатства, первым презирает его. Но эти слова принадлежат человеку, обладавшему огромным богатством, который на своем опыте знал о ценности денег и ценности истины. Давид говорил о большом богатстве, которое исчислялось тысячами и было разнообразным: «золото и серебро». Но затем он сравнил с этим богатством Слово Божье и заявил, что для него Слово обладает большей ценностью, чем деньги, хотя для других все могло быть прямо наоборот. Богатство полезно в некоторых отношениях, послушание же полезно во всех отношениях. Сохранить земное богатство – хорошо, сохранить же закон Божий – намного лучше. Закон Божий лучше тысяч золота и серебра, ибо все земное может быть отнято у нас, слово же всегда пребудет с нами. У богатства могут вырасти крылья, а Божье Слово остается с нами. Богатство бесполезно в час смерти, но именно в этот момент обещание дорого нам. Наученные Богом христиане признают ценность Слова Господнего и свидетельствуют об этом не только в разговоре с ближним, но и в молитве к Богу. Когда сердце ценит уставы Господние больше всех земных благ, это вернейший знак того, что оно знает их. Когда заповеди Писания дороги человеку так же, как обещания, это также вернейший признак присутствия благодати в его сердце. Дай нам Бог ценить законы уст Его подобным образом!

Обратите внимание, что в данной части псалма много говорится о благости. Дела Господние благи (ст. 65), Его святые суды благи (ст. 66), страдания – благо (ст. 67), Бог благ (ст. 68), а закон не просто благ, но и блаженней, чем любое сокровище мира. Господи, сделай и нас благими через Свое благое Слово. Аминь.

⁷³ Руки Твои сотворили меня и устроили меня; вразуми меня, и научусь заповедям Твоим. ⁷⁴ Боящиеся Тебя увидят меня – и возрадуются, что я уповаю на слово Твое. ⁷⁵ Знаю, Господи, что суды Твои праведны и по справедливости Ты наказал меня. ⁷⁶ Да будет же милость Твоя утешением моим, по слову Твоему к рабу Твоему. ⁷⁷ Да придет ко мне милосердие Твое, и я буду жить; ибо закон Твой – утешение мое. ⁷⁸ Да будут постыжены гордые, ибо безвинно угнетают меня; я размышляю о повелениях Твоих. ⁷⁹ Да обратятся ко мне боящиеся Тебя и знающие откровения Твои. ⁸⁰ Да будет сердце мое непорочно в уставах Твоих, чтобы я не посрамился.

Мы подошли к десятой части псалма, в которой каждая строфа начинается буквой «йод». Но, конечно же, здесь не говорится ни о йотах, ни о черточках, ни о прочих мелочах. Очевидно, что тема этого восьмистишья – личный опыт псалмопевца и его положительное влияние на других. Пророк пребывает в глубокой печали, однако ожидает избавления и надеется стать благословением для других. Пытаясь наставлять других, псалмопевец прежде всего сам просит о вразумлении (ст. 73), убеждает себя, что люди благосклонно воспримут его пример (ст. 74), и повторяет свидетельство, которое намеревается им нести (ст. 75). Он молит Бога обогатить его опыт (ст. 76, 77), а также просит Его дать отпор гордым (ст. 78), собрать вокруг него благочестивых, дабы ему быть полностью подготовленным для свидетельства и не посрамиться (ст. 8о). Это тревожный, но полный надежды крик человека, терпящего скорбь от руки жестоких врагов. Он взывает к Богу как к своему единственному другу.

73. «Руки Твои сотворили меня и устроили меня». Помнить о том, как мы были созданы, – полезно, так же, как полезно знать, что рука Божья имела непосредственное отношение к нашему появлению на свет. Рука Господняя никогда не действует отдельно от божественной мудрости. Мы испытываем благоговение, благодарность и любовь к Богу, когда почитаем Его как Творца, который явил великое искусство и силу, сотворив и устроив нас Своею десницей. Он проявил к нам личный интерес, сделав нас Своими руками. Он явил в Своих действиях двойное внимание, ибо сказано, что Он и сотворил и устроил нас. В даровании жизни и устроении жизни явились Его любовь и мудрость, поэтому наша жизнь, и особенно благоустроенная жизнь, – это основание и для хвалы, и для уверенности, и для надежды.

«Вразуми меня, и научусь заповедям Твоим». Коль скоро Ты сотворил меня, то научи меня заповедям Твоим. Вот сосуд, который Ты изваял, – наполни его, Господи. Ты дал мне душу и тело, даруй же мне ныне и благодать Твою, дабы моя душа знала волю Твою, а тело следовало за ней в послушании. Эта молитва очень проникновенна, она дополняет известное прошение: «Дело рук Твоих не оставляй!» Без понимания и соблюдения божественного мы несовершенны и никчемны. Однако мы вполне можем надеяться, что великий Гончар завершит Свою работу и добавит последний штрих к делу рук Своих, даровав ему священное знание и святое поведение. Если бы Бог создал нас грубо, не придав изящества нашему телесному облику, то это прошение было бы безосновательным. Но глядя на тонкое искусство и дивное мастерство Господа в формировании человеческого тела, мы можем заключить, что Он с готовностью затратит столько же усилий на то, чтобы и наша душа полностью соответствовала Его образу.

Человек, лишенный ума, – безумец, пародия на человека. Ум же, лишенный благодати, порочен, поврежден. Мы молимся, чтобы Бог не оставил нас без духовного разумения. Об этом псалмопевец уже просил в стихе 66, и здесь он снова обращается к Богу с этой просьбой, ибо невозможно знать и хранить заповеди без духовного разумения. Безумцы могут грешить, но только наученные Богом могут жить в святости. Мы любим говорить об одаренных людях, совершеннейший же дар ниспослан тому, в кого Господь вложил священное разумение к познанию и соблюдению путей Божьих. Обратите внимание, что Давид молился не об умозрительном, теоретическом знании и не об удовлетворении любопытства. Он жаждал просвещенного ума, дабы познавать Божьи заповеди и расти в послушании Богу и в святости. Это самая лучшая из наук. Даже если человек постоянно учится в этом небесном колледже и каждый день изучает эту науку, ему тем не менее не помешает молить Бога о еще большем разумении. Заповедь Господняя безмерно обширна, она дает пищу даже для самых энергичных и просвещенных умов. К тому же ни один человек не обладает от природы достаточно проницательным разумом, чтобы охватить столь широкую область знаний. Отсюда и молитва: «Вразуми меня». Автор как бы говорит: я могу изучить что угодно своим умом, но закон Божий столь чист, совершенен, духовен и высок, что мой ум нуждается в просвещении, прежде чем он сможет овладеть им в полной мере. Давид просит Творца об этой милости, как бы чувствуя, что только сотворившая его сила может умудрить его к святости. Мы нуждаемся в новом сотворении, и кто же способен на это, кроме единого Создателя? Тот, кто вдохнул в нас жизнь, должен вложить в нас и знание. Тот, кто дал нам силы стоять на ногах, должен ниспослать нам и разум. Пусть же каждый из нас, прежде чем сделать следующий шаг, вознесет к небу молитву этого стиха, ибо мы не разберемся даже в этих прошениях, если не будем сопровождать их молитвой и просить Бога о разумении.