Псалом 118

40. «Вот, я возжелал повелений Твоих». По крайней мере, он может заявить о своей искренности. Он отягощен чувством собственной немощи, он осознает свою нужду в благодати, но вместе с тем жаждет во всех обстоятельствах сообразовываться с божественной волей. С точки зрения Бога, мы находимся там, к чему устремлены наши желания. Пусть мы не достигли совершенства, по оно всегда должно быть объектом наших желаний. Даровавший нам желание даст нам и желаемое. Повеления Божьи тягостны для нечестивцев, а посему когда мы преображаемся настолько, что начинаем жаждать их всею душой, то имеем вернейшее свидетельство нашего обращения и можем уверенно заключить, что начавший в нас доброе дело, доведет его до конца.

«Животвори меня правдою Твоею». Вдохни в меня больше жизни, дабы я следовал Твоему праведному закону. Или даруй мне больше жизни, потому что Ты обещал услышать мои молитвы, а «правда Твоя» заключается как раз в том, чтобы быть верным Своему Слову. Как часто Давид молил Бога о жизни! Впрочем, такой молитва не может быть слишком частой. Мы нуждаемся в оживлении каждый час нашей жизни, ибо, как ни прискорбно, нам свойственны леность и небрежение о путях Божьих. Святой Дух, впрочем, может вдохнуть в нас новую жизнь. Так давайте же непрестанно взывать о Нем! Пусть та жизнь, которую мы уже имеем, проявляет себя в том, что вселяет в нас еще большее желание жизни.

Последние стихи восьмистиший, как правило, отмечены решимостью, надеждой и молитвой. Дары благодати, полученные в прошлом, становятся основанием для молитвы о новых благословениях. «Вперед, к небесам!» – таков боевой клич этого стиха.

⁴¹ Да придут ко мне милости Твои, Господи, спасение Твое по слову Твоему, – ⁴² и я дам ответ поносящему меня, ибо уповаю на слово Твое. ⁴³ Не отнимай совсем от уст моих слова истины, ибо я уповаю на суды Твои ⁴⁴ и буду хранить закон Твой всегда, во веки и веки; ⁴⁵ буду ходить свободно, ибо я взыскал повелений Твоих; ⁴⁶ буду говорить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь; ⁴⁷ буду утешаться заповедями Твоими, которые возлюбил; ⁴⁸ руки мои буду простирать к заповедям Твоим, которые возлюбил, и размышлять об уставах Твоих.

Все эти стихи проникнуты священным трепетом. Человек Божий со страхом думает о том, что Бог может хоть на мгновение скрыть от него Свое лицо. Данное восьмистишье – непрерывная мольба псалмопевца о том, чтобы в его душе непрестанно пребывала благодать. Эта молитва основана на таких святых доводах, которые могли возникнуть только в душе, пылающей любовью к Богу.

41. «Да придут ко мне милости Твои, Господи». Он жаждет милости так же, как он жаждет учения, ибо он не только несведущ, но и грешен. Он нуждается в большой милости, в милости многоразличной, поскольку его прошение выражено в форме множественного числа. Он просит милости у Бога, а не у людей, и потому молит о «Твоих милостях». Иногда кажется, что на пути милости Божьей слишком много препятствий, поэтому Давид просит, чтобы Бог расчистил путь, дабы Его милости беспрепятственно «пришли» к нему. Изрекший «да будет свет» может также сказать «да придут милости». Возможно, ощущая свою недостойность, автор боялся, что милости будут отданы другим, а он останется в стороне, и потому взывал: «Благослови меня, благослови даже такого, как я, Отче!» Если понять этот стих подобным образом, то слова Давида становятся похожими на строки известного стихотворения:

Господь, я слышу, льется дождь благословений,

Что проливаешь Ты так щедро над землей.

Коль жажде сей земли даешь Ты утоление,

Пускай хотя бы капельки прольются надо мной,

Над грешной мной…

Господи, враги Твои пришли, чтобы злословить меня; пусть же милости Твои защитят меня. Испытания и беды вышли из берегов, труды и скорби ополчились против меня в великом множестве; Господи, пусть же твои бесчисленные милости войдут теми же вратами и в тот же час! Не Ты ли Бог милостей моих?

«Спасение Твое». Это итог и венец всех милостей, избавление от всякого зла отныне и вовек. Это первое упоминание о спасении в данном псалме, и оно связано с благодатью: «Благодатью вы спасены». Спасение названо «Твоим спасением», таким образом, оно полностью приписывается Богу: «Бог для нас – Бог во спасение» (Пс. 67:21). Какое изобилие милостей сокрыто в спасении Господа нашего Иисуса Христа! Среди них – милости, хранившие нас до нашего обращения и приведшие нас к Богу; милость призвания, милость возрождения, милость обращения, милость оправдания и милость прощения. Из этого списка нельзя исключить и те многоразличные милости, которые ведут верующего безопасной дорогой к славе. Спасение есть средоточие милостей Божьих: бесчисленных, бесценных, неисчерпаемых и вечных. Богу всякой милости да будет слава во веки веков!

«По слову Твоему». В Слове описан путь спасения, в Слове спасение обещано. Кроме того, посредством Слова человек получает спасение. Таким образом, спасение во Христе Иисусе во всем соответствует Слову. Давид любил Писание, но он также жаждал на опыте познать обещанное в нем спасение: он не довольствовался чтением Слова, а желал пережить описанное в нем. Он дорожил «полем» Писания ради того «сокровища», которое нашел в нем. Ему не было достаточно лишь глав и стихов – он жаждал милости и спасения.

Заметьте, что в первом стихе восьмистишья «хе» (ст. 33) псалмопевец просил Бога научить его хранить Слово, здесь же, в восьмистишье «вав», он молит Господа исполнить данное Им Слово. В первом случае он желал прийти к Богу милости, здесь же он просит Бога милости прийти к нему. Там он искал благодати, чтобы быть твердым в вере, здесь же он ищет конечной цели своей веры – спасения души.

42. «И я дам ответ поносящему меня». Этот ответ оставляет врагов без ответа. Когда Бог отвечает на наши молитвы, даруя нам спасение, тогда мы можем уверенно ответить на каверзные вопросы неверующих и дать достойный отпор измышлениям скептиков и насмешкам гордецов. Хулители должны получить ответ, а, следовательно, мы можем надеяться, что Господь придет на помощь Своим людям и вложит в их руки меч, которым они сразят Его врагов. Когда хулящие нас хулят также и Бога, тогда мы можем просить Его помочь нам заградить их уста вернейшими свидетельствами о Его милости и верности.

«Ибо уповаю на слово Твое». Вера псалмопевца проявилась в терпении во время скорби, и он, напоминая об этом Богу, просит, чтобы Бог ниспослал ему радостные переживания, которые бы помогли ему ответить поносящим его. Вера в Господа, проговорившего к нам через Слово, – это наш довод в поиске милости и спасения. Утверждение «уповаю на слово Твое» важнее многих других, потому что тот, кто говорит так, получил право быть чадом Божьим, и, следовательно, стал наследником бесчисленных милостей. Больше всего Бог ценит в человеке доверие, ибо Он благоволил сделать веру той ладонью, в которую Он вкладывает Свои милости и спасение. Когда кто?то насмехается над тем, что мы доверяем Богу, лучше всего привести ему свидетельства того, что Бог выполняет обещания, слышит молитвы и восполняет нужды. Даже самые большие скептики вынуждены будут отступить перед неоспоримыми фактами.

Во втором стихе этого восьмистишья псалмопевец исповедует свою веру, а также говорит о том, в чем он убежден и что пережил на своем опыте. Заметьте, что он делает то же самое в соответствующих стихах последующих восьмистиший. См. Пс. 118:50: «Слово Твое оживляет меня»; ст. 58: «Помилуй меня по слову Твоему»; ст. 66: «Ибо заповедям Твоим я верую»; ст. 74: «Я уповаю на слово Твое». Мудрый проповедник найдет в этих стихах материал для проповедей о христианском опыте.

43. «Не отнимай совсем от уст моих слова истины». Не останови мое свидетельство о Тебе, лишив меня Твоего спасения. Ибо как я могу возвещать Слово Твое, если оно не сбывается в моей жизни? По–видимому, именно это имел в виду псалмопевец. Слово истины не может радостно слетать с наших уст, если оно не подтвердилось в нашей жизни, и нам лучше замолчать, если мы не можем свидетельствовать с чистой совестью. Впрочем, в этой молитве может идти речь и о других причинах, которые мешают нам возвещать истину во имя Господне, например, о явном грехе, об унынии и отчаянии, о болезни или усталости ума, о неумении выразить свои мысли или отсутствии заинтересованных слушателей. Тот, кто однажды проповедовал Евангелие от сердца, содрогнется от ужаса при мысли, что он может лишиться своего служения. Он жаждет иметь хоть какое?то участие в святом благовествовании и почитает свои безмолвные субботы днями изгнания и наказания.

«Ибо я уповаю на суды Твои». Он ждал, что Бог явится и рассудит его по правде, чтобы он мог с дерзновением говорить о верности Господа. Бог – Творец всех наших надежд, христианину вполне уместно просить Его об их исполнении. Суды провидения Божьего – плод Слова: то, что Бог сказал в Писании, то Он совершает в провидении. Мы можем ожидать, что Он явит Свое могущество в исполнении Своих угроз и обещаний, и наши ожидания не будут напрасными.

Служителям Божьим иногда приходится прекращать свои проповеди ввиду грехов паствы, и им следует ревностно молиться, чтобы Бог уберег прихожан от такого суда. Пусть прихожане лучше будут поражены болезнью или бедностью, чем останутся без света Евангелия, ибо тогда они будут обречены на верную смерть. Боже упаси нам, проповедникам, становиться орудиями подобного наказания. Давайте же с радостью уповать на Бога, дабы являть это радостное упование в молитве, когда Господь грозит сомкнуть наши уста.

Во второй части стиха говорится о том, как псалмопевец поступал со Словом Божьим. Об этом же говорится в третьих стихах и других восьмистиший. Ст. 35: «Я возжелал ее»; ст. 43: «Я уповаю на суды Твои»; ст. 51: «Я не уклонился от закона Твоего»; ст. 59: «Обращал стопы мои к откровениям Твоим»; а также стихи 67, 83, 99 и т. д. Эти стихи могут лечь в основу интересных проповедей.

44. «И буду хранить закон Твой всегда, во веки и веки». Ничто нё вселяет такую любовь к пути Господнему, как уверенность в истинности Его Слова, приобретенная на опыте. Пережив избавление Господне, получив Его милости, мы удостоверяемся в истинности Его Слова. Верность Господняя не только отверзает наши уста, чтобы мы могли дать отпор врагам Божьим, но и вселяет в нас страх перед Господом, делая наш союз с Ним все более и более крепким. Великие милости Божьи пробуждают в нас чувство невыразимой благодарности, и, не имея возможности выразить ее на земле, мы ждем вечности, чтобы без конца благодарить Господа. Сердцу, пылающему благодарностью к Богу, слова «всегда, во веки и веки» не покажутся чрезмерным многословием. Напротив, поэтический парадокс Эдисона в его знаменитом четверостишье прозвучит для него вполне логично:

Тебя я жажду, Боже мой,

Всю вечность воспевать.

О вечность! Как ты коротка,

Чтоб Богу все сказать.

Только благодать может дать нам способность хранить заповеди Божьи постоянно и вечно. Вечная любовь дает нам вечную жизнь, а вместе с ней – вечное послушание. Только пребывающее в нас Слово истины может сохранить нас на пути святости, поэтому Давид в этом псалме и молился о пребывании Слова в нем.

Этот стих, как и стих 42, начинается с союза «и», означающего «в результате, тогда». Мы заграждаем уста нашим злейшим врагам и прославляем нашего лучшего Друга именно тогда, когда Бог дарует нам Свое спасение. Милость – это ответ на все вопросы. Если только Бог дарует нам спасение, мы будем в силах попрать ад и взмыть к небесам, дать отпор хулителям и хранить закон Божий всегда, во веки и веки.

Нельзя обойти вниманием еще одну мысль. Давид молился о том, чтобы Бог не отнимал Слово истины от его уст, чтобы таким образом он мог исполнить закон. Иначе говоря, он исполнил бы волю Божью посредством словесного свидетельства перед многими людьми, а также святой жизнью, и, таким образом, подтвердил бы истинность тех уз, которые навек связали его с Господом. Несомненно, благодать, дающая нам способность свидетельствовать устами, – большая помощь как нам, так и другим: мы помним об обетах, данных Господу, и уже не можем отступить от них.

45. «Буду ходить свободно, ибо я взыскал повелений Твоих». Святость для святых – не рабство. Дух святости – это дух свободы, он освобождает человека и дает ему силы противостоять любой попытке сделать его рабом. Путь святости – это не тропа рабов, а широкая царская дорога для людей свободных, которые с радостью шествуют из египетского рабства в покой Ханаана. Милости Бога и Его спасение, уча нас любить повеления Слова, освобождают нас и даруют блаженный покой. Чем больше мы стремимся к совершенному послушанию, тем полнее наслаждаемся свободой от любой формы духовного рабства. Однажды Давид попал в тяжкое рабство из?за собственного обмана. Желая ввести в заблуждение Анхуса, филистимского царя, он напал на соседние языческие племена, стал убивать людей и грабить города, чтобы Анхус думал, будто он ведет войну с израильтянами. Должно быть, он чувствовал себя очень несчастным в противоестественной ему роли союзника филистимлян и начальника царской охраны. Наверняка, он боялся, что теперь, когда он встал на путь лжи, на его устах уже никогда не будет истины. Посему он молил Бога даровать ему избавление и освободить его от подобного рабства. Господь в праведности Своей ответил Давиду тем, что амаликитяне разграбили и сожгли Секелаг, город в котором он жил, а также увели в плен его жен. Давид больше не мог притворяться, что ведет войну с израильтянами, и в открытую напал на амаликитян. Таким образом сеть обмана была прорвана, и он стал свободен.

Данный стих, несомненно, связан с тем, о чем было сказано ранее. В нем говорится, что Давид наряду с милостями Божьими ожидал еще одного благословения. Человек Божий упоминал о заграждении уст врагов (ст. 42), о возможности дальнейшего свидетельствования (ст. 43) и о неотступной святости. Теперь он перешел к свободе, которая после жизни – самое большое сокровище для всех храбрецов. Давид говорит: «Буду ходить (имея в виду каждый день своей жизни) свободно», как человек, освобожденный из неволи, не притесняемый врагами, не отягощенный бременами, свободный от оков, ходящий свободно и странствующий безо всякого страха. Такая свобода опасна, когда человек ищет своего или только хочет удовлетворить свои похоти. Однако когда человек ищет воли Божьей, его не нужно обуздывать. Зачем ограничивать человека, который может сказать: «Я взыскал повелений Твоих»? Заметьте, в предыдущем стихе автор сказал, что будет хранить закон Божий, здесь же он говорит, что взыскал закон. Не означает ли это, что он желает повиноваться тому, что уже знает, и пытается узнать еще больше? Разве не это путь к высшей форме свободы – непрестанно познавать ум Господень и сообразовываться с ним? Хранящий закон, воистину, будет искать его и стремиться исполнять его еще лучше.

46. «Буду говорить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь». Это дерзновение – часть его свободы. Он свободен от страха перед самыми великими, самыми гордыми и самыми деспотичными людьми. Давиду приходилось стоять перед царями, когда он был в изгнании; когда он сам был монархом, он узнал, что люди склонны приносить свою веру в жертву роскоши и политике, и решил для себя так не поступать. Напротив, он хотел освятить дело государственного управления, хотел, чтобы его советники знали, что Господь – единый Владыка над всеми народами. Будучи царем, он желал говорить с царями о Царе царей. Он сказал: «Буду говорить». Здравый смысл подсказывал Давиду, что его благочестивой жизни и праведных поступков вполне достаточно, что в присутствии царственных особ, поклоняющихся иным богам и уверенных в своей правоте, лучше не заводить речь о религии. Ведь он уже принял решение жить свято: «Буду ходить». Тем не менее он не оправдывает греховное молчание святостью жизни, поэтому и заявляет: «Буду говорить». Давид обладал духовной свободой и не поступался ею. Он говорил о том, во что веровал, даже в обществе царственных особ. А когда он говорил, то держался Слова Божьего, ибо он сам сказал: «Буду говорить об откровениях Твоих». Это особая тема, и лучшего всего об откровениях Божьих говорит тот, кто держится священного текста, повторяет его мысли и слова. Стыд часто мешает нам говорить на святые темы; псалмопевец же «не постыдится». В разговорах на святые темы нет ничего постыдного, и для стыда здесь нет никакого оправдания. Тем не менее многие молчат, как мертвецы, боясь, как бы не обидеть кого. Когда же Бог дарует нам благодать, трусость исчезает. Тот, кто говорит о Боге, уповая на силу Божью, не постыдится ни когда начнет говорить, ни когда закончит. Ведь эта тема достойна царей, им необходимо и полезно говорить о Боге. Если же цари отказываются слушать, то нам должно быть стыдно за них, но никак не за нашего Учителя, пославшего нас. Нам не должно быть стыдно ни за Его учение, ни за Его великий замысел.

47. «Буду утешаться заповедями Твоими, которые возлюбил». Вслед за свободой и мужеством приходит утешение. Когда мы исполнили свой долг, мы получаем великое воздаяние. Если бы Давид не говорил с царями о своем Господе, то боялся бы и думать о законе, которым пренебрег; однако теперь, сказав слово в защиту Господа, он ощущает в сердце сладкую безмятежную радость при мысли о Слове. Соблюдайте заповедь, и вы возлюбите ее; несите иго, и оно будет легко, и вы обретете покой. Поведав царям о законе, псалмопевец не устал думать о нем, но уединился, чтобы поразмышлять о заповедях еще раз. Сначала он рассуждал, затем – утешался, сначала проповедовал, а затем отправился в свои покои, чтобы, насытившись еще раз драгоценной истиной, обновиться в силе. Доставлял ли он своими речами радость другим людям или нет, но сам он неизменно исполнялся утешения, размышляя о Слове Господнем. Давид признался, что возлюбил заповеди Господни, и этим признанием открыл нам, почему заповеди приносили ему утешение: мы утешаемся тем, что любим. Давид не утешался царским двором, потому что он изобиловал искушениями, поддавшись которым он устыдился бы потом; наедине же с Писанием он чувствовал себя в безопасности. Сердце его обитало в Писании, оно доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Неудивительно, что он так много говорил о соблюдении закона, который возлюбил. Иисус сказал: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое». Неудивительно, что Давид говорил о свободе и бесстрашном возвещении Слова, ибо истинная любовь всегда свободна и неустрашима. Любовь есть исполнение закона; когда любовь к закону Божьему владычествует в сердце человека, его жизнь исполнена блаженства. Господи, пошли нам милости Твои, дабы мы возлюбили Слово Твое и пути Твои и обрели в них величайшую радость.

В этом стихе использовано будущее время, а, следовательно, в нем говорится не только о том, что Давид делал, но и что он будет делать – утешаться заповедями Господними. Давид знал, что заповеди никогда не изменятся и никогда не перестанут доставлять ему радость. Он также знал, что благодать сохранит в его сердце такое же отношение к повелениям Господним, дабы он всю свою жизнь находил в святости высочайшее наслаждение. Он всем сердцем полюбил волю Божью, поэтому был уверен, что благодать навсегда сохранит свое сладостное влияние на его душу.

Весь псалом благоухает любовью к Слову, однако о любви впервые сказано прямо только здесь.

В этом стихе любовь связывается с утешением, а в стихе 165 – с «великим миром». Все стихи, в которых говорится о любви, достойны особого внимания. См. ст. 47, 97, 113, 119,127,140,159,163, 165,167.

48. «Руки мои буду простирать к заповедям Твоим, которые возлюбил». Давид стремится к совершенству изо всех сил, надеясь однажды достичь его. Всякий раз, когда руки его ослабевают и опускаются, он гонит уныние прочь мыслями о том, что прославит Господа своим послушанием. Он торжественно воздевает к небу руки в знак своего сердечного согласия со всеми заповедями Божьими. Выражение «руки мои буду простирать» несет в себе глубокий смысл, и, несомненно, благословенный поэт вложил в него глубочайший смысл. Здесь он снова заявил о своей любви, ведь верное сердце любит выражать себя, для него это так же естественно, как для пламени пылать огненными языками. Совершенно естественно, что он простирает руки к закону, который утешает его, точно так же ребенок протягивает руки к желанному подарку. Когда перед нами возникает столь прекрасная цель, как святость, мы должны устремиться к ней всем своим существом, и пока мы не овладели ею во всей полноте, нам надлежит, по меньшей мере, воздевать в молитве руки, прося Бога о помощи в достижении этой цели. Куда тянутся святые руки и святые сердца, туда, в конце концов, последует и сам человек.

«И размышлять об уставах Твоих». Давид не мог насытиться размышлениями об уставах Божьих. Все верноподданные желают досконально знать волю своего повелителя, ибо пекутся о том, как бы не нарушить его повелений по неведению. Молитва с воздетыми к небу руками и размышления с устремленным вверх взором в сочетании друг с другом принесут наилучшие сердечные плоды. Человек, который подобным образом стремится к небесам и прилежно изучает Слово, уже получил ответ на молитву стиха 41. В данном же стихе все глаголы стоят в будущем времени. Он повествует нам не только о том, какое решение принял Давид, но и о том, к какому результату привели милость и спасение, посланные Господом. Когда с небес нисходит милость, наши руки поднимаются к небесам. Когда Бог с благоволением думает о нас, мы не можем не думать о Нем. Блажен тот, кто стоит с воздетыми руками, дабы принять благословение и исполнить заповедь. Его упование не будет напрасным.

Данное восьмистишье посвящено утешению, содержащемуся в Слове Божьем. В начале псалмопевец ищет самого главного утешения, которое могут дать исполненные Господом обещания, а затем показывает, как Слово поддерживает нас в скорбях и делает нас столь неуязвимыми для поношений, что ругательства нечестивцев побуждают нас скорее ненавидеть их грех, чем внимать их угрозам. Далее, мы видим, что Писание дает темы для песен странников и пищу для размышлений бодрствующим в ночи. Завершается псалом утверждением о том, что соблюдение повелений Господних дает блаженство и утешение.

⁴⁹ Вспомни слово Твое к рабу Твоему на которое Ты повелел мне уповать: ⁵⁰ это – утешение в бедствии моем, что слово Твое оживляет меня.

⁵¹ Гордые крайне ругались надо мною, но я не уклонился от закона Твоего.

⁵² Вспоминал суды Твои, Господи, от века, и утешался. ⁵³ Ужас овладевает мною при виде нечестивых, оставляющих закон Твой. ⁵⁴ Уставы Твои были песнями моими на месте странствований моих. ⁵⁵ Ночью вспоминал я имя Твое, Господи, и хранил закон Твой. ⁵⁶ Он стал моим, ибо повеления Твои храню.

49. «Вспомни слово Твое к рабу Твоему». Он просит не нового обещания, а исполнения Богом уже данного ему Слова. Он благодарен Богу за дарованное ему благое Слово, он принимает его всем сердцем и молит Господа поступить с ним согласно этому Слову. Он не говорит: «Вспомни мою верную службу», но: «Вспомни слово Твое к рабу Твоему». Рабам не всегда хочется, чтобы их хозяева помнили произнесенные ими, хозяевами, слова, ибо, как правило, эти слова касаются изъянов и недостатков сделанной работы, ошибок, допущенных при выполнении поручений. Мы же, слуги лучшего из хозяев, не хотим, чтобы Он забыл о Своих словах, ибо Господь так милостив, что, вспоминая Свои повеления, Он также дает силу исполнить их, кроме того, напоминает нам и Свои обещания, чтобы утешить наши сердца. Если же Слово, обращенное Богом к нам, как к рабам, столь драгоценно, что же сказать о Слове Его к нам, как к сынам?

Псалмопевец не боится, что у Бога плохая память, а только обращает полученное обещание в основание для мольбы. Он говорит по–человечески – так, как говорит человек, когда просит о чем?то другого человека. Когда Бог вспоминает о грехах Своего раба и являет их его совести, кающийся раб вопиет: «Господи, вспомни слово Твоего прощения и потому не вспоминай более моих грехов и беззаконий!» В слове «вспомни», обращенном к Богу, заключен поистине глубокий смысл. В Писании оно употребляется для ободрения скорбящих и отчаявшихся. Псалмопевец взывал: «Вспомни, Господи, Давида и все сокрушение его». И Иов молился, чтобы Бог в Свое время вспомнил о нем. Молитва стиха 49 носит такой же личный характер, как молитва разбойника: «Помяни меня, Господи», ибо ее сущность заключается в словах «к рабу Твоему». Нам не было бы никакой пользы, если бы Бог вспомнил обещание Свое ко всем другим людям, но не к нам. Впрочем, нам незачем этого бояться, ибо Господь не забывает ни одного Своего обещания, данного верующим.

«На которое Ты повелел мне уповать». Суть этого довода в том, что Бог, по Своей благодати даровавший нам надеяться на обещание, не допустит, чтобы мы разочаровались в этой надежде. Ведь Он дал нам эту надежду не без причины. Если мы надеемся на Его слово, значит, мы стоим на твердом основании: милостивый Господь никогда бы не стал потешаться над нами, подавая пустые надежды. Несбывающаяся надежда томит сердце, потому Давид молится, чтобы Бог скорее вспомнил Свое животворящее Слово. Более того, это надежда раба, а великий и благой Господин не может подвести того, кто зависит от него, но если бы даже

Его слово не было исполнено, то это могло произойти только по недосмотру, поэтому Давид и молит: «Вспомни». Наш великий Господь не забудет Своих рабов и оправдает их надежды, которые сам же в них вселил. Если мы принадлежим Господу и стараемся помнить Его Слово, исполняя его, то можем быть уверены, что Он не забудет о Своих рабах и о Своих обещаниях, данных им.

Этот стих – молитва любящего, боящегося, что о нем забудут, молитва смиренного, осознавшего свою ничтожность и беспокоящегося, как бы его не обошли вниманием, молитва раскаявшегося, страшащегося, как бы порочность греха не перечеркнула обещания, молитва жаждущего благословения, молитва уверенного, чувствующего, что в Слове сокрыто все необходимое для его души. Главное, чтобы Господь вспомнил о Своем обещании, ведь обещанное Им – все равно, что уже исполненное.

50. «Это – утешение в бедствии моем, что слово Твое оживляет меня». Автор имел в виду, что его утешение – это Господнее Слово, тот факт, что Его Слово вселило в него жизнь. Возможно, Давид здесь говорит о том, что его утешает дарованная ему надежда, ибо Бог оживил его этой надеждой. Какое бы толкование ни оказалось верным, совершенно очевидно, что у псалмопевца была скорбь, известная ему одному, ибо он назвал ее «моим бедствием». Также ясно, что у него было утешение, известное ему одному, ибо он назвал его «моим утешением». Несомненно и то, что он знал, в чем состояло его утешение и откуда оно явилось, ибо воскликнул: «Это – утешение». Человек, живущий заботами мира сего, цепляется за свой кошелек и говорит: «Вот мое утешение». Мот скажет о своих праздных забавах: «Вот мое утешение». Пьяница поднимет стакан и запоет: «Вот мое утешение». А человек, чья надежда исходит от Бога, ощущает животворящую силу Слова Господнего и свидетельствует: «Вот мое утешение». Как говорил Павел, «я знаю, в Кого уверовал». Утешение необходимо нам во всякое время; утешение же в бедствии – как светильник, сияющий в темном месте. Некоторые люди не могут найти утешения в такое время. Верующие же имеют его, ибо Спаситель их сказал: «Не оставлю вас безутешными». Иные имеют утешение, но не имеют скорби, иные имеют скорбь, но не имеют утешения; святые же имеют утешение в скорби.

Слово часто утешает нас, укрепляя нашу внутреннюю жизнь: «Это – утешение в бедствии моем, что слово Твое оживляет меня». Оживить сердце – значит оживить всего человека. Зачастую кротчайший путь к утешению – это освящение и укрепление духовных сил. Если мы не можем разогнать туман, то можем взойти на гору и оказаться выше него. Бедствия, гнетущие нас в тот момент, когда мы едва живы, становятся сущими пустяками, когда мы полны жизни. Мы не раз возносились в духе животворящей благодатью, и это произойдет снова, ибо Утешитель наш с нами, Утешитель Израиля жив во веки веков, и сам Бог мира – наш Отец во веки вечные. Оглядываясь на свою прошлую жизнь, мы видим лишь одно основание нашего утешения: Слово Божье оживотворило нас и поддерживало в нас жизнь. Мы были мертвы, а ныне мы живы. Из этого мы с радостью заключаем, что если бы Бог желал нас погубить, то не оживил бы. Если бы мы были лишь лицемерами, достойными осмеяния, как говорят о нас гордецы, Бог не оживил бы нас Своей благодатью. Познание животворящей силы Господа на опыте – источник бодрости духа.

Обратите внимание, как этот стих обращен в молитву в стихе 107: «Оживи меня по слову Твоему». Жизнь учит нас молиться и подсказывает темы для молитв.

51. «Гордые крайне ругались надо мною». Гордецы не любят людей' благочестивых и, испытывая перед ними страх, прячут свои чувства под маской презрения. В данном случае их ненависть выразилась в поношении, и поношение это было открытым и долгим. Желая позабавиться, они избрали мишенью для насмешек Давида, служителя Божьего. Чтобы увидеть смешное в вере и комичное в святости, нужны поистине особенные глаза. Однако, как ни прискорбно, люди недалекие, потешаясь над святыми, обычно смешат своих слушателей. Самодовольные грешники превращают благочестивых людей в объект издевательств. Карикатуру на верного члена «Святого клуба»[2] они называют уморительной шуткой, его стремление к росту в благочестии они высмеивают кличкой «методист», а его ненависть к греху они злословят, называя его постнолицым пуританином и отъявленным лицемером. Если Давид подвергался постоянным насмешкам, то и мы едва ли избежим презрения со стороны нечестивцев. На земле много гордецов, и когда они видят верующего, объятого скорбью, то не преминут использовать в его адрес весь арсенал своих злых шуток. Такова сущность сына рабыни – глумиться над сыном обещания.

«Но я не уклонился от закона Твоего». Итак, насмешники ничего не добились: они смеялись, однако все равно потерпели поражение. Благочестивый муж не только не свернул с истинного пути, он даже не замедлил шага и ни на йоту не отступил от своей привычки к добродетели. Многие на его месте пошли бы на попятную – многие так и сделали; Давид же остался верен Богу. Слишком большая честь – уступать глупцам хотя бы в малом. Их богохульные потехи не причинят нам никакого вреда, если мы не будем обращать на них внимания. Луна ничуть не страдает от лая собак. Закон Божий – это наш великий путь, на котором царят мир и безопасность, а те, кто желает при помощи насмешек сбить нас с этого пути, несомненно, желают нам зла.

Как видно из стиха 61, насмешки гордецов так же мало расстроили Давида, как и расхищение его имущества. В стихе 157 также сказано, что многочисленные гонители и враги не смогли сбить Давида с пути Господнего.

52. «Вспоминал суды Твои, Господи, от века, и утешался». Ранее он просил Господа вспомнить Свое Слово, здесь же он сам вспоминает Бога и Его суды. Мы поступим мудро, если, не видя могущества Бога в настоящем, обратимся к свидетельствам прошлых веков, ибо они открыты нашему взору, как если бы их события случились вчера. Ведь Господь вчера, сегодня и вовеки тот же. Наше подлинное утешение должно проистекать из деяний, совершенных Господом ради истины и справедливости, а поскольку история прошлых веков полна свидетельств о божественном провидении, ее скрупулезное изучение – весьма полезное дело. Более того, если у нас за плечами не один десяток лет, то мы наверняка можем вспомнить, как божественное провидение вмешивалось в нашу жизнь – об этом ни в коем случае нельзя забывать. Явивший Себя сильным и могущественным Избавителем народа Своего есть неизменный Бог, и мы можем рассчитывать на Его спасение. Эта истина тверда и незыблема. Презрительный оскал гордецов не трогает нас, когда мы вспоминаем о том, как в древние времена Господь поступал с им подобными. Он уничтожил их потопом, смешал их языки в Вавилоне, утопил в Чермном море, прогнал из Ханаана. Господь всегда обнажает десницу Свою против надменных и сокрушает их, как сосуды горшечника. Во времена покоя мы смиренно наслаждаемся милостью Господней, ной в бедствиях и поношениях у нас есть утешение. В тяжелые времена мы обращаемся к справедливости Божьей, зная, что Господь посмеется над глумящимися, ибо сказано: «Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им».

Подвергшись осмеяниям и поруганиям, псалмопевец не опустил руки в отчаянии, но, напротив, собрался с духом. Он знал: чтобы исполнить вверенное ему Богом служение и перенести все скорби, ему необходимо утешение. И он нашел это утешение. Однако обратился он не столько к милосердной, сколько к суровой стороне деяний Господних, он начал размышлять о Его судах. Если мы можем найти утешение в Божьей справедливости, то божественная любовь и благодать, несомненно, утешит нас намного больше! Человек должен полностью примириться с Богом, чтобы найти утешение не только в Его обещаниях, но и в судах. Даже страшные суды Божьи вселяют в верующих радость. Им известно, го державная и сильная рука Господа, судящая по правде, дает благо всей твари Божьей. Праведный человек не боится меча в руках правителя, ибо меч этот – устрашение для злодеев. Всякий раз, когда верующий страдает несправедливо, он находит утешение в том, что Судья всей земли взыщет за кровь избранных Своих и отомстит за причиненное им зло.

53. «Ужас овладевает мною при виде нечестивых, оставляющих закон Твой». Давида приводили в ужас деяния надменных, гордыня, побудившая их на эти деяния, и неотвратимая кара, которая вскоре падет на их голову. Размышляя о древних судах Господних, он исполнялся ужаса при мысли о судьбе нечестивых. Их насмешки ничуть не удручали его – напротив, его удручали мысли о неотвратимой гибели этих людей. Истины, над которыми нечестивцы смеялись, Давида изумляли. Он видел, что эти люди совершенно отвратились от закона Божьего, путь закона превратился для них в заросшую тропу. Псалмопевцу было больно смотреть на это. Он был изумлен порочностью нечестивцев, ошеломлен их самонадеянностью, потрясен предвидением скорого и внезапного суда, грядущего на их голову, и их неминуемой гибели.

Прочтите также стихи 106 и 158 и заметьте, с каким состраданием Давид относится к этим грешникам. Те, кто больше всего веруют в реальность вечного наказания, более всех остальных оплакивают незавидную участь нечестивых. Если мы не говорим им о том ужасном конце, который их ожидает, это не означает, что мы проявляем к ним чуткость. Мы являем свое сострадание к грешникам, когда мы пытаемся спасти грешников, а не тогда, когда пытаемся угодить им. Если бы каждый из нас наполнялся печалью при мысли об участи безбожников в озере огненном! В наше время принято закрывать на это глаза и забывать о страшном суде или же делать вид, будто учение о вечном наказании – спорное. Верный же раб Божий так не поступает.

54. «Уставы Твои были песнями моими на месте странствований моих». Подобно другим рабам Божьим, Давид знал, что в этом мире он не дома, что на земле он странник, ищущий небесного отечества. Но он не сетовал, а, напротив, пел об этом песни. Он ничего не сказал нам о сетованиях странника, но поведал о песнях своего странствования. Даже его собственный дворец был для него лишь «местом странствования», постоялым двором, где он отдыхал, перевалочным пунктом, где он задержался на короткое время. Люди имеют обыкновение петь, возвратившись в свой дом, и сей благочестивый странник не был исключением. Он пел песни Сиона, уставы великого Царя. С заповедями Божьими он был знаком не хуже, чем с балладами своего отечества; они нравились ему и были ему приятны на слух. Блаженно сердце, находящее радость в заповедях Божьих и делающее послушание своей отрадой. Если вера положена на музыку, значит, она благоденствует. Когда мы поем, шествуя путями Господними, это означает, что сердце наше всецело предано этим путям. Мы поем псалмы странников, песни восхождения, но их мы можем петь всю вечность, ибо уставы Господни ни что иное, как небесная Псалтирь.

Грех ужасает святых, а святость услаждает. Нечестивые уклоняются от закона, а праведные поют о нем. В прежние дни мы воспевали уставы Господни, поэтому в нынешней скорби мы можем найти в них утешение. Поскольку наши песни так отличаются от песен гордецов, мы можем надеяться, что, в конце концов, будем петь в другом хоре и воспевать Богу песни вдали от шатров нечестия.

Заметьте, что в шестых стихах восьмистиший мы снова и снова встречаем желание Давида благословить Господа. Стих 46 гласит: «Буду говорить», а стих 62: «В полночь вставал славословить Тебя». А здесь псалмопевец говорит о песнях.

55. «Ночью вспоминал я имя Твое, Господи». Пока другие спали, я пробудился, чтобы поразмышлять о Тебе, о Твоей сущности, деяниях, завете и имени. «Имя» включает в себя все то, что Бог открыл нам о себе. Давид так жаждал встречи с Богом, что пробудился посреди ночи, чтобы подумать о Нем. Давид размышлял в ночи, он вспоминал не при свете солнца, а о Солнце правды. Хорошо, когда наши воспоминания становятся для нас источником утешения и мы можем сказать вместе с псалмопевцем: «Я знаю Тебя с раннего детства, и стоит мне лишь вспомнить уроки Твоей благодати, как сердце мое утешается». Данный стих свидетельствует о том, что человек Божий постоянно просыпался по ночам и вспоминал о Господе Боге. Нам надлежит святить имя Божье, но мы не можем этого делать, если мы забываем о нем.

«И хранил закон Твой». Размышления Давида привели к его освящению, размышления в ночи хранили его праведность днем. Ночью нам часто снятся сны о том, что мы делали днем. Точно так же мысли, которые пришли нам в голову ночью, нередко определяют то, что мы делаем днем. Если мы не храним в памяти имя Божье, то не сможем соблюсти закона Божьего. Забывчивость ведет к беспечности.

Ночные песни кутил – это верное свидетельство, что эти люди не соблюдают закон Божий. А размышления благочестивых – неопровержимое доказательство того, что имя Господне им дорого. О народе можно судить по его песням – то же верно и в отношении человека. Песни и помыслы праведников неизменно свидетельствуют об их любви к Богу: воспевают ли они Господу псалмы или молчат, они – Господни. Блаженны те, чьи ночные мысли – воспоминания о вечном свете; Господь вспомнит о них, когда придет смертная тьма. Читатель, полны ли ваши ночные помыслы светом и Богом? Приходит ли Его имя на ум, когда вы предаетесь вечерним размышлениям? Если да, то эти мысли задают тон вашим утренним и дневным часам. Предаетесь ли вы преходящим заботам и удовольствиям мира сего? Если да, то стоит ли удивляться, что вы не живете как должно? Никто не становится святым случайно. Если мы не помним имени Господа, то едва ли вспомним Его заповеди, если мы не помышляем о Нем тайно, то не будем следовать за Ним явно.

56. «Он стал моим (в англ. – «это стало моим». – Примеч. пер.), ибо повеления Твои храню». «Это» означает и обретенное Давидом утешение, и его размышления о Боге, и песни странника, и мужество противостоять врагам, и надежду на обещание. Все это Давид приобрел, потому что он прилежно соблюдал заповеди Божьи и изо всех сил старался держаться их. Благодать, которую мы получаем, не есть награда за дела, но вместе с тем в делах есть своя награда. Как часто утешение можно найти только в благочестивой жизни! В таких случаях мы можем твердо сказать о полученном утешении: «Оно стало моим, ибо повеления Твои храню». Способны ли мы дать отпор насмешникам, если живем неправедной жизнью? Можем ли мы спокойно вспоминать имя Господа, если живем бездумно? Возможно, Давид также имел в виду, что он смог выполнить закон, потому что хранил отдельные заповеди: он повиновался заповедям скрупулезно и таким образом достиг святости. Или же, соблюдая одни заповеди, он обрел духовную силу для соблюдения других. Ведь Бог дает больше благодати тем, кто уже имеет ее. Тот, кто развивает свои таланты, несомненно, совершенствуется и сам. Возможно, переводчики поступили правильно, не раскрывая значения слова «это», ведь теперь мы можем сказать о тысяче бесценных благословений: «Это мое, ибо я был послушен Богу». Все принадлежащее нам является даром благодати, но кое?что из этих даров дано нам в качестве награды. Впрочем, даже награду мы получаем не по долгу, а по благодати. Сначала Бог производит в нас добрые дела, а затем награждает нас за них.

Эти слова являются самым подходящим завершением данной части псалма, ибо этот стих представляет собой веское основание для молитвы, с которой данное восьмистишье началось. Благословенный певец исполнил заповеди Божьи и потому мог по праву просить об исполнении Божьих обещаний. В данном отрывке содержится много просьб, особенно в тех стихах, где Давид говорит о воспоминании: «Вспоминал суды Твои»; «вспоминал я имя Твое»; «вспомни слово Твое к рабу Твоему».

⁵⁷ Удел мой, Господи, сказал я, соблюдать слова Твои. ⁵⁸ Молился я Тебе всем сердцем: помилуй меня по слову Твоему. ⁵⁹ Размышлял о путях моих и обращал стопы мои к откровениям Твоим.⁶⁰ Спешил и не медлил соблюдать заповеди Твои. ⁶¹ Сети нечестивых окружили меня, но я не забывал закона Твоего. ⁶² В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои. ⁶³ Общник я всем боящимся Тебя и хранящим повеления Твои.⁶⁴ Милости Твоей, Господи, полна земля; научи меня уставам Твоим.

В этом восьмистишье псалмопевец всем сердцем устремляется к Богу: Господь есть его удел (ст. 57), Давид взывает к Нему (ст. 58), возвращается к Нему (ст. 59), утешается Им (ст. 61—62), общается с Его народом (ст. 63) и желает познать Его благость на собственном опыте (ст. 64). Обратите внимание на то, что первый стих данного восьмистишья связан с последним стихом предыдущего и является, по сути, повтором, расширяющим его смысл. «Он стал моим, ибо повеления Твои храню. Удел мой, Господи, сказал я, соблюдать слова Твои».

57. «Удел мой, Господи» (в англ. – «Ты мой удел, Господи». – Примеч. пер.). Это предложение неполное. Переводчики «исправили» этот стих, добавив свои слова, но мне кажется, лучше оставить его, как есть, ибо тогда можно рассматривать его как восклицание: «Удел мой, Господи!» Поэт изумлен мыслью о том, что великий и всевышний Бог принадлежит ему всецело. По–другому и быть не могло, потому что ничто не может сравниться с обладанием самим Яхве. Этими словами Давид радостно признает, что Господь принадлежит ему: «Удел мой, Господи!» Давиду не раз приводилось участвовать в разделе добычи и видеть торжествующих над ней победителей. Сейчас он радуется подобно человеку, получившему свою долю. В качестве своей доли он избрал Господу. Подобно левитам, он взял в свой удел Бога, а всю остальную добычу оставил тем, кто ее жаждал.

Воистину, избранный им удел был велик и вечен, ибо включал в себя все и даже больше, чем все. Кроме того, этот удел был неисчерпаем. Впрочем, никто не избирает его, пока не будет избран и возрожден Господом. Какой мудрец заколебался бы хоть на мгновенье, если бы ему предложили в удел вовеки благословенного Бога? Давид ухватился за эту возможность всеми силами и получил бесценный дар. Автор псалма как бы предъявил Богу документ на право собственности, ибо направил свой торжествующий крик прямо к Богу, которого дерзновенно назвал своим уделом. Будучи царем и человеком весьма богатым, он имел возможность выбрать все, что угодно, но он намеренно отвернулся от всех сокровищ мира и заявил, что удел его – Господь Бог.

«Удел мой, Господи, сказал я, соблюдать слова Твои» (в англ. – «Ты мой удел, Господи; я сказал, что буду соблюдать слова Твои». – Примеч. пер.). Мы далеко не всегда с удовольствием вспоминаем свои слова, однако в данном случае Давид произнес мудрую и благословенную фразу. Он заявил о своем выборе: он предпочел Слово Божье сокровищам мира. Он был полон решимости хранить Слово Господа – беречь и соблюдать его неуклонно. И как прежде он торжественно заявил в присутствии самого Господа о своей решимости, так и теперь он подтверждает, что его обет остается в силе. Иисус сказал: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое». Он мог бы привести Давида в качестве примера, ибо соблюдать Слово Божье псалмопевца побудила именно любовь к Богу как к своему уделу. Давид сделал Бога своим Владыкой и Уделом. Он был уверен, что Бог принадлежит ему, поэтому он был полон решимости повиноваться Ему. Непоколебимая уверенность – неиссякаемый источник сил на пути к святости. Нам надлежит хранить слова Бога, ибо, являются ли они учением, обещанием или повелением, им нет цены. Когда сердце полно решимости соблюдать слова Божьи, когда оно подтвердило свое решение перед судом небес, оно готово ко всем испытаниям и искушениям на пути, ибо, имея Бога своим наследием, оно не может не достигнуть цели.

58. «Молился я Тебе всем сердцем» (в англ. – «Молился о Твоем благоволении всем сердцем моим». – Примеч. пер.). Уверенность в том, что Бог принадлежит нам, вовсе не делает молитву излишней, а, напротив, побуждает нас к ней. Тот, кто знает, что Бог принадлежит ему, будет искать лица Господня, стремясь оказаться в Его присутствии. Выражение «Твое благоволение» в данном случае можно перевести иначе: «Твое лицо». Этот перевод лучше передает смысл еврейского словосочетания и ясно показывает, что Давид искал присутствия Божьего. Присутствие Бога – это высшая форма Его благоволения, поэтому благочестивые души так жаждут его. Когда мы видим свет лица Господня, то начинаем предвкушать небеса. Ах, если бы нам видеть его непрестанно! Благочестивый муж просил Божьей улыбки так, как если бы просил сохранить ему жизнь. Он вложил всю силу своего желания в эту мольбу. Столь пылкие молитвы воистину будут услышаны. То, что исходит из нашего сердца, непременно достигнет сердца Бога. Бог готов излить все Свои милости на того, кто ищет Его всем сердцем.

«Помилуй меня по слову Твоему». Давид просил Бога о благоволении, и более всего он нуждался в благоволении в виде милости, ибо, прежде всего, был грешником. Он не просит больше того, что Бог обещал Ему, он молит лишь о той милости, о которой знает из Слова Божьего. Впрочем, мог ли он желать большего? Бог явил в Слове Своем такое богатство милости, что едва ли можно вообразить себе большую милость. Обратите внимание, что псалмопевец молился именно о благоволении и о милости Бога и не помышлял о своих заслугах. Он не требовал, а просил, ибо чувствовал свое недостоинство. Заметьте, что он всегда оставался просителем, хотя и знал, что в Боге обладает всем. Бог был его уделом, однако он просил о возможности узреть Его лик. Ему и в голову не приходило, что перед Богом можно быть кем?то иным, кроме как недостойным, но помилованным грешником. Слова «помилуй меня» возносятся к небесам с таким смирением, как если бы Давид до сих пор являлся одним из самых сокрушенных грешников. Уверенность веры дает нам дерзновение в молитве, однако не дает нам права жить без молитвы и учит нас смиренно просить подаяния у ворот благодати.