Псалом 118

26. «Объявил я пути мои». Искренняя исповедь – благо для души. Ничто не приносит человеку столько облегчения и жизненных сил, как честное признание греха, ставшего причиной печали и тоски. Исповедание греха доказывает, что человеку известно его состояние и он уже не ослеплен гордыней. Цель исповеди вовсе не в том, чтобы Бог узнал о нашем грехе, а в том, чтобы о нем узнали мы. «И Ты услышал меня». Его исповедь была услышана И оказалась ненапрасной. Бог приблизился к псалмопевцу после исповеди. Мы не должны прекращать исповедь, пока она не бунт принята. Прощение приходит вслед за покаянной исповедью, и Давид чувствовал, что обрел его. Бог всегда прощает нас за греховные пути, когда мы от всего сердца исповедуем свой грех.

«Научи меня уставам Твоим». Сокрушенный осознанием греха и получивший полное прощение, он всем сердцем желал набежать того же беззакония и потому просил Бога научить его послушанию. Он не хотел грешить по неведению, а желал знать нею волю Божью – желал, чтобы его наставили лучшие из учителей. Он жаждал святости. Оправданный человек всегда жаждет

освящения. Чем больше грехов Бог нам прощает, тем больше мы боимся грешить. Милость, прощающая беззаконие, пробуждает в нас жажду благодати, которая, в свою очередь, ограждает нас от греха. Мы можем дерзновенно просить большего, когда Бог даровал нам многое. Омывший наши прошлые грехи не откажется сохранить нас от настоящего и будущего осквернения. Подобная молитва о наставлении весьма характерна для этого псалма. В стихе 12 Давид молится о наставлении после того, как он увидел Бога, в этом стихе – после того, как он увидел себя. Различные обстоятельства должны побуждать нас к такой молитве.

27. «Дай мне уразуметь путь повелений Твоих». Даруй мне понять, как Твое Слово применить к жизни. Даруй мне ясное представление о характере и смысле Твоего закона. В слепом повиновении мало достоинства; Бог желает, чтобы мы следовали за Ним с открытыми глазами. Невежда может повиноваться только букве закона. Если же мы хотим поступать по духу повелений Божьих, то мы должны сначала понять их, а понимание может дать только Бог. Наш разум нуждается в просвещении и водительстве: Тот, кто сотворил наш разум, должен дать нам и способность разуметь. Предыдущее предложение кончалось словами: «Научи меня уставам Твоим», а выражение «дай мне уразуметь» поясняет и истолковывает их. Нас должны учить так, чтобы мы поняли, чему нас учат. Следует заметить, что псалмопевец жаждет понять не пророчества, а повеления, и его интересуют не тонкости закона, а обыкновенные и повседневные правила, которые он описал как «путь повелений Твоих».

«И буду размышлять (в англ. – «говорить». – Примеч. пер.) о чудесах Твоих». Бессмысленно говорить о том, чего мы не понимаем. Бог должен научить нас так, чтобы мы поняли, и тогда мы сможем передать свое знание другим и обогатить их. Разговор, не основанный на знании, – пустая болтовня, празднословие. Слова же просвещенных словно жемчужины, украшающие уши слушающих. Когда сердце открыто для понимания, то и уста открыты для передачи знаний. Бог научит нас только тогда, когда в нашем сердце появится желание научить пути Господнему наших ближних.

«О чудесах Твоих». Обратите внимание, что даже самое ясное понимание Слова Божьего не мешает нам удивляться путям и делам Божьим. Действительно, чем больше мы знаем о Божьих деяниях, тем больше мы восхищаемся ими и тем охотнее говорим о них. Нередко в мире удивление рождается из невежества, а снятое удивление – дитя знания. Когда человек уразумеет путь божественных повелений, он уже не будет говорить о своих собственных делах, и всякий раз, когда ему нужно будет говорить, он будет превозносить дела совершенного Господа.

Некоторые считают, что в оригинале здесь употреблено слово «размышлять», а не «говорить». Удивительно, что эти слова являются однокоренными. Впрочем, так и должно быть, ибо только глупцы говорят, не подумав. Если предположить, что здесь используется слово «размышлять», это означает, что Давид, по мере роста своего понимания Слова Божьего, размышлял о нем нее больше и больше. Так обычно и происходит: люди, которые не любят думать, не желают знать смысла Писаний, а те, кто глубоко знает Слово Божье, стремятся к более глубокому познанию его истин и потому размышляют о нем непрестанно.

Обратите внимание, что третий стих предыдущего восьмистишья (ст. 19) похож на этот стих. Там автор назвал себя странником на земле, а здесь он молится о том, чтобы Бог показал ему, каким путем идти. Там он молился, чтобы Бог не скрывал от него ('лова Своего, а здесь он обещает, что не сокроет его от других.

28. «Душа моя истаевает от скорби». Псалмопевец таял от слёз. Его физические силы превращались в воду – плавились в горниле испытаний. Сердечная печаль губительна, а если она чрезмерна, то жизнь превращается в долгую смерть. Силы вытекают из нас каплями горя. Слезы истощают сердце. Когда человек плачет, он растрачивает свою душу. Некоторые из нас знают, что такое великая скорбь, ибо мы не раз испытывали на себе ее воздействие: в такие моменты нам кажется, что мы как вода, которую пролили на землю и которую уже не собрать. Угнетенное состояние сердца хорошо лишь тем, что оно лучше, чем ожесточенность и нераскаянность.

«Укрепи меня по слову Твоему». Псалмопевец открыл для себя древнее обещание о том, что святые получат от Господа подкрепление, и стал молиться об этом. В час душевного уныния он надеется не на себя, а на Бога. Если только он получит подкрепление с небес, то сбросит с себя душевную тяжесть и радость вернется к нему. Обратите внимание на то, что он напоминает Богу о Его обещании и просит лишь о том, чтобы Господь поступил с ним как Бог, о милости которого он знает из Писания. Как пела Анна, «даст крепость царю Своему и вознесет рог помазанника Своего». Бог укрепляет нас, наделяя благодатью через Свое Слово. Слово созидающее есть и слово поддерживающее. Благодать может дать нам силы вынести муки постоянной печали, может остановить иссушение нашей души, вызванное бесконечным потоком слез, и дать верующему вместо унылого духа славную одежду. Давайте же всегда прибегать к молитве во время скорби, ибо это самый надежный и наикратчайший путь из бездны отчаяния. В своей молитве давайте опираться исключительно на Слово Божье, ибо ничто не дает такого дерзновения в молитве, как обещание и нет довода сильнее, чем слово, данное Богом, заключившим с нами завет.

Заметьте, как Давид описывает жизнь своей души. В двадцатом стихе он сказал: «Истомилась душа моя»; в двадцать пятом стихе: «Душа моя повержена в прах»; в двадцать восьмом стихе: «Душа моя истаевает от скорби». Далее в восемьдесят первом стихе он взывает так: «Истаевает душа моя о спасении Твоем»; в сто девятом стихе: «Душа моя непрестанно в руке моей»; и, наконец, в сто семьдесят пятом стихе: «Да живет душа моя». Некоторые люди даже не знают, что у них есть душа; Давид же о ней рассуждает на протяжении всего псалма. Как отличаются духовно живые люди от людей духовно мертвых!

29. «Удали от меня путь лжи». Путь лжи – это путь греха, заблуждения, идолопоклонства, безумия, упования на собственную праведность, формализма и лицемерия. Давид не просто желал, чтобы Бог сохранил его от этого пути, а просил Господа удалить от него этот путь. Он не мог вынести его близости и желал, чтобы он исчез из его поля зрения. Давид стремился быть праведным и благочестивым человеком и жаждал ходить в истине, однако боялся, что ложь может прилепиться к нему, если только Господь не удалит ее. Поэтому он от всего сердца молил Бога удалить путь лжи. Временами все мы движимы неправедными мотивами, кроме того, у нас может сформироваться превратное представление о собственном духовном состоянии пред Богом. Подобная ложь питается свойственной нам предвзятостью в отношении себя. Мы можем утвердиться в своих иллюзиях и оставаться в плену заблуждений, пока нас не освободит благодать. Верное сердце не может долго пребывать в покое, обманываясь на счет самого себя: оно не может найти безопасную бухту, буря бросает его из стороны в сторону, доколе оно не овладеет истиной, а истина не овладеет им. Истинное дитя небес воздыхает и протестует против лжи,

Желает быть от нее так же далеко, как далеко человек желает быть от ядовитой змеи или разъяренного льва.

«И закон Твой даруй мне». Тот пребывает в благодати, кто даже на закон смотрит как на дар благодати. Давид желал, чтобы закон был открыт его разумению, начертан на скрижалях его сердца и исполнен в его жизни до конца. Поэтому он искал Господа и просил Его даровать ему закон. Без сомнения, он считал, что только так можно избавиться от власти лжи: если в нашем сердце нет закона, туда неизбежно проникает ложь. Давид, очевидно, помнил те случаи, когда он по обычаям Востока говорил ложь ради сохранения своей жизни. Он понимал, что тогда он поступал неправильно. Поэтому он унывал духом и молил Бога оживить его и избавить от подобных грехов в будущем. Святые не могут вспоминать о своих грехах без слез, не могут плакать над ними без молитвы о том, чтобы они не повторялись в будущем.

Мы видим здесь противостояние между ложью и благодатной силой закона Божьего. Единственный способ изгнать из своей души ложь – это принять истину. Благодать также имеет тесную связь с истиной: как только мы слышим слово «милостивый», мы тотчас слышим шаги истины: «Я избрал путь истины». Благодать и истина навеки соединены друг с другом, и вера в учение о благодати является надежной защитой от гибельных заблуждений.

В пятом стихе предыдущего восьмистишья (ст. 21) Давид молился об избавлении от гордости, здесь же он молится о спасении от лжи. Ведь ложь и гордость, по сути дела, одно и то же. Разве гордость не есть величайшая ложь?

30. «Я избрал путь истины». Псалмопевец ненавидел путь лжи и потому избрал путь истины: человек должен избрать либо то, либо другое – нейтралитета быть не может. Человек не вступает на путь истины случайно. Он должен избрать его и продолжать избирать его каждый день, а иначе он отступит от него. Все избранные Божьи в свое время избирают путь истины. Мы должны избрать истинный путь в учении и следовать ему, отвергнув все догмы, изобретенные человеческим разумом. Мы должны избрать истинный путь в обряде и следовать ему, отвергнув все формы поклонения, изобретенные вероотступническими церквами. И наконец, мы должны избрать истинный путь в поведении, путь святости, которого мы должны держаться, преодолевая все искушения. Нам следует сделать выбор, необратимый выбор. Давайте же отвечать всем обольстителям: «Я сделал свой выбор, я избрал то, что избрал». О Господь, благодатью Своей даруй нам по Своей доброй воле избрать волю Твою. Именно так вечное Твое избрание принесет тот плод, который Ты ему предназначил.

«Поставил пред собою суды Твои». Псалмопевец помнил о том, что он избрал, и постоянно размышлял об этом. Не прилагая усилий, мы не станем святыми: человек должен прилежно учиться, размышлять, рассуждать и заниматься серьезными исследованиями, а иначе он сойдет с пути истинного. Мы должны поставить перед собой заповеди Божьи, как мишень, в которую нам надлежит целиться, как образец, которому нам следует подражать, как путь, по которому нам надлежит идти. Если мы отодвинем суды Божьи на задний план, то очень скоро отступим от них.

И здесь снова шестые стихи третьего и четвертого восьмистиший звучат одним аккордом: «Я храню откровения Твои» (ст. 22) и «Поставил пред собою суды Твои» (ст. 30). Воистину, это блаженное исповедание, и неудивительно, что оно звучит снова.

31. «Я прилепился к откровениям Твоим». Даже когда душа Давида была повержена в прах отчаяния и смерти, он твердо держался Слова Божьего. Слово было его утешением, он прилепился к нему верой; любовь и послушание крепко держались откровений Божьих, а сердце и ум непрестанно размышляли о них. Выбор Давида был обдуманным и был сделан от всего сердца, поэтому он прилепился к нему на всю жизнь, его не смогли бы отвратить от него даже поношения ненавидящих путь Господень. Что приобрел бы он, отвергнув священное откровение? Или вернее, чего бы он не потерял, если бы отказался от божественного Слова? Как приятно думать о том, что в прошлом мы проявили стойкость, и ожидать, что Бог по благодати Своей и в будущем даст нам силы неотступно следовать Его Слову. Тот, кто дал нам силы прилепиться к Нему, прилепится к нам.

«Не постыди меня». Давид постыдился бы, если бы обещания Божьи не сбылись и если бы Бог позволил Своему рабу впасть в уныние. Впрочем, не стоит этого бояться, ибо Господь верен Своему Слову. Верующий может постыдиться и в том случае, если будет вести себя недостойно своего звания. Подобное произошло с Давидом, когда он встал на путь лжи и притворился безумцем. Если мы поступаем вопреки своей вере, то нам придется пожинать плоды своего безумия, а это сулит нам не что иное, как горечь стыда. Из этого следует, что верующий не должен испытывать стыд ни при каких обстоятельствах, а, напротив, должен смело, никого не стыдясь, верить в Бога и не трусить перед врагами. Если мы просим Бога не постыдить нас, то и сами не должны испытывать стыд беспричинно.

Молитва данного стиха повторяется в параллельном стихе следующего восьмистишья (ст. 39): «Отврати поношение мое, которого я страшусь». Видимо, псалмопевец часто молился об этом. Храброе сердце легче поразить стыдом, чем мечом.

32. «Потеку путем заповедей Твоих». Давид полон решимости исполнять волю Божью энергично, быстро и ревностно, однако нуждается в том, чтобы рука Божья даровала ему больше жизни и больше свободы. «Когда Ты расширишь сердце мое». Воистину, сердце – хозяин всего. Ноги быстры тогда, когда сердце свободно и полно сил. Пусть же наши чувства пробудятся и устремятся к небесам, и тогда мы будем действовать энергично и быстро, получая от этого удовольствие. Прежде чем в нас появятся хотение и действие по Божьему благоволению, Бог должен совершить в нас Свою работу. Он должен изменить наши сердца, вселить в них безраздельную преданность себе, укрепить их и расширить. Тогда наша жизнь будет исполнена милосердия, искренности, блаженства и ревности, дабы мы всегда: и в начале своего пути в благодати, и в конце его – приписывали все совершаемое милости Божьей. Мы должны течь, потому что благодать не имеет ничего общего с насилием, принуждающим разум действовать против нашей воли. Наше движение вперед – это порыв разума, который был освобожден Богом и с радостью являет свою свободу в быстром движении.

Что за перемена произошла в сердце Давида, описанная между стихами 25 и 32! Какой резкий переход от пребывания в прахе к уверенному хождению путями Божьими! Таково действие святой печали, что она оживляет нас, как мы того хотим, а мы, в свою очередь, доказываем искренность своего сокрушения и подлинность своего пробуждения ревностью на путях Господа.

В третий раз восьмистишье оканчивается фразой в будущем времени. Каждое употребление будущего времени в данном псалме – это достойный предмет для изучения и проповеди.

Обратите внимание на то, в каких словосочетаниях употреблялось слово «сердце» до сих пор: «всем сердцем» (ст. 2), «в правоте сердца» (ст. 7), «в сердце моем сокрыл» (ст. и), «расширишь сердце мое». Далее подобных словосочетаний не становится меньше, и все они показывают, что религиозная жизнь Давида была сосредоточена в сердце. Одним из самых досадных недостатков нашего века является то, что разум для нас важнее сердца, и люди больше желают приобрести знания, чем любовь, хотя на самом деле им не нужно ни то ни другое.

³³ Укажи мне, Господи, путь уставов Твоих, и я буду держаться его до конца. ³⁴ Вразуми меня, и буду соблюдать закон Твой и хранить его всем сердцем. ³⁵ Поставь меня на стезю заповедей Твоих, ибо я возжелал ее. ³⁶ Приклони сердце мое к откровениям Твоим, а не к корысти. ³⁷ Отврати очи мои, чтобы не видеть суеты; животвори меня на пути Твоем. ³⁸ Утверди слово Твое рабу Твоему, ради благоговения пред Тобою. ³⁹ Отврати поношение мое, которого я страшусь, ибо суды Твои благи. ⁴⁰ Вот, я возжелал повелений Твоих; животвори меня правдою Твоею.

Чувство зависимости и осознание крайней нужды красной нитью проходят через данную часть псалма. Она состоит исключительно из молитв и прошений.

В предыдущих восьми стихах мы видели трепет псалмопевца, сознающего собственный грех. Теперь же детское чувство беспомощности и невежества охватило человека Божьего и заставило его взывать о помощи, ибо только десница Божья могла сохранить его душу от повторения беззакония.

33. «Укажи мне, Господи, путь уставов Твоих». Какие по–детски доверчивые и благословенные слова вырываются из уст старого, опытного верующего, более того, царя и человека, говорившего Духом Божьим. Как жаль людей, отвергающих наставление! Они ослеплены любовью к собственной мудрости, в то время как их глупость очевидна всем, у кого есть здравый смысл. Псалмопевец хочет, чтобы его учителем был Бог, ибо чувствует, что только такой наставник может научить его сердце. Искать более мудрого учителя нас вынуждает наша собственная нерасторопность в учении. Какое снисхождение проявил наш великий Господь, милостиво пожелав быть наставником тем, кто ищет Его. Давид просил преподать ему весьма практический урок. Святой человек желал научиться не только уставам Господним, но и пути уставов, то есть их практическому применению; не только букве уставов, но и их духу. Ему хотелось знать путь святости, огражденный божественным законом, где заповеди Господни – словно указательные знаки, показывающие нам направление и сообщающие, какую часть пути мы уже преодолели. Само желание научиться этому пути уже дает нам уверенность в том, что мы будем научены ему, ибо Тот, кто вложил в наши сердца желание учиться, обязательно удовлетворит это желание.

«И я буду держаться его до конца». Наученные Богом никогда не забывают божественных уроков.

Если благодать Божья наставляет человека на верный путь, он будет идти по нему до конца. Человеческие мудрость и воля сами по себе неспособны произвести в человеке такую твердость. У всякого плотского совершенства есть предел, благодать же Божья не имеет предела, если не считать ее цели – сделать нас святыми в страхе Божьем. Кто был рожден от Бога, чья духовная жизнь началась с Богом и благодаря Богу, не отступят до конца. Начавшие же свой путь без наставления Господнего скоро забывают преподанные им уроки и отступают от пути, на который по их словам они вступили. Никто не может похвалиться тем, что он пройдет весь свой путь сам, ведь мы полностью зависим от наставления Господнего. Подобно Петру, мы впадем в грех, если понадеемся на твердость своего характера. Но если Бог будет хранить нас, то мы не сойдем с Его пути. Какое великое утешение – знать, что Бог неизменно утверждает стопы святых! Тем не менее нам надлежит бодрствовать, как будто наша неотступность зависит исключительно от нас, ибо, как гласит этот стих, наша твердость зависит не от какой?либо силы или принуждения, а от наставления Господнего. А наставление – каков бы ни был учитель – требует от наставляемых усердия в учении. Никто не в силах научить человека, отказывающегося учиться. Давайте же со всяким усердием пить из чаши божественного наставления, дабы нам держаться своей непорочности и до последней минуты жизни следовать путям праведности! Если мы примем живое и непогрешимое семя слова Божьего, то будем жить: без этого Слова мы не имеем вечной жизни, а только называемся христианами.

«Конец», о котором говорит Давид, – это конец жизни. Он хочет, чтобы его послушание было полным. Он уповал на благодать Божью, которая могла сделать его твердым до конца, и никогда не проводил черту, которой ограничивалось его послушание: «Доселе дойдешь и не перейдешь». Конец соблюдению закона придет для нас тогда, когда мы предадим Богу свой дух. Благочестивый человек и не помышляет о том, чтобы назначить своему послушанию определенный срок, а по его истечении сказать: «Довольно, теперь я могу больше не бодрствовать и жить так, как все».

Как Христос возлюбил Своих до конца, так и мы должны служить Господу до конца. Цель божественного наставления – сделать нас твердыми до конца.

Данное восьмистишье также связано с предыдущими. Восьмистишье «гимел» начинается с молитвы о жизни, дабы псалмопевец хранил Слово Божье (ст. 17); восьмистишье «далет» взывает об оживлении по слову Господню (ст. 25); восьмистишье «хе» начинается молитвой о наставлении, дабы автор псалма мог хранить путь уставов Господних. Стоит только присмотреться к этим стихам, и можно увидеть, что они тесно связаны между собой.

34. «Вразуми меня, и буду соблюдать закон Твой». Эти слова продолжают молитву предыдущего стиха, или, скорее, делают ее более конкретной. Автор псалма нуждается не только в наставлении, но и в способности учиться. В какую же бездну поверг нас грех! У нас нет даже способности понять духовную реальность; мы не может уразуметь ничего духовного, пока Бог не пошлет нам духовного разумения. Но пошлет ли Бог нам разумение? Разумение – чудо божественной благодати. Мы не получим его до тех пор, пока не признаем, что нуждаемся в нем. Но мы не признаем свою нужду, пока Бог в какой?то мере не дарует нам разумения. Грех поразил нас с разных сторон, поэтому нам нужна многоразличная благодать. Своим примером псалмопевец побуждает осознавших свое безумие молиться о понимании. Пусть каждый с верой воззовет к Богу: «Вразуми меня!» Если Ты вразумлял других, то почему бы Тебе не вразумить и меня? Если другие получили этот дар, почему бы и мне не получить его?

Мы должны искать это благословение не для того, чтобы прославиться своей мудростью, а для того, чтобы сильнее любить закон Божий. Понимающий человек научится заповедям Господним, запомнит их, будет хранить их и повиноваться им. Евангелие дает нам благодать, необходимую для соблюдения закона, дар Божий вдохновляет нас на святое служение. Достичь святости можно лишь приняв дар Божий. Когда Бог дает, мы храним. Но мы не соблюдаем закон для того, чтобы обрести благодать. Истинный плод возрождения или обретения человеком разумения состоит в его благоговении перед законом и твердой решимости хранить закон в сердце своем. Святой Дух дает нам познать Бога и дарует вкусить Его любви, мудрости, святости и величия. В результате этого мы чтим закон Божий и от всего сердца покоряемся вере.

«И хранить его всем сердцем». Разумение оказывает влияние на чувства. Оно убеждает сердце в том, что закон прекрасен, и душа начинает любить его всей своею крепостью. Затем разумение открывает величие Законодателя, и человек склоняется перед Его высочайшей волей. Просвещенный разум дарует целостность сердцу, разделенному многими страстями, и склоняет слитые воедино чувства к строгому и бдительному следованию единому правилу жизни. Только тот по–настоящему повинуется Богу, кто может сказать: «Боже мой, буду служить Тебе всем сердцем моим!» Никто не может сказать это со всей искренностью, пока его разум не будет просвещен Святым Духом. Соблюдать закон Божий всем сердцем во всякое время – поистине великая благодать, и немногие обретают ее. Тем не менее нам необходимо получить ее для того, чтобы принимать наставление от Господа.

Обратите внимание на соответствие между стихами 2 и 10, в которых выражение «всем сердцем» используется в связи с поиском Бога, и стихом 58, где оно используется в связи с молитвой о милости. Все эти стихи – вторые в восьмистишьях. Частое повторение этого словосочетания указывает на важность безраздельной любви к Господу. Сердце не может быть едино с Богом, пока оно разделено в самом себе.

35. «Поставь меня на стезю заповедей Твоих, ибо я возжелал ее». «Желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу». Ты произвел во мне любовь к Твоему пути, так дай же мне сил идти им! Твой путь – прямая стезя, другие люди уже идут по нему по Твоей благодати. Я вижу это и восхищен этим, так дай же мне ходить по этой стезе! Это крик ребенка, который хочет ходить, но пока не может, обессилевшего странника, который жаждет снова оказаться в пути, хромого, томимого желанием бежать. Желание святости – большое благословение, и даровавший нам его даст нам еще большую радость, радость жить свято. В этом наша единственная надежда, ибо мы не встанем на узкий путь, пока не будем поставлены на него силою Творца. О сотворивший меня однажды, сотвори меня заново! Ты дал мне знание, так дай же мне силы ходить Твоими путями. Я не буду счастлив до тех пор, пока это не осуществится, ибо радость души моей – ходить путем повелений Твоих.

Псалмопевец не просил Господа сделать за него то, что должен был делать он: Давид сам желал ходить путем заповеди. Он не просил, чтобы его несли на руках, а он сам мог ничего не делать.

Он просил Бога «поставить» его на путь. Бог не относится к нам как к бревнам или валунам, которые нужно тащить лошадьми или машинами; Он относится к нам как к творениям, наделенным жизнью, разумом, волей и способностью к действию, как к существам, желающим и способным идти в заданном направлении, если их однажды к тому побудить. Бог действует в нас, но лишь для того, чтобы в нас самих было хотение и действие по Его благоволению. Святость, которой мы ищем, не имеет ничего общего с вынужденным и подневольным соблюдением заповедей; святость, к которой мы стремимся, – это наслаждение праведностью, которое побуждает нас сообразовывать свою жизнь с волей Бога. Может ли читатель сказать вслед за псалмопевцем: «Я возжелал ее»? Является ли повседневное благочестие сокровищем вашей души, вожделенной наградой, на которую направлены все наши мысли? Если так, то ваш жизненный путь, как бы трудно вам на нем ни пришлось, все равно будет чистым и ровным и приведет душу к возвышенной, неописуемой радости. Всякий, возжелавший закона, не должен сомневаться, что он сможет идти путем закона, ибо ноги несомненно поспешат к тому, в чем сердце находит удовольствие.

Заметьте, что в соответствующем стихе предыдущего восьмистишья (ст. 27) сказано: «Дай мне уразуметь». Здесь же мы находим прошение: «Поставь меня». Обратите внимание на порядок: вначале идет понимание, затем хождение. Ибо ясное понимание, как ничто иное, помогает нам поступать правильно.

В нескольких последних восьмистишьях четвертые стихи говорят о сердце (см. ст. 20, 28 и 36). Да и во всех четвертых стихах мы обнаруживаем великое сердечное рвение. Это также свидетельствует о том, с каким старанием была написана эта священная песнь.

36. «Приклони сердце мое к откровениям Твоим». Не является ли эта молитва излишней, ибо очевидно, что псалмопевец и так всем сердцем стремился к послушанию? Впрочем, мы убеждены, что в Писании нет ни одного лишнего слова. Вполне естественно, что после молитвы о добродетельных поступках человек Божий молился о том, чтобы сердце его пребывало во всем, что он делает. Чего бы стоили его дела, если бы сердце его не участвовало в них? Возможно, Давид чувствовал порочное желание, безудержное влечение души к мирским благам; возможно даже, что это желание беспокоило его даже во время общения с Богом, поэтому он немедленно стал просить Бога об умножении благодати. Единственный способ пресечь греховное побуждение – приковать внимание души к святому. Святость сердца – средство от жадности. Какое великое благословение иметь право просить Бога даже о своих наклонностях! Воля наша свободна, однако благодать склоняет нас к добру, никак не посягая на свободу воли. Она совершает это, давая нам понять, как замечательно быть послушным, укрепляя в нас привычку к добродетели, позволяя нам ощутить сладость благочестия, кроме этого, она использует множество других способов. Если какая?то из наших обязанностей стала нам в тягость, нам нужно помолиться об этом Богу. Мы должны любить все откровения Господни, и, если мы не принимаем все их, мы должны обратить на это особое внимание. К чему стремится сердце человека, к тому устремляется и вся его жизнь. Поэтому молитва «приклони сердце мое» обладает великой силой. Как счастливы мы будем тогда, когда сердце наше будет постоянно ощущать влечение к добру. Плотское сердце не тянется к этому пути – все его наклонности уводят его прочь от откровений Божьих.

«А не к корысти». Такова наклонность нашей природы, и благодать должна противодействовать ей. Этот порок столь же губителен, сколь обычен; столь же низок, сколь презрен. Корысть – это идолопоклонство, она свергает Бога с престола. Корысть эгоистична, поэтому в своей мощи она жестока ко всем; это низменная алчность: она продаст Господа за горсть серебра. Этот грех унижает и позорит человека, ожесточает его и несет ему духовную смерть; он иссушает вокруг себя все прекрасное и христоподобное. Любостяжатель принадлежит к роду Иуды Искариота, и потому, скорее всего, окажется сыном погибели. Грех любостяжания весьма распространен, однако мало кто признает его. Когда человек заполняет свое сердце золотом, золотая пыль попадает ему в глаза, и он не видит собственных изъянов. Наше сердце обязательно желает чего?нибудь, и сохранить его от корыстолюбия можно лишь поместив туда откровения Господни. Если мы склоняемся в сторону одного, то одновременно уклоняемся от другого. Порок лучше всего изгоняется добродетелью.

37. «Отврати очи мои, чтобы не видеть суеты». Только что псалмопевец молился о своем сердце, и можно было бы подумать, что сердце непременно повлияет на очи и о них не придется молиться отдельно. Однако псалмопевец хотел быть полностью уверенным в результате. Ведь если очи не видят, то, возможно, и сердце не возгорится желанием. Во всяком случае, когда мы не смотрим на разноцветные побрякушки мира сего, одна дверь для искушения закрыта. Грех проник в помыслы человека в первую очередь через глаза, и сатана до сих пор с удовольствием использует это средство, чтобы склонить нас ко греху. Следовательно, мы должны быть вдвойне бдительными, охраняя эти врата. Молитва этого стиха не столько о том, чтобы Бог закрыл нам глаза, сколько о том, чтобы Он их «отвратил». Ибо мы должны держать глаза открытыми, однако направлять свой взор на достойные предметы. Если в данный момент очи наши взирают на безумие, необходимо отвести свой взор. Если же мы видим небесные сокровища, то с нашей стороны было бы мудро просить Бога отвратить очи наши от суеты. С какой стати нам смотреть на суету? Она исчезает, как туман. Почему бы не взирать на горнее? Грех – суета, корысть – суета, тщеславие – суета, да и все, что не от Бога, – того же рода зло. От всего этого нам надлежит отвратиться. Эта молитва показывает нам, как хорошо псалмопевец осознавал свою немощь и полную зависимость от Бога, ибо он просит даже о том, чтобы Бог отвратил его очи. Его просьба, впрочем, не означает, что он намеревался бездействовать. Псалмопевец лишь хотел показать, что понимает, что без благодати Божьей он не может ничего. Давид боялся, что, забывшись, он станет смотреть на запретный плод с вожделением, и молил Господа немедленно отвратить его очи от суеты – избавить от столь опасных «переговоров» с беззаконием. Если мы не будем смотреть на суету, то убережемся от любви к беззаконию.

«Животвори меня на пути Твоем». Вдохни в меня столько жизни, сколько необходимо для того, чтобы смертоносная суета не имела надо мной никакой власти. Даруй мне силы идти по дороге на небеса так быстро, чтобы, проходя мимо суеты, я не смотрел на нее слишком долго и не был околдован ею. Эта молитва говорит о нашей величайшей нужде: наше послушание Богу должно быть живым. Она говорит о том, что, чем больше жизни в нашем послушании, тем лучше мы защищены от зла, которое окружает нас. Кроме того, эта молитва указывает на единственный источник жизни – на Господа. Жизнь – это лекарство от суеты. Когда сердце исполнено благодати, взор отвращен от порока. С другой стороны, если мы хотим жить небесным, то должны хранить себя от греха и безумия, а иначе наши глаза очень скоро обольстят наш ум, и мы, подобно Самсону, который мог поразить тысячи, сами будем поражены собственными вожделениями, совратившими наш взор.

Этот стих соответствует стихам 21 и 29 в предыдущих восьмистишьях: «укротил», «удали», «отврати», а также: «гордые», «ложь», «суета».

38. «Утверди слово Твое рабу (в англ. – «слуге». – Примеч. пер.) Твоему». Дай мне уверенность в Твоем непогрешимом слове. Если мы хотим служить, а нас одолевают сомнения, едва ли есть лучший выход, чем молиться об утверждении в истине. Настанет время, когда все учения и обещания Божьи покажутся нам сомнительными – эта мысль будет терзать нас. Тогда мы должны будем воззвать к Богу с просьбой утвердить в вере, ибо Он желает, чтобы все Его рабы были наставлены и утверждены в Слове. Нам нельзя забывать, что мы рабы Господни, ибо иначе мы потеряем желание быть твердыми в истине. Повседневная святость, как ничто другое вселяет в нас уверенность в истинности учения: если мы рабы Божьи, Он утвердит Слово Свое в нашем повседневном опыте. «Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении», а узнав, обретет полную уверенность в нем. Неверие в сердце – это ужасная беда для богобоязненного человека, оно приводит в смятение его душу и сбивает с толку, и только благодать может вывести его на прямую дорогу, с которой его увели сомнения. Суета и ложь не приносят пользы очам человеческим, но еще хуже, когда они оскверняют разум и заставляют усомниться в Слове живого Бога.

«Ради благоговения пред Тобою». Иначе говоря, утверди Слово Твое для тех, кто благоговеет пред Тобой, где бы они ни находились, укрепи всех тех, кто боится Тебя. Утверди Слово Твое, но не только для меня, но и для всех благочестивых под солнцем. Или же это может значить: «Утверди Слово ради благоговения», то есть, для того чтобы побудить людей благоговеть пред Тобой, поскольку твердая вера в божественное обещание есть источник и основание благочестивого страха. Человек не будет поклоняться Богу, в которого не верует. Умножение веры влечет за собой умножение благочестивого страха пред Богом. Мы не можем ожидать, что обещания Божьи исполнятся в нашей жизни, если мы не живем в страхе Господнем. Твердая вера в истину есть результат святого бодрствования и усиленной молитвы. Мы никогда не укоренимся и не утвердимся в вере, если не будем ежедневно исполнять то, во что верим. Непоколебимая уверенность в Боге – это награда за послушание. Ответ на молитву дается тем, чьи сердца отзываются на заповеди Божьи. Предав себя страху Божьему, мы избавимся от всех прочих страхов. Тот не сомневается в истинности Слова, кто исполнен страха перед Изрекшим его. Скептицизм – это одновременно и родитель, и дитя безбожия; а крепкая вера одновременно и порождает благочестие, и порождается им. Мы настоятельно рекомендуем всем благочестивым людям, склонным к скептицизму, обратить особое внимание на этот стих: он будет подходящей молитвой в час мучительных сомнений.

39. «Отврати поношение мое, которого я страшусь». Он страшился справедливых упреков, боялся, что даст врагам повод к злословию, совершив какой?нибудь большой грех. Мы действительно должны страшиться такого поношения и стараться избегать его. Мы можем также молиться, чтобы Бог не дал нам быть оклеветанными, ибо это воистину тяжкое испытание, пожалуй, самое тяжкое для человека с чувствительной натурой. Многие люди скорее согласились бы сгореть на костре, чем подвергнуться насмешкам и оскорблениям. Давид был человеком весьма вспыльчивым, и, скорее всего, боялся поношения еще и потому, что оно вызывало в нем гнев, и он едва ли мог предсказать свои действия в ответ на брошенный вызов. Если же Бог отвратит очи наши от лжи, то мы можем рассчитывать, что Он не даст и лжи очернить наше доброе имя. Ложь будет удалена от нас, если мы удалимся от лжи.

«Ибо суды Твои благи». По этой причине псалмопевец и заботился о том, как бы своими проступками не дать людям повода злословить пути Божьи. Клевета печалит нас потому, что пятно позора ложится не на нас, а на нашу веру. Если бы люди ограничились злословием в наш адрес, мы вынесли бы это, ибо мы воистину злы. Но нас печалит то, что они порочат Слово и Бога, который благ настолько, что в сравнении с Ним все остальные – злы. Когда люди поносят владычество Бога над миром, наш долг и великая честь – вступиться за Него и открыто заявить: «Суды Твои благи». То же самое следует сделать тогда, когда нападкам подвергаются Библия, Евангелие, закон или имя Господа нашего Иисуса Христа. Вместе с тем нам надлежит наблюдать и за собой, чтобы не навлечь на себя справедливых обвинений – иначе наше свидетельство будет пустым звуком.

Эта молитва об избавлении от поношения вторит стиху 31 и многим другим седьмым стихам соответствующих восьмистиший, которые обычно посвящены теме гонений и священного утешения в сердце. Заметьте, что автор называет благом: «Суды Твои благи»; «Благ и благодетелен Ты» (ст. 68); «Благо мне, что я пострадал» (ст. 71); «Доброму разумению и ведению научи меня» (ст. 66).